Родительское собрание

       В итоге все повторилось.        Андрей, с удовольствием потянувшись, встал с постели, оставляя спящую Лейлу за своей спиной. Будить ее Димитров не хотел. Девчонка снова начнет задавать вопросы, смотреть на него приторно-влюбленным взглядом, отчаянно желать большего, не понимая, что на самом деле никогда этого не получит.        Словно услышав мысли Андрея, Лейла распахнула свои карие глаза. Человек, которого она любила, стоял к ней спиной, и по движениям рук девушка поняла, что он застегивал пуговицы на бледно-голубой рубашке.        – Нам уже пора уезжать? – не то сонно, не то растерянно спросила Лейла, сев на постели.        – Я снял номер на целые сутки, – холодно бросил Андрей, не оборачиваясь. – Я поеду домой, а ты, если хочешь, можешь остаться здесь.        Лейла покачала головой. Андрей снова воспользовался ею, а теперь собирался уйти. Ничего не изменилось.        – Ты притащил меня в этот отель, как… – Она вдруг всхлипнула и подтянула сползшее одеяло к груди. – Как…        – Как дешевую уличную проститутку? – уточнил Андрей, наконец, повернувшись к Лейле лицом. – Брось, малышка, ты совсем не такая. Я бы с большим удовольствием взял тебя в собственной постели, но мой драгоценный папочка вернулся домой, чтобы заняться воспитательными работами. Ничего личного, Лейла.        Легче от этих слов, конечно же, ей не стало. Еще несколько минут назад сожалевшая о скором уходе Андрея Лейла, сейчас мечтала о том, чтобы как можно скорее остаться в одиночестве.        Андрей, взъерошив свои волосы, забрал с прикроватной тумбочки бумажник, подмигнув, бросил совершенно безразличное:        – Увидимся в школе!        А потом он ушел, громко хлопнув дверью, и этот звук показался Лейле звонкой пощечиной, которую Димитров отвесил ее душе.        Она откинула одеяло, вздрогнула, когда босые ступни коснулись холодного почему-то пола в номере, а потом посмотрела в огромное зеркало, висящее напротив.        Лейле казалось, что в отражении она видела собственное чувство достоинства и смелость, которые сейчас медленно покидали пределы ее души. Она положила правую руку на грудную клетку, чуть выше сердца, как будто пыталась зажать кровоточащую рану, которая то и дело норовила обойти эту преграду.        Когда-то давно, когда она упала со старого и огромного мотоцикла в деревне, разбив оба колена сразу, Дамир мазал ссадины зеленкой и говорил о том, что такие взрослые и красивые девочки, как Лейла, не должны были плакать.        Старший брат, который уже несколько лет пытался заменить еще и родителей, всегда был для нее авторитетом; человеком, которого она слушалась беспрекословно. Лейла и тогда ему поверила, вытерла слезы огромным накрахмаленным платочком, который ей протянула бабушка, и пообещала не плакать.        Но то ли это Дамир все-таки обманул ее тогда, то ли Лейла не была ни взрослой, ни красивой, но в последнее время слезы все чаще и чаще появлялись на ее лице. Вот и сейчас она смотрела на себя в зеркало, а видела только прерывистые влажные дорожки на своих щеках – часть той боли, которой не было ни конца, ни края.

