Родительское собрание

       О Маше Соболевой, которая в прошлом учебном году была еще Машей Окуловой, Дарина знала не так много. Фотография девушки, кажется, висела на школьной доске почета вместе со снимками других учеников, у которых получилось получить заветные сто баллов за ЕГЭ.        Несмотря на то, что Артем и Максим были крепко связаны узами настоящей мужской дружбы, Дарина видела Соболева всего несколько раз, да и слышала о нем не так много. В школе эту историю все еще периодически обсуждали в учительской – крайне неодобрительно.        – Я, пожалуй, пойду, – произнесла Маша, мягко улыбаясь. – Еще раз извините, что ворвалась в ваш кабинет без приглашения.        – О, я все понимаю, – ответила Дарина. – Выпускники часто приходят в школу, чтобы увидеть учителей, прогуляться по значимым местам… Для вас, видимо, такое место – это мой кабинет.        Это прозвучало не так, как задумывала Дарина. Слова получились скорее высокомерными и саркастичными, чем дружелюбными, но Маша все также улыбалась, словно это никак ее не задело.        – Да, в этом кабинете буквально перевернулась вся моя жизнь, – совершенно спокойно ответила девушка, подходя к двери. – До свидания и хорошего вам учебного года!        Маша ушла, оставляя Дарину в одиночестве. Она смотрела ей вслед, чувствуя какую-то необъяснимую тоску. Когда Трофимова впервые услышала об ученице, на которой женился ее учитель, она попробовала представить себе Машу. Она видела ее высокой блондинкой – просто красивой «глянцевой» куклой, которой достались не только эффектная внешность, но еще и мозги.        На деле же Маша Соболева оказалась миниатюрной брюнеткой, красота которой хоть и поражала, но не была «холодной». Она хорошо держалась, говорила тихо и очень спокойно; в ней чувствовалась та уверенность, которой когда-то – да и до сих пор, не хватало самой Дарине.        Она обхватила голову руками, уставившись в тетрадь Лейлы Алиевой, лежащей на столе.        В очередной раз Дарина подумала о том, что есть люди, которые просто не заслужили счастья.        Наверное, она была именно таким человеком.

***

       – Если честно, Лариса Юрьевна, наверное, была рада больше, чем ты, когда увидела нас, – пошутил Максим, отодвигая для Маши стул в кабинете друга. – Обязанности директора пока побеждают твой характер?        Артем вскинул голову, наблюдая за тем, как Соболев поправляет изящный шелковый шарф на шее своей жены. Маша, поймав его взгляд, подмигнула, и Казанцев усмехнулся, покачав головой.        – Надеюсь, ты приехал, чтобы сказать мне, что хочешь работать в этой школе? – спросил Артем. – И что мадам Соболева перевелась в Новосибирский государственный университет?        Максим засмеялся, а Маша фыркнула, закатив при этом глаза. Она вспомнила свое последнее посещение директорского кабинета – в тот день тогда еще Артем Валерьевич, а не просто Артем, протянул ей связку ключей от квартиры Максима, попросив забрать вещи.        – Все в порядке? – спросил Максим, увидев, что взгляд Маши изменился.        – Да, просто вспомнила… – Она посмотрела Артему в глаза. – Вспомнила кое-что не очень хорошее.        Максим запечатлел теплый поцелуй на ее волосах, на мгновение закрыв глаза. Артем, сделав вид, что разглядывает приказ о классном руководстве, опустил взгляд вниз. Он догадался, о чем Маша могла вспомнить в этом кабинете, и чувство вины мимолетно пронзило его сердце.        – Я скучаю по школе, – признался Максим, оторвавшись от созерцания своей жены. – Но мы не вернемся. Преподавать в университете мне нравится гораздо больше, Маша подружилась с одногруппниками, да и ее ненаглядный Северцев учится там же.        – Надо было испортить тебе аттестат, Окулова, – проворчал Артем.        – Я – Соболева! – отчеканила Маша, и губы Максима сложились в довольную улыбку. – Ты был на нашей свадьбе, так что должен это помнить!        – Когда ты успела стать такой занудой? – прищурился Артем. – А если серьезно, что вы делаете в Новосибирске?        – Звонил риэлтор, – объяснил Максим. – Завтра будем подписывать документы о продаже квартиры.        – Я говорил, что на такое жилье покупатель найдется довольно быстро, – напомнил Артем. – Все-таки обрубаете все концы?        Маша и Максим переглянулись. Они хоть и любили Новосибирск и были благодарны за все, что произошло с ними в этом городе, своим домом все же уже считали Москву.        – Здесь живут наши родители, – сказала Маша, улыбнувшись. – Здесь ты, Артем. Мы не обрубаем концы, но, как уже сказал Максим, мы не вернемся, чтобы остаться навсегда.        Казанцев кивнул. Он, несмотря на все свои слова, прекрасно понимал, что переезд Соболевых в столицу – это верное решение. Артем скучал по ним, особенно по Максиму, с которым дружил долгие годы, но счастье друга он, конечно, ставил выше собственных эмоций.        – Приходите вечером в гости, – сказал он. – Димка будет рад вас видеть.        – Мы как раз привезли ему подарки! – Маша хлопнула в ладоши. – Мы будем в семь, хорошо?        – Отлично, – ответил Артем. – Мы будем вас ждать.

