Родительское собрание

       – Как прошло родительское собрание?        Антонина Александровна встретила дочь в прихожей, вытирая руки кухонным полотенцем. Пахло ее фирменным борщом, и Дарина тут же почувствовала легкую тошноту.        – Нормально, – бросила она в ответ, убирая сапоги в обувную тумбу. – Я иду спать. Спокойной ночи.        – В девять вечера? – Антонина Александровна не позволила дочери уйти, пригвоздив ее к полу одним-единственным вопросом. – А ужин? И вообще, ты должна была быть с Артемом, разве нет?        Девушка гордо вскинула голову, услышав его имя. В ее глазах стояли непрошенные слезы, которым она не собиралась позволить скатиться вниз по бледным щекам; руки были сжаты в маленькие кулачки до побелевших костяшек. Дарина напоминала сейчас оголенный провод, который был готов вот-вот заискрить.        – Мы с Артемом больше не вместе, – призналась она, потому что скрывать это от матери не хотелось, да и не имело особого смысла. – И я видела Дамира, мам. Его младшая сестра – Лейла, я ее учу. Понимаешь?        Полотенце выпало из рук Антонины Александровны, приземлившись где-то около ее ног. Дарина смотрела на мать в ожидании ответа, но женщина не могла подобрать слов.        – Ты бросила Артема только потому, что встретила Дамира? – спросила вдруг Антонина Александровна, подбирая полотенце. – Ты идиотка?        Дарина дернулась так, если бы мать залепила ей звонкую пощечину. Антонина Александровна снова толком ничего не знала, но уже успела сделать преждевременные выводы. Это было ее обычной манерой поведения, с которой просто надо было смириться.        Но сейчас Дарина осознала, насколько сильно это раздражало ее долгое время. Девушка сделала шаг вперед, сократив расстояние между ней и Антониной Александровной, надеясь, что у нее хватит сил ответить.        – Это Артем меня бросил, – выдавила она, чувствуя себя жалкой, брошенной девочкой. – Прямо в школе, в своем кабинете! А знаешь почему? Потому что то, что я встретила Дамира, взбесило его так же, как и тебя! Как будто я виновата, что Лейла учится в этой школе!        – Ты виновата не в этом, Дарина, – покачала головой Антонина Александровна. - Твоя вина в том, что эта встреча взволновала тебя больше положенного. Ты должна была все отпустить, а на деле – продолжаешь держаться за прошлое.        – Мам, кому я это должна? – вымученно спросила девушка, опуская взгляд. – Почему вы все чего-то от меня хотите? Неужели так сложно оставить меня в покое?        Наверное, на месте Антонины Александровны, какая-нибудь другая женщина – более заботливая, более мягкая, уже давно бы прижала хрупкую Дарину к себе, чтобы утешить и поддержать. Но она была не такой, она этого не умела, поэтому стояла чуть поодаль от дочери, обжигая ее взглядом, полным разочарования.        – Дамир оставил тебя в покое, – протянула Антонина Александровна, и Дарина едва не взвыла от этих слов. – Ну, и как, понравилось?