***

       – Добрый вечер, Маргарита Юрьевна. – Маша протянула бывшей учительницей коробку с тортом. – Извините, что заявилась к вам ночью, но я побоялась, что завтра ничего не успею, да и вы куда-нибудь уедете. – Она переступила с ноги на ногу, а потом усмехнулась. – Да, звучит, как полный бред, если честно… – Соболева выдохнула, а потом выпалила на одном дыхании: – Я знаю, что Артем обидел вас.        – Ох, – только и ответила женщина, отступая вглубь квартиры, позволяя Маше зайти внутрь. – Я очень рада тебя видеть, честно. Но сейчас я немного не в форме, знаешь ли.        Рита прислонилась к стене, продолжая держать торт в руках. Она пыталась сфокусировать взгляд на той девочке, которая бросила все, чтобы приехать и поддержать ее. Маша как никто другой когда-то чувствовала то же самое, что чувствовала Одинцова день за днем, год за годом; отличие было лишь в одном: Соболева в итоге получила счастье, а Рите достались только осколки от него.        – Маргарита Юрьевна, послушайте, пожалуйста, – Маша приблизилась к учительнице. – Артем действительно сказал вам ужасные слова, но он сделал это, потому что был зол, потому что не знает вашу историю. А еще потому, что он – редкостный идиот, который очень часто что-то делает, а думает немного потом!        Она сверкнула своими карими глазами, и Риту вдруг рассмешил этот немного воинственный вид. Она тут же представила вечные подтрунивания между Машей и Артемом Валерьевичем, в которых победителем, скорее всего, почти всегда выходила эта удивительная, восемнадцатилетняя девочка.        – Почему вы смеетесь? – поинтересовалась Соболева, скрестив руки на груди. – Это, между прочим, чистая правда!        – Что-то мне подсказывает, – не переставая смеяться, выпалила Рита, – что Артем Валерьевич уже выслушал лекцию от тебя, верно?        – На самом деле, ничего такого не было. – Маша покачала головой, и смех тут же стих. – Конечно, мы с Максимом сказали ему, что это – ужасные, кошмарные слова, что говорить такое вам – верх идиотизма, но дальше этого ничего не зашло. В конце концов, Маргарита Юрьевна, Казанцев – взрослый человек, кто я такая, чтобы читать ему нотации?        Рита понимала, что девушка пыталась донести до нее. Друзья Артема Валерьевича дали ему понять, что он поступил слишком некрасиво, что просто так спустить это на тормозах у него не получится, но при этом Соболевы сохранили ее секрет, и это было самым главным.        – Спасибо, что не посвятили моего начальника в подробности моей личной жизни, – тихо произнесла Рита. – Это важно для меня.        – Я не рассказывала даже Максиму. И никому не расскажу. Никогда. – Маша подошла еще ближе, заглядывая в голубые, настоящие глаза Маргариты Юрьевны. – Вы сохранили наш с Максимом секрет, вы встали на нашу сторону, когда против него ополчился весь педагогический коллектив школы, вы ни разу не сказали мне, что я поступаю неправильно.        – Кто я такая, чтобы идти против любви?        – Ну, другие же пошли.        Маша от досады прикусила губу, вспомнив, как после Последнего Звонка Лариса Юрьевна поднялась в учительскую, чтобы позвонить в полицию и рассказать о растлении малолетней. Авторитет Алексея Окулова и деньги Максима Соболева пресекли эту историю на корню, но какое-то время – совсем короткое, девушке пришлось нелегко.        – Кажется, ты принесла торт! – Рита вдруг улыбнулась. – Может, чаю?        – Кажется, вы хотели, чтобы я ушла, – ответила Маша. – Я и так побеспокоила вас, Маргарита Юрьевна.        – Боже, Маша, это было целых пять минут назад! – Рита неодобрительно покачала головой, и в ее глазах Соболева наконец-то увидела блеск. – И да, давай ты перестанешь называть меня на «вы», договорились?        – Хорошо. – Маша улыбнулась, а потом, после небольшой паузы, добавила: – Рита.

***

       – Сколько лет, сколько зим! – Уже немолодая женщина широко улыбнулась Артему, позволяя зайти в квартиру. – Время для визита ты выбрал, конечно, не самое подходящее, но ты знаешь – мы всегда рады видеть тебя в этом доме, Артем!        – Я бы не приехал так поздно, Антонина Александровна, но я не мог дозвониться до Дарины, а она очень мне нужна.        Фраза прозвучала немного двусмысленно, и мама Дарины усмехнулась, склонив голову набок. Артем всегда ей нравился, и он мог бы стать отличным мужем для ее дочери, если бы та смотрела не по сторонам, считая ворон, пытаясь найти кого-то другого.        – Она уже спит, а телефон, наверное, отключила.        Дарина всегда была поздней пташкой и ложилась спать не раньше двух часов ночи, вне зависимости от того, во сколько нужно было просыпаться на следующий день. Антонина Александровна смотрела на Артема так внимательно, что ему становилось неловко и неуютно. Он вдруг подумал о том, что с Дариной снова что-то происходило, и он отчасти был в этом виноват.        – Она… – Слова все никак не удавалось подобрать, и Артем развел руками в стороны, принимая поражение. – С ней все в порядке?        – Сложно сказать, – ответила женщина. – Мне кажется, что ей не хватает жизни.        – Жизни? – Артем ничего не понимал.        – Работа в школе – это рутина, тем более, Дарина мечтала совсем о другой профессии. В университете жизнь била ключом, а здесь – ученики, тетради и педсоветы. – Антонина Александровна покачала головой. – Такая жизнь не для моей дочери.        Дарина же говорила Артему совсем другие слова. Что ей все нравится, что она счастлива, что она выбрала правильный путь.        – Можно, я зайду к ней? – спросил Казанцев. – Я не буду будить ее, обещаю.        Антонина Александровна кивнула, потому что надеялась, что именно этот человек, семью которого она знала всю свою жизнь, который рос на ее глазах и который всегда помогал Дарине, сможет это сделать и сейчас.