***

       – Куда-то спешишь, милая?        Лейла испуганно выдохнула, когда Андрей, сверкнув глазами, прижал ее к стене в школьной раздевалке, уперевшись ладонями в стену по обе стороны от ее головы. Он выглядел уже гораздо лучше, чем в свой первый учебный день, но девушка чувствовала, что внутри у Димитрова все затянуто темнотой.        – Отпусти меня, – попросила она, дыша через раз. – Сюда могут войти, а я не хочу становиться объектом школьных сплетен.        Запрокинув голову, Андрей засмеялся. Лейла даже не догадывалась, что о ней и так говорят на каждом углу просто потому, что они объявили себя парой. Не знала девушка и о том, что он смаковал самые интимные подробности их отношений со своими друзьями, которых все это невероятно веселило.        – Я соскучился по тебе, – признался Андрей, пропуская длинные темные волосы Лейлы сквозь пальцы правой руки. – Ты даже не представляешь, насколько сильно.        Он подался вперед, чтобы поцеловать ее, но Лейла отвернулась, и поцелуй Димитрова опустился на ее разрумянившуюся щеку. Андрей зло усмехнулся, вспомнив о том, что в начале их отношений Лейла постоянно строила из себя недотрогу.        – Тебе нравится играть в эту игру, да, сладкая? – прохрипел он. – Кошки-мышки, верно? Ты убегаешь, а я догоняю. Этого ты хочешь?        Она покачала головой. Лейла никогда не лгала самой себе, не собиралась делать этого и сейчас. Правда была в том, что при виде Андрея все внутри стягивалось в тугой узел, а сердце, совсем как в глупых романах о любви, начинало биться чаще. Ее любовь к Димитрову никуда не исчезла, но в то же время Лейла все еще пыталась бороться, не желая падать в эту сладкую пропасть.        – Я хочу, – медленно проговорила она, – чтобы ты меня отпустил.        – Это же ложь, – ответил Андрей. – А разве хорошие девочки могут обманывать других людей?        Он снова наклонился, обжигая шею Лейлы горячим поцелуем, который больше был похож на укус. Она хотела оттолкнуть его, уперевшись ладонями в его грудь, но Андрей кончиком языка провел влажную дорожку по ее коже, и девушка, выдохнув, лишь скомкала его рубашку, зажав дорогую ткань вмиг ослабевшими пальцами.        Оторвавшись от ее шеи, Андрей поцеловал Лейлу в губы – сразу же сильно и горячо. Он усмехнулся, когда она ответила на поцелуй, обхватив его шею руками и привстав на носочки.        Школьный звонок, оглушительной трелью объявивший о конце седьмого урока, слился воедино с рингтоном на смартфоне Лейлы, а на дисплее высвечивалось уже такое неважное «Кирилл».

***

       Максим, скрестив руки на груди, стоял в дверном проеме, оперевшись о косяк со счастливой улыбкой на лице. В детской Маша сидела прямо на полу, собирая с Димой какой-то замок из знаменитого на весь мир «Lego». Волосы, которые лезли в глаза, отвлекая от такого важного занятия, девушка заколола прямо карандашом, который ей любезно одолжил сын Артема.        – Может, тебе тоже стоит купить домой конструктор? – пропел Артем, подойдя к Максиму. – Я бы даже поспорил сейчас, кто больше заинтересован в конечном результате этой сборки: мой сын или твоя жена?        Максим, толкнув друга в плечо, закрыл дверь в детскую, отрезая Машу и Диму от всего остального мира. Они с Артемом вернулись в гостиную, где Казанцев, разлив виски по стаканам, устало откинулся на спинку дивана.        – Максим, а вы уже говорили о детях? – вдруг спросил он. – Конечно, я понимаю, Маше всего восемнадцать лет, но тебе уже тридцать.        – Это так важно? – Максим склонил голову набок. – Нет, мы не говорили о детях. Наверное, Маша все-таки предпочтет сначала окончить университет, а потом уже заседать дома в декрете.        – Знаешь, некоторым отсутствие высшего образования не помешало обзавестись ребенком! – неожиданно возмущенно произнес Артем.        – О чем ты?        Артем, залпом опустошив стакан, поставил его на столик, едва не расколотив. Он весь оставшийся день вспоминал сегодняшний разговор с Маргаритой Юрьевной, и с переменным успехом злился то на себя, то на нее.        – Я об Одинцовой. – Артем тяжело вздохнул. – Мне нравится, как она работает, я видел ее дочь и мужа – прекрасные люди, но сама она – словно кусок льда.        – Ну, я бы так не сказал, – протянул Максим. – И вообще, если тебе нравится она как сотрудник, зачем тебе нужно от нее что-то еще?        – Как будто, – проворчал Артем, – я знаю это сам! Для тебя не станет сюрпризом, если я скажу тебе, что в школе ко мне никто не воспылал горячей любовью, даже элементарным дружелюбием. И вот Маргарита Юрьевна как раз выбивается из общей массы, я даже хотел назначить ее на должность завуча! Но она… Она вроде улыбается, но как-то неискренне, ее эмоции – либо ложь, либо их нет в принципе.        – Мы точно сейчас говорим о Рите? – не поверил Максим.        – О ней. И сегодня… Сегодня я сказал ей, что она – сухая и черствая, и что ее мужу можно только посочувствовать.        Проговорив эти слова вслух еще раз, Артем вдруг осознал, насколько они были жестокими. Маргарита Юрьевна не заслужила их, он в принципе не имел права заходить на эту территорию.        – Что ты сказал?        Артем оторвал взгляд от Максима, посмотрев на Машу, стоящую за его спиной. Она держала в руках стакан с соком, сжимая его так крепко, что побелели костяшки. Карие глаза девушки пылали яростным огнем, а Максим почему-то тяжело вздохнул.        – Браво, Казанцев. – Маша прошла вперед, поставила стакан на столик, а потом несколько раз хлопнула в ладоши, будто аплодируя. – Ты даже не представляешь, что ты натворил.        Артем вопросительно взглянул на Максима и понял, что Соболева не шутит, потому что друг, ничего не говоря, медленно кивнул.