Родительское собрание

       К утру понедельника Дарина начала чувствовать, что земля рассыпается под ее ногами. Потратив весь запас сил на то, чтобы встать утром с постели и привести себя в приличный вид, сейчас она даже не могла открыть дверь в кабинет. До звонка оставалось чуть меньше трех минут, в коридоре уже толпились ученики, а руки их учительницы тряслись так сильно, что можно было подумать о том, что она провела всю ночь в компании бутылки.        Что, кстати, было правдой.        – Дарина Евгеньевна, вам помочь?        Мягкий, обеспокоенный голос Лейлы едва не вывел учительницу из себя. Дарина хотела высказать девушке, брат которой принес ей столько мучений, все, что она думает об этой семье, но благоразумие все же взяло верх. Не ответив на предложение помощи вообще ничего, Трофимова все же смогла открыть дверь самостоятельно и отошла в сторону, чтобы пропустить учеников вперед.        Лейла, стоявшая у самого порога, тут же встала в конец очереди. Все то время, что ее одноклассники занимали свои места в кабинете, она смотрела на Дарину из-под опущенных ресниц.        – Он любит вас, – прошептала Лейла, когда смогла остаться с ней наедине. – До сих пор.        Выражение лица учительницы не изменилось. Она смотрела на младшую сестру своего бывшего молодого человека равнодушно и холодно, и Алиева тут же усомнилась, что Дарина Евгеньевна вообще когда-то любила ее брата.        – Дайте ему шанс все исправить, – чуть громче попросила девушка. – Он очень страдает.        Ледяная усмешка исказила красивое, хоть и уставшее лицо Дарины.        – Твой брат ничего не знает о страданиях, – сквозь стиснутые зубы ответила она. – Живо в кабинет!        Лейла, взглянув на нее в последний раз, разочарованно вздохнула и переступила порог. Дарина Евгеньевна прошла к своему месту, даже не поздоровавшись с классом. Ученики смотрели на нее со смесью страха и заинтересованности.        – Так, Димитров снова решил, что литература ему никак не пригодится в этой жизни? – раздраженно спросила учительница, окинув одиннадцатиклассников ледяным взглядом. – Антон, где твой извечный компаньон по болтовне на моих уроках?        Парень пожал плечами, и Дарина перевела взгляд на Лейлу.        – Алиева, – практически выплюнув фамилию девушки, начала Трофимова, – не знаешь, где сегодня объект твоей любви?        Антон, сидящий за спиной Лейлы, усмехнулся. Девушка не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть; все ее тело сковали страшные воспоминания недавней пятницы. Знай, что случилось между ней и Андреем, стала бы Дарина Евгеньевна спрашивать о нем в таком тоне?        – Не знаю, – прошептала Лейла.        – Как жаль, – протянула Дарина. – Ну, домашнюю работу ты, я надеюсь, знаешь. Иди к доске.        Лейла на негнущихся ногах встала из-за парты и положила свою тетрадь на учительский стол. Дарина Евгеньевна лениво перелистывала страницы, всем своим видом показывая, насколько сильно ее не устраивает проделанная девушкой работа.        – Весьма посредственно для отличницы, – вынесла вердикт женщина, практически швырнув тетрадь обратно. – Садись на место. Тройка.        – Тройка? – выдохнула Лейла. – Серьезно?        Дарина удивленно изогнула брови. Еще несколько минут назад у нее не было никаких сил, а сейчас она чувствовала, что могла довести сестру Дамира до нервного срыва за считанные минуты. Ну а что? Почему должна страдать только она? Неужели та боль, которую Алиев ей причинил, не вернется бумерангом ни ему, ни его близким.        – Радуйся, Алиева, что это не двойка, – будничным тоном ответила Дарина. – Один балл я тебе накинула за красивый почерк.        – Это нечестно! – воскликнула девушка. – Я точно знаю, что моя работа заслуживает другой оценки.        – Ты вдруг стала экспертом в преподавании? – едко поинтересовалась Дарина. – Откуда такое мнение?        – Дарина Евгеньевна, но вы и правда валите Лейлу! – раздался выкрик откуда-то с последних парт.        Лейла, хоть толком и не поняла, кто именно за нее заступился, почувствовала благодарность. Все в этом кабинете знали, что Дарина Евгеньевна не права, но смелости заявить об этом вслух хватило только у одного человека.        – Значит так, – начала Трофимова, встав на ноги, – оценки я ставлю, основываясь на критериях, которые были не вами заложены, а поэтому – не вам их отменять.        – Даже Лариса Юрьевна так бы не поступила, – пробормотала Лейла. – А вообще, знаете, Дарина Евгеньевна, мешать работу и личную жизнь в одну кучу – не лучшее качество для педагога.        В кабинете повисла оглушающая тишина. Дарина слышала, как ее сердце бьется о грудную клетку, и понимала, что попала в ужасную, глупую ситуацию, из которой не было правильного и красивого выхода. Именно поэтому, продолжая лелеять в себе обиженную, брошенную пять лет назад Дамиром девушку, Трофимова улыбнулась и произнесла:        – Ты права, Лейла, и твоя работа действительно заслуживает другую оценку, – она склонила голову набок. – Садись, Алиева. Два.

***

       – Добрый день, Артем Валерьевич, – поздоровалась Рита, осторожно закрывая за собой дверь директорского кабинета. – Я пришла с личным разговором. Не отвлеку вас от работы?        – С личными разговорами, Маргарита Юрьевна, лучше приходить в нерабочее время, – холодно произнес Артем, отрывая взгляд от монитора. – Испугалась? – он неожиданно улыбнулся. – Иди сюда.        Рита, которая поверила в напускную строгость, облегченно выдохнула. Она в считанные секунды пересекла кабинет и оказалась у стола, рядом с которым уже стоял Казанцев. Его объятие, в которое он заключил Риту, казалось ей самой правильной вещью на свете.        – У меня всегда будет на тебя время, – ласково произнес Артем. – Так непривычно обнимать кареглазую брюнетку, хотя до этого, пару дней назад, целовал голубоглазую блондинку.        – Видишь, какое разнообразие, – отшутилась Рита. – Я хожу без парика и линз только дома. У меня есть на то свои причины.        – Я понимаю, – кивнул Артем. – О чем ты хотела поговорить?        Рита высвободилась из его объятий и опустилась на ближайший стул. Казанцев сел рядом с ней, потому что не хотел, чтобы их личный разговор превращался в деловую встречу.        – Разговор будет очень серьезный, – предупредила Рита. – Он касается наших детей.        – Что-то не так?        – Ира проснулась посреди ночи, когда я была с тобой, – ответила Одинцова. – И на то, чтобы успокоить ее, нам с Машей потребовался весь день. Все закончилось хорошо, но… У нас есть дети, Артем, – немного надрывно произнесла она. – А значит, есть и определенные обязательства перед ними. Нельзя поступать так легкомысленно.        Мужчина кивнул, соглашаясь с ней. Рита была права, и сейчас Артем чувствовал себя виноватым, ведь приехав к ней ночью, даже не подумал о ребенке.        – Мы что-нибудь придумаем, – задумчиво произнес он. – Дима старше Иры, но я не думаю, что это даст мне какое-то преимущество. Он помнит Юлю – свою маму, твоя дочь, разумеется, помнит отца.        – Да, так и есть, – согласилась Рита, решая не вдаваться в подробности. – Я просто не хочу, чтобы у нас были проблемы с нашими детьми. Мы с Ирой прожили всю ее жизнь вдвоем, а теперь есть ты, и я не знаю…        Артем со свистом втянул воздух в легкие и сжал руку в кулак до выступивших вен на широкой ладони. В его зеленых глазах застыл невысказанный вопрос, и Рита осознала, что этот разговор, который с самого начала казался ей невыносимо сложным и болезненным, мог поставить точку. Не только в этой теме, а вообще во всем.        – Она так расплакалась, когда я сказала о тебе, – прошептала Одинцова, глядя Артему в глаза. – И я ненавидела себя за то, что ушла к тебе, а ее оставила.        – Давай, – хрипло произнес Артем, – скажи это.        – Что сказать?        – Правду, – он поднялся на ноги и засунул руки в карманы брюк. – Ту правду, с которой ты пришла сюда.        Рита кивнула, а Артем почему-то повернулся к ней спиной. Она видела, насколько сильно он напряжен, до какой степени сейчас он был уязвим.        – Я хочу быть с тобой, – призналась Рита, мысленно досчитав до десяти. – Правда, хочу. Той ночью я была счастлива. И когда ты целовал меня, я была счастлива тоже. Но мы, прежде всего – родители. Нельзя забывать об этом.        Артем, резко развернувшись, опустился перед Ритой на корточки. Он улыбнулся, и она тут же запустила пальцы в его темные волосы. Это был особый момент удивительного единения.        – Какой ужас, – неожиданно произнес Артем, взглянув на ее ноги. – У тебя зеленые туфли!        – Не любишь зеленый цвет?        – Ненавижу, – с улыбкой произнес он.        – Посмотрите в зеркало, Артем Валерьевич, – посоветовала Рита. – И увидите в отражении свои прекрасные зеленые глаза.        – Так они тебе нравятся? – усмехнулся мужчина. – Я знал!        – Дурак, – смеясь, ответила Рита и подалась вперед.        Артем накрыл ее губы своими, чувствуя, как время сбавило свой ход, чтобы дать им насладиться друг другом. Он не думал о том, что дверь в кабинет не заперта, что их могут увидеть, и по школе поползут очередные сплетни. Но, кажется, об этом подумала Рита.        – Мы в школе, господин директор, – выдохнула она в его губы. – И у вас болтливая секретарь.        – Точно, – согласился Артем. – Во сколько ты заканчиваешь сегодня?        – Уже все. Поеду забирать Иру из садика.        – Я позвоню тебе вечером?        – Да. Я буду ждать.        Рита еще раз поцеловала его в губы – мимолетно, но глубоко, а потом встала со стула. Артем коснулся пальцами ее щеки, и в этот момент дверь в его кабинет распахнулась с какой-то невероятной силой.        – Мне нужна твоя помощь, Артем, – с порога выпалила Дарина, не обращая внимания на Риту. – Уделишь мне время?        – Я пойду, – Рита улыбнулась мужчине. – До завтра!        Выходя из кабинета, она чувствовала, что Дарина смотрела ей в спину каким-то пронзающим, недовольным взглядом, но постаралась не обращать на это внимания, потому что это ничего не значило.        – Садись, – Артем отодвинул один из стульев и прошел к своему месту. – Что у тебя случилось?        Дарина пожала плечами. В кабинете пахло Ритиными духами, а губы Казанцева выглядели так, будто несколько минут назад он целовался. С ней.        – Да мои новости, кажется, не идут в сравнении с твоими! – воскликнула Дарина. – Неужели сама Маргарита Юрьевна Одинцова – эталон консервативности и неприступности, рухнула в твои объятия?        – Не нужно делать никаких выпадов в ее сторону, Дарина, – отрезал Артем. – Тебе нужна моя помощь? Будь добра, изложи мне все обстоятельства.        – Не знаю, с чего и начать, – хлопнула в ладоши Трофимова. – Дамир приезжал ко мне домой, чтобы сказать, что ни о чем не жалеет. Что пять лет назад, бросив меня, поступил правильно. Здорово, да? А сегодня его ненаглядная сестрица Лейла решила убедить меня в том, что он все еще влюблен. И я влепила ей двойку.        Артем, к удивлению Дарины, посмотрел на нее непонимающим, недовольным взглядом. Сейчас она видела в нем директора школы, а не своего лучшего друга.        – Двойка стоит в журнале? – спросил он.        – Да, разумеется.        – Исправь ее, – ледяным тоном произнес Артем. – Не знаю, как ты будешь это делать, но завтра я лично проверю журнал одиннадцатого «В».        – Классная помощь, Артем! – Дарина ударила ладонью по столу. – Вся твоя забота достается теперь твоей новой девушке? На друзей не осталось времени? А давай посмотрим на меня с другой стороны: я, кроме прочего, твоя бывшая!        Она осознавала, что падает на дно все быстрее и быстрее, но никак не могла остановиться. Артем всегда был на стороне Дарины, всегда мог найти нужные слова, был способен оправдать любой ее поступок, даже самый идиотский, но сейчас он выбрал не ее.        – Мне очень жаль, что у Дамира ума ничуть не больше, чем у тебя, раз он приехал к тебе, чтобы покопаться в прошлом, – начал Артем. – И поступок Лейлы… Не знаю, чем руководствовалась девочка, но она, судя по всему, хотела помочь не то тебе, не то ему, не то вам обоим. А ты включила стерву и решила отыграться на ребенке. Что ж, Дарина, браво!        Он похлопал в ладоши, чувствуя неимоверную злость внутри. Дарина в очередной раз пыталась испортить себе жизнь, не желая бороться за саму себя. Ее крики о помощи ничего не значили.        – Я не могу помочь тебе, Дарина, потому что ты не хочешь, чтобы тебе помогали, – отчеканил Казанцев. – Ты хочешь плакать, жаловаться, вспоминать Дамира и мечтать о том, что все твои проблемы разрешатся по волшебству. А так не бывает, понимаешь? Хочешь выбраться из всего этого? Начни с себя.        – А если бы это случилось с Ритой, – неожиданно тихо произнесла девушка. – Ей бы помог?        – Нет, – ответил он. – Потому что Рита никогда бы не позволила себе оказаться в такой ситуации.        Дарина хотела сказать что-то еще, но в дверь постучали. Артем, настроение которого портилось с геометрической прогрессией, не ждал ничего хорошего. Появившаяся в кабинете Наталья Владимировна всем своим видом демонстрировала правоту его догадок.        – Случилось ужасное, Артем Валерьевич, – запинаясь, произнесла женщина.        Казанцев потер переносицу и закрыл глаза.

***

       Физкультура, которая по понедельникам стояла седьмым уроком, раздражала Лейлу больше всего. Она не любила этот предмет всей душой, и Сергей Григорьевич, зная об этом, постоянно подшучивал над ней, сравнивая Алиеву со скандально известной в стенах школы Машей Окуловой.        Сегодня ученики одиннадцатого «В» играли в волейбол. Лейла, которую природа не наградила высоким ростом, занимала одну из самых бесполезных позиций, мечтая о том, что однажды ее понизят, и она окажется на скамейке запасных.        Сергей Григорьевич играл за команду соперников, и игру никак нельзя было назвать честной. Команде, в которой была Лейла, не хватало Андрея, который был великолепным игроком.        Девушка задумчиво заправила выбившуюся из высокого хвоста прядь волос за ухо, подумав о том, что Димитров, оказавшийся настоящим чудовищем, когда-то подавал надежды на то, чтобы стать хорошим человеком. Просто в какой-то момент что-то пошло не так. Лейла понимала, что поступок Андрея не заслуживает прощения; что она никогда его и не простит, а это значило только то, что ей всю жизнь придется прожить с ненавистью в сердце.        – Алиева! – услышала Лейла крик Антона. – Не считай ворон, из-за тебя пропустили!        Она бросила на него взгляд, полный неприязни, и парень инстинктивно сделал пару шагов назад. Они хранили между собой секрет: полный позора – для Лейлы, грозящий тюремным сроком – для Андрея и Антона.        Сергей Григорьевич уже собирался свистнуть, чтобы возобновить игру, но в спортивный