Глава 3.
24 июля 2019 г., 13:13
Второе сентября ознаменовалось для тридцатидвухлетнего Артема Валерьевича Казанцева сразу несколькими вещами.
Во-первых, рано утром – за три часа до официального начала рабочего дня ему позвонили из департамента образования, где еще несколько месяцев назад он занимал высокий и ответственный пост. Женщина, сменившая Артема на этой должности, никак не могла найти отчет по проверке образовательных учреждений Ленинского района. Почему она занималась этим в шесть часов утра и не догадалась заглянуть в архив, Казанцев так и не понял.
Во-вторых, отвечая на письмо по электронной почте, он умудрился прожечь дыру в своей любимой голубой рубашке.
И в-третьих, когда Артем завязывал сыну-первокласснику галстук, Дима спросил его о маме.
Подобные вопросы ставили Казанцева-старшего в тупик. Он был слишком прямолинеен и никогда никому не лгал. Каждый раз, когда Дима, опустив глаза в пол, шепотом произносил такой важный для себя вопрос, его отец больше всего на свете хотел рассказать ему правду.
Но хлесткие слова о жене-изменщице, которая, сбежав с очередным любовником в другую страну, к тому же наплевала на своего единственного ребенка, могли раз и навсегда повредить детскую психику. Дима заслуживал правды, но пока был слишком маленьким, чтобы услышать ее.
– Мама… – Детский галстук завязать никак не получалось, и Артем чувствовал, что начинает злиться. – Мама в отъезде, и я пока не знаю, когда она вернется.
Дима, кивнув, отошел от отца, чтобы надеть поверх белоснежной рубашки темно-синий форменный жилет. Он был точной копией Артема, а от матери ему достались только серые глаза, в которые Казанцев-старший когда-то влюбился без памяти.
– Папа, – позвал отца Дима, подняв с пола собранный с вечера ранец, – наверное, она просто меня не любит.
Артем замер в дверном проеме, крепко сжав в руке смартфон и острую связку ключей. Сын стоял в полуметре от него, безвольно опустив плечи, практически плача от чувства тоски и безысходности.
Вздохнув, мужчина опустился перед Димой на корточки, а потом обнял, крепко прижав к своей груди. Они жили только вдвоем уже целых четыре года, которые, кажется, пролетели как один миг. Конечно, у Димы была любящая его бабушка, да и Дарина не чаяла в нем души, но их любовь не могла заменить ребенку материнской нежности.
– Но тебя люблю я, – тихо произнес Артем, медленно гладя сына по голове. – И бабушка.
– И Рина, – добавил Дима, дыша уже намного спокойнее. – И вчера на уроке Екатерина Викторовна сказала, что будет любить весь наш класс!
– Вот, видишь, сколько у тебя любви, – улыбнулся Артем, вспомнив имя первой учительницы сына. – Ну что, малыш, поедем в школу?
Дима, улыбнувшись, кивнул.
А у Артема отлегло от сердца.