***

       – А я думал, что тебя похитили инопланетяне для своих опытов!        Голос Кирилла, прозвучавший, как гром среди ясного неба, заставил Лейлу остановиться и замереть. Она, не оборачиваясь, продолжала сжимать связку ключей в своем кулачке, дыша через раз.        – А ты, как я вижу, жива и здорова. – Мужчина, судя по всему, сейчас стоял прямо за ее спиной, и его дыхание щекотало ее волосы. – Знаешь, Лейла, ты могла бы не играть со мной в это «подниму или не подниму трубку», а хотя бы написать элементарное сообщение, что с тобой все в порядке, но встречи не будет.        В глазах у Лейлы предательски защипало. Она начала дышать гораздо глубже, чем прежде, лишь бы не заплакать при Кирилле.        – Хоть что-нибудь ты мне скажешь? – спросил он, когда ночная тишина стала невыносимой. – Лейла?        – Что ты хочешь услышать? – Она вдруг обернулась так резко, что ударила длинными темными волосами Кирилла по лицу. – Да, я не брала трубку, да, я пропустила нашу встречу, хоть и обещала прийти. Да, мне жаль! – Голос девушки сорвался на крик. – Это тебе нужно?        Он смотрел на нее обескураженно. Лицо девушки освещал лишь тусклый фонарь, висящий над подъездом, и в этой неясной темноте Лейла казалась Кириллу гораздо красивее и… гораздо надломленнее.        – Тебя кто-то обидел? – тихо спросил он, положив руки ей на плечи. – Что произошло? Где ты была?        – Я была со своим парнем! – закричала Лейла. – В отеле.        Кирилл тут же сделал два шага назад. Не чувствуя его рук на своих плеч, Лейла надеялась только на то, что не рухнет на асфальт и не будет выглядеть еще более жалкой.        – Так у тебя есть парень? – уточнил Кирилл.        – Да. – Она усмехнулась, вспомнив сегодняшний разговор с Андреем. – Точнее, нет.        – Не слишком ты маленькая для того, чтобы ездить по отелям? – спросил мужчина, нахмурившись. – Боже, Лейла, тебе ведь нет еще восемнадцати! О чем ты вообще думаешь?        – А о чем думал ты, когда позвал меня на свидание? – шепотом спросила девушка. – Хотел подарить мне цветочки, напоить кофе, а потом поцеловать у подъезда? Брось, тебе же не пятнадцать!        Она понимала, что говорит страшные, жестокие слова. Лейле нравился Кирилл, но сейчас она пыталась сделать все, чтобы он ушел, потому что такая как она не заслуживала его внимания.        Выругавшись, Кирилл подошел к своей машине, а через несколько секунд девушка увидела, что в одной руке он держал букет красных роз, а в другой – стакан кофе из самой лучшей кофейни в Новосибирске.        – Это тебе. – Он протянул это все Лейле, не смотря на нее. – Но целовать тебя у подъезда я не стану.        А потом он все-таки посмотрел девушке в глаза. Серые против карих. В одних – бесконечное разочарование, в других – бесконечное сожаление. Победителей не будет, они оба – Лейла и Кирилл, в пух и прах проиграли в этом странном сражении.        Больше ничего не сказав, мужчина сел в машину, нажал на газ и скрылся в неизвестном направлении. Букет выпал из рук Лейлы, и десятки алых лепестков теперь лежали под ее ногами, словно маленькие кусочки разбитого сердца.

***

       Дарина смотрела на Артема, который сидел на ее постели, положив одну руку на ее бедро, скрытое толстым одеялом. Казанцев молчал, проснувшаяся девушка – тоже, и только мягкий свет ночника дополнял эту странную картину.        Часы уже успели отмерить три часа ночи, а Артем, кажется, не собирался уходить. Ему нравилось смотреть на спящую и умиротворенную Дарину, и он совсем не собирался ее будить.        – Как ты объяснил свое появление в нашей квартире моей маме? – хриплым ото сна голосом поинтересовалась Дарина.        – Я сказал, что ты мне очень нужна.        – О, моя мама наверняка поймет это по-своему, – предупредила Дарина, мягко улыбнувшись. – Смотри, придется тебе на мне жениться!        Артем почему-то не улыбнулся, и девушка почувствовала себя как-то неловко. Рука мужчины вдруг переместилась на ее щеку, очень нежно поглаживая персиковую кожу. Сердце в груди Дарины замерло.        – Может, так и стоило поступить? – прошептал Артем. – Может, стоило жениться на тебе?        – Я тебя не люблю. – Дарина приподнялась на локтях, заглядывая в его зеленые глаза, которые так нравились ее маме.        – Я тебя тоже. – Артем поймал ее руку, притягивая девушку к себе. – Ну и что?        – Ты хочешь… – Произнести это вслух было практически невозможно.        – Я ничего не хочу, кроха. – Он усадил Дарину к себе на колени и запустил руку в шелковистые волосы. – Совсем ничего.        Дарина почему-то кивнула, подалась вперед и поцеловала его, понимая, что оправданий больше не найдется, ведь в этот раз они были абсолютно трезвы.