Ты у меня один такой

***

Во дворце царило безумие. Новоявленный царский внук отказывался ложиться спать. Вцепившись в руку отца, он напуганно поглядывал на приготовленную для него кроватку (ту самую, в которой когда-то засыпал маленький Союз). В изголовье болталась лампадка, рядом - икона с Богоматерью. - Не хочу туда... Она на меня смотрит! - шептал мальчик. Он весь дрожал, даже маленькие золотистые крылья на спине, размером с цыплячьи, мелко тряслись. - Кто смотрит? - удивлённо спрашивал папаша. Не только удивлённо, но уже и чуточку раздражённо - ночь на дворе, спать охота. - Она, - понижая голос, шипел Казахстан, показывая на иконку. В спальню цесаревича зашёл царь, в ночной рубашке, с гримасой брезгливости на лице - это выражение не сходило с него с той минуты, когда маленький пернатый иноверец переступил порог дворца. - У, басурман! - пробормотал он себе под нос и перевернул икону. С оборота смотрел архангел Михаил - статный и крылатый. Когда малыш рассмотрел иконку, лицо его просветлело. - Это папа номер один! - выкрикнул он. Царь поперхнулся.

***

С тех пор малыш уже не боялся спать под пристальным надзором лица с иконы - тем более, Михаил смотрел не на него, а куда-то вдаль. - В степь, - каждый раз говорил Казахстан и неизменно удивлялся, глядя, как искажается дедово лицо.

***

- Будь как дома, - сказал Союз на второй день, устроив сыночку небольшую экскурсию по дворцу. - А что, можно? - спросил мальчик, тараща на папу огромные честные глаза. - Ну конечно, это же теперь и есть твой дом, - улыбнулся довольный отец. Знал бы он, к каким последствиям это приведёт... Через пару минут из-под лестницы раздались очень странные звуки - словно там разбушевались дерущиеся коты. Прибежавший разнимать Империя с полотенцем поражённо застыл: здесь разыгралась драка не на жизнь, а на смерть. Мелкий, щуплый, но не по годам шустрый Казахстан по-петушиному набрасывался на десятилетнего слугу с подносом. Тот пытался отбиться от дерзкого ребёнка, не потеряв подноса и достоинства. Хотя поднос, пожалуй, уже не было смысла держать - посуда с него уже хрустела под ногами дерущихся, а едой был перемазан маленький драчун. Когда пернатого задиру оттащили, а бедного слугу повели отпаивать чаем, Казахстан всё ещё размахивал кулачками и порывался вырваться. Прибежавший на шум отец схватился за голову. - Это что ещё за представление?! - Ты сказал, что можно как дома! - уже виновато сказал малыш. Впрочем, не слишком виновато, а ровно настолько, чтобы растрогать отца и даже немного деда. - А дома я... Дерусь...

***

Своего дня рождения Казахстан не помнил. Поэтому отмечали день, в который он появился во дворце, в качестве дня появления на свет. Империя сначала долго ворчал, что в этот день будет праздновать разве что свою победу, но потом согласился - Казахстан был ему уже как родной. И всё чаще он называл его "внучок", а когда начудит что-то - уже "чудом в перьях", а не "басурманом". Впрочем, особого праздника Казахстан устраивать не хотел. Когда его спросили, что он хочет в подарок и предупредили, что звёзд с неба просить не стоит, малыш крепко зажмурился и выпалил: - А давай поедем в степь! Вдвоём! Он осторожно открыл глаза - сначала правый, потом левый - чтобы посмотреть, какую реакцию произвело его желание. - А меня не возьмёшь? - усмехнулся дед. - Нет. Царь вздохнул. Его не слишком беспокоил отказ. Просто ему не нравилась сама мысль о том, что его внук думает о нём как о убийце. Ну, что поделаешь? Мёртвых не поднимешь. Да и не хотел Империя поднимать грозное Ханство, чтобы задобрить сопляка. Пусть скажет спасибо, что жив остался. Выехали в полдень, на одном коне, лениво переставляющем ноги. Степь раскрыла перед ними широкие объятья, сыпнув от души пыли в лица. Словно проверяя - свои или нет. - Я ногами пойду - тут же сказал Казахстан, соскочив с коня. Он расправил крылья, лицо его просветлело, - словно здесь ему дышалось легче. Отец улыбнулся. Смотреть приятно, сердце радуется. Он подумал и тоже соскочил с коня. Земля пружинисто ударила по ногам. - Ну здравствуй, Степь.