***
– Могу я узнать, куда ты смотрел, когда дети висли на турнике? Рита метнула злобный взгляд в сторону физрука, который, переминаясь с ноги на ногу, стоял за дверями медкабинета. Сергей Григорьевич был на три головы выше миниатюрной учительницы физики, но все равно ощущал нечто, похожее на страх. Он действительно занимался не тем, чем нужно, и девочка из класса Риты свалилась с турника. – В любом случае, вся ответственность на мне, – виновато произнес мужчина, опускаясь на железную скамейку. – И, вдруг, все-таки не перелом? Рита, взглянув на тонкие наручные часики на своей руке, усмехнулась. – Перелом не перелом, это – ЧП, причем, в первый же учебный день! – продолжала злиться она. – Спасибо, что хоть не на первом уроке! Рита, вспомнив долгий телефонный разговор с мамой упавшей Веры и мысленно представив объем тех отчетов и объяснительных, которые с нее потребуют, ужаснулась. Но даже это пугало ее намного меньше, чем слезы крохотной пятиклашки, которая чем-то напоминала ей ее Иру. – Маргарита Юрьевна, – раздалось из-за закрытых дверей, – зайдите, пожалуйста. Вера, сидящая на слишком высоком для ее роста стульчике, уже не плакала, держа в одной руке большой, красивый леденец. Школьная медсестра заполняла какие-то бумаги, а врач – пожилая, но невероятно добродушная женщина, внимательно посмотрела на классного руководителя 5А класса. – Перелом. – Это больше было похоже на какой-то приговор. – Мы обезболили, но нужно вызывать родителей и ехать накладывать гипс. – Я уже позвонила Вериной маме, – кивнула Рита. – Елена Антоновна приедет буквально через пару минут. Она снова взглянула на Веру. Девочка, хоть и улыбалась, но все равно выглядела несчастной, и это было словно отражением того, что чувствовала сейчас сама Рита. Она представляла первые дни своего классного руководства другими: без ЧП, травм и криков родителей в телефонную трубку. Ее вины не было: Вера получила травму на уроке физической культуры, и вся ответственность действительно лежала на Сергее Григорьевиче, но легче от этого Рите не стало.***
– Доброе утро, класс! Садитесь. Дарина, чувствуя внутри леденящий душу страх, вымученно улыбнулась. Перед ней сидели ученики 11В класса, которые больше были похожи на студентов третьего-четвертого курса, нежели на школьников-выпускников. – Как вы помните, меня зовут Дарина Евгеньевна Трофимова, я – ваш новый учитель русского языка и литературы, – громко объявила она, крепко держа в руках классный журнал. – В этом учебном году вы будете обязаны сдать единый государственный экзамен по моему предмету, поэтому сразу настраивайтесь на серьезную, плодотворную работу. – Вы сами-то давно школу закончили? – спросила у нее худая, рыжеволосая девочка, демонстративно жуя жвачку и надувая огромные розовые пузыри. – Во-первых, правильно говорить «окончили», – поправила ее Дарина. – А во-вторых, кажется, Смирнова? Выйдите из кабинета и возвращайтесь, но уже без жвачки, если не хотите оказаться в кабинете завуча или… – Учительница прищурилась. – Деформировать свою челюсть до размера лошадиной. В кабинете повисла какая-то неловкая тишина. Смирнова, едва не подавившись, как и ее одноклассники во все глаза смотрела на Дарину, не ожидая от миловидной на первый взгляд учительницы подобных слов. – Я не начну, пока вы не сделаете то, о чем я вас попросила, Смирнова, – сказала она, садясь за учительский стол. – Не вынуждайте меня оставлять ваш класс после седьмого урока. Фыркнув, одиннадцатиклассница все же встала, бросив на Дарину злобный взгляд, прежде чем выйти из кабинета. – Итак, – учительница раскрыла журнал на нужной странице, – кто староста класса? Из-за второй парты в первом ряду поднялся высокий, светловолосый парень в очках, и Дарина тут же вспомнила его фамилию. – Так, Леонов, кто сегодня отсутствует? Оглядевшись по сторонам, он произнес едва слышное: – Димитров и Алиева. Их вчера на встрече с вами тоже не было, кстати. Последняя фамилия, которую Леонов произнес чуть громче, чем первую, заставила Дарину крепче сжать письменную ручку в руке. Попросив старосту сесть на место, она посмотрела в журнал. Алиева Л. «Этого не может быть», – подумала Дарина, чувствуя, что дышать становится намного сложнее. Она поставила две «н», надеясь, что судьба не сыграла с ней злую шутку, и «Алиева Л.» – это все-таки не Лейла.***