***

       У Кирилла ужасно саднило горло, все тело затекло из-за сна в неудобной позе, но он продолжал лежать, практически не дыша, чтобы не разбудить спящую рядом Лейлу. Ее голова лежала на его груди, длинные черные волосы рассыпались вокруг, и если бы не пропавшее из-за болезни обоняние Кирилла, он бы с наслаждением вдыхал их аромат.        Они лежали на диване в гостиной, не сняв абсолютно ничего из одежды, укрывшись тем пледом, в который вчера завернулся Земцов, пока мерил температуру. В этом было что-то такое беспорядочное, немного рассеянное, но при этом – волнующее; ощущение, которое сбивало сердце с правильного ритма и заставляло мурашки рассыпаться крохотными бусинками по телу.        Сегодняшней ночью Кирилл впервые поцеловал Лейлу. Он собирался сделать это еще тогда: в тот злополучный вечер, когда они поссорились, и он уехал, отдав девушке цветы и уже ледяной латте. Сейчас она лежала рядом, Кирилл слышал монотонное биение ее сердца и понимал, что впервые за очень долгое время он чувствует если не счастье, то хотя бы умиротворение, которого так ему не хватало.        Лейла вдруг по-особенному тяжело вздохнула, а уже в следующую секунду распахнула восхитительные оленьи глаза. Девушка, кажется, толком не понимала, где она находится, поэтому, приподнявшись на локтях, оглядывалась вокруг.        – Доброе утро, – прохрипел Кирилл, с удовольствием потянувшись. – Как спалось?        Лейла почему-то смутилась. Ее бледное прежде лицо медленно, но уверенно раскрашивал приятный розовый румянец. Она обняла себя руками, потому что снова замерзла и потому что никак не могла понять, что ответить на этот вопрос.        – Спасибо, хорошо. – Слова казались вымученными и фальшивыми. – Как ты себя чувствуешь?        Кирилл, прищурившись и откинув плед куда-то в сторону, с ухмылкой протянул:        – Спасибо, хорошо.        Алиева закатила глаза, а потом все-таки рассмеялась и снова легла, но теперь между ней и Кириллом было расстояние – совсем маленькое, но почему-то девушке оно казалось огромной бездонной пропастью.        – А если серьезно? – полушепотом поинтересовалась она, чувствуя, как сердце бьется о ребра. – Как ты?        – Лучше. – Он немного помолчал, кажется, наслаждаясь тишиной, единственным саундтреком к которой было их с Лейлой дыхание. – Спасибо, что осталась со мной.        – Спасибо, что ты смог меня простить, – пробормотала Лейла, повернувшись на бок так, чтобы видеть глаза Кирилла. – Для меня это было важно. Очень.        Он улыбнулся, но в серых глазах девушка не увидела этой улыбки. Она думала о том, что все это – ужасно странно и глупо. Ее сердце принадлежало Андрею, он практически силой вырвал его из груди Лейлы, а потом просто куда-то спрятал. Иногда она чувствовала себя собакой на привязи, которую вдруг подобревший хозяин иногда сажал к себе на колени, давал дышать полной грудью, но цепь все равно болталась на ее шее.        – Лейла, ты мне нравишься.        Это были не заветные для любой девушки «я люблю тебя», но Лейлу все равно будто ударило током. Признание Кирилла – простое, но все же важное, напугало ее по-настоящему, и теперь она толком не понимала, что делать дальше.        – Эй, – он протянул к ней руку, увидев перемены в ее лице, – Лейла, послушай меня. Я знаю, что ты любишь кого-то другого, и ни к чему тебя не обязываю этими словами. – Кирилл коснулся ее лица – мимолетно и обжигающе, а потом убрал ладонь. – Но я просто хотел, чтобы ты это знала. Вот и все.        Девушка кивнула, кажется, по инерции. Она села, опустив ноги на пол и оказавшись к Кириллу спиной. Лейла слышала, что он продолжал лежать, не шевелясь, а еще чувствовала, что он смотрел на нее – мягко и изучающе.        – Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, – протянула она. – Я – не тот человек, который может нравиться; не та девушка, с которой хочется быть. Я благодарна тебе за те несколько дней, что мы провели друг с другом, но больше, Кирилл, это не повторится. Я не хочу так поступать ни с тобой, ни с Андреем, ни с самой собой.        Окончательно встав с дивана, Лейла сняла с себя толстую толстовку Кирилла и, аккуратно сложив ее, оставила на журнальном столике. Она вышла из гостиной, по пути забрав смартфон и сумку, а Кирилл все так же оставался на месте.        Он не верил, что Лейла была каким-то другим человеком, который ему бы совсем не подошел. Он не представлял, что тот самый Андрей, о котором она так пеклась, позволил себе привезти ее – маленькую, хрупкую и невинную, в отель. Он не хотел отпускать ее, ведь это было неправильно – они только помирились, вчера он целовал ее у окна в своей холодной квартире!        Но Кириллу нравилась Лейла, по-настоящему, до мурашек по телу, до дрожи в низком бархатистом голосе. И только поэтому он позволил ей уйти, титаническими усилиями оставшись лежать на диване, чтобы не остановить ее в коридоре пылким поцелуем. Чтобы не обидеть ее снова.        Кирилл слышал, как хлопнула входная дверь.        Лейла ушла.        Он ее отпустил.