Разобравшись, наконец-то с Вериной мамой, Рита толкнула дверь в учительскую, надеясь, что хоть сейчас сможет взять у диспетчера журнал факультативных занятий. В кабинете было многолюдно – большая редкость для этой школы. – Я уволюсь! – громко воскликнула учительница химии, а потом расплакалась. Рита, увидев, что рядом с Антониной Александровной сидит диспетчер, тяжело вздохнула. Журнал ей, конечно же, никто не выдаст – успокоить коллегу было святой обязанностью каждой женщины в этом коллективе. – Угораздило же вас попасть под горячую руку! – не то сочувственно, не то возмущенно произнес трудовик. – Я встретил директора в коридоре и сразу понял, что сегодня ему лучше не попадаться на глаза! Рита посмотрела на несколько листков в своих руках – отчет по сегодняшнему ЧП. Она должна была пойти к Артему Валерьевичу и все рассказать, но слезы непробиваемой обычно Антонины Александровны и слова Александра Михайловича заставили девушку насторожиться. В прошлый раз – в ее кабинете Рита нагрубила директору, даже не подумав о том, как все это выглядело со стороны. Новость о том, что в первый же учебный день в ее классе ребенок сломал руку, явно не обрадует Артема Валерьевича, и из-за «накопительного эффекта» Ритиных косяков может случиться настоящий взрыв. Тяжело вздохнув, она вышла из учительской. Мама учила ее срывать пластырь резко, чтобы не чувствовать боли, и Рита решила, что и с походом в директорский кабинет стоит поступать точно так же.***
– Дарина Евгеньевна, я могу забрать журнал? Она вздрогнула и, моргнув несколько раз, увидела стоящего перед ее столом Леонова. Поправив очки на переносице, парень бросил вопросительный взгляд на классный журнал, который учительница держала в руках. – Леша, скажи, как зовут твою одноклассницу, которой сегодня не было? – спросила Дарина, возвращая журнал. – Алиеву-то? – уточнил Леонов. – Лейла. Он увидел, как резко поменялось выражение лица учительницы. Тень ужаса, промелькнувшая на нем, была мимолетной, но Леонов успел ее заметить. Он был слишком отстраненным от всего, что происходило вокруг, а потому даже не стал придавать этому какого-то значения. – Можешь идти, – тихо произнесла Дарина. – До свидания, Дарина Евгеньевна, – попрощался Леонов. Когда дверь за ним захлопнулась, девушка откинулась на спинку высокого кожаного кресла, закрыв глаза. Хотелось написать заявление на увольнение и, кинув его на стол Артему, броситься в его крепкие объятия и как следует выплакаться на его же плече. Обхватив голову руками, Дарина старалась дышать медленно и глубоко, не позволяя панической атаке приблизиться и захватить ее сознание. До конца не верилось в то, что в первый же год преподавания в ее классе будет учиться именно Лейла. Дарина и видела-то ее всего пару раз, но это было не так важно. «Уже ничто не важно», – вспомнила она слова, произнесенные шепотом, который когда-то пробирал ее до мурашек. «Не важно. Не важно. Не важно», – твердила Дарина до следующего урока, прекрасно осознавая, что пытается обмануть саму себя. Важно. Это было важно.***
Секретарь, провожая Риту в кабинет директора встревоженным взглядом, думала о том, что Одинцова станет уже двенадцатой сотрудницей, что выскочит от Артема Валерьевича в слезах. Мужчина был не в духе, и это, честно говоря, было сказано слишком мягко и не соответствовало действительности хотя-бы на пару процентов. – Маргарита Юрьевна? – удивился директор, увидев ее. – Вы прекрасно выглядите. – Что? – опешила та, замерев у двери. – У вас проблемы со слухом? – ехидно поинтересовался Артем Валерьевич. – Я сказал, что вы прекрасно выглядите. – Спасибо, – пробормотала Рита, до конца не понимая, что происходит. Ей никогда не делали комплиментов таким ледяным тоном, при этом обжигая острым, совсем не приветливым взглядом глубоких зеленых глаз. – Воспитание не позволяет мне сидеть в присутствии женщины, но я за сегодняшний день побил собственный рекорд по количеству пройденных шагов, а потому я убедительно прошу вас сесть. Рита, сделав несколько шагов вперед, села на стул, который стоял дальше всех от директора. Мужчина усмехнулся. – Боже мой, Маргарита Юрьевна, вы можете сесть ближе, – сказал он, криво улыбнувшись. – В конце концов, я кусаюсь… совсем не больно. Артем ждал, что Рита вспыхнет от смущения, вперится глазами в стол, но она совершенно спокойно пересела на другое место, а потом, похлопав длинными ресницами, поинтересовалась: – Именно поэтому я только и делаю, что встречаю сегодня рыдающих в коридорах коллег? Артем, запрокинув голову, засмеялся – впервые за весь этот бесконечный и ужасный день. Маргарита Юрьевна откровенно хамила ему, причем, не в первый раз, но это не злило его, хоть мужчина и не понимал, почему. – Что у вас случилось? – перешел он к делу, больше всего на свете желая выпить чашечку латте. – Потолок упал? Пробирки разбились? – У меня в кабинете нет пробирок, – цокнула Рита. – Но, знаете, лучше бы они были. Артем, вопросительно изогнув бровь, встретился с ней взглядом, только сейчас заметив, что сейчас Маргарита Юрьевна была олицетворением напряжения. Она нервно стучала пальцем по краю стола, словно пыталась подобрать слова и никак не решалась произнести их вслух. – Маргарита Юрьевна, – не отрывая глаз от ее лица, произнес мужчина, – свой дневной лимит по доведению людей до нервного срыва я уже исчерпал, поэтому вы можете говорить все, что хотите. Он даже улыбнулся – искренне и расслабленно. И Рита, выдохнув, все ему рассказала. Про Веру, упавшую с турника, про сломанную левую руку и мать девочки, которая кричала на нее сначала по телефону, а потом и в медицинском кабинете, обещая отправить нерадивую классную руководительницу в тюрьму за халатность. Артем Валерьевич слушал ее внимательно, не перебивая. Отчет, который Рита протянула ему, он даже не удостоил взглядом, а когда, рассказав все, что была должна и хотела, учительница замолчала, положив ладони на свои колени, мужчина встал из-за стола и отошел в сторону. – Держите, – сказал Артем спустя минуту, поставив перед Ритой стакан воды. – Выпейте воды, Маргарита Юрьевна, а потом успокойтесь. Сделав несколько больших глотков, учительница поставила стакан на стол, несмело взглянув на директора. – Конечно, ситуация неприятная, – спокойно произнес Артем, прекрасно понимая, что Рита ждала от него практически истеричных воплей. – Но, во-первых, я пока не переводил вас в физруки, а во-вторых, ни в какую тюрьму вы не попадете. И я, вы не поверите, даже не лишу вас сентябрьской премии. Ему почему-то хотелось, чтобы Маргарита Юрьевна отпустила какую-нибудь шутку, вступая с ним в очередную перепалку. Но она лишь кивнула, робко улыбнувшись. – Знаете, Маргарита Юрьевна, когда я пришел работать в школу, мне было двадцать два года. Я вызвал мальчика к доске, и он по дороге к ней запнулся о портфель одноклассника и, упав, получил сотрясение мозга. И его отец тоже пугал меня тюрьмой. – Артем вспомнил, каким был десять лет назад. – Как видите, я стою тут, перед вами, а не валю лес где-нибудь в тайге. Рита засмеялась, представив человека, который был способен угрожать Артему Валерьевичу, который умел смотреть взглядом, который по смертоносности уступал только Василиску из книг о Гарри Поттере. – Давайте мы с вами договоримся, – продолжал мужчина. – Вы не будете приходить в мой кабинет, как на эшафот и перестанете нервничать по всяким пустякам, хорошо? Вам, кажется, всего двадцать три, и я не хочу, чтобы ваш муж, – он бросил взгляд на ее кольцо, – после работы встречал измученную работой и деспотом-директором женщину. На этот раз Рита не ответила ему улыбкой. Сказав неуверенное «спасибо», она встала из-за стола и, попрощавшись, ушла. – Да, – протянул Артем, чувствуя шлейф Ритиных духов, – она действительно красавица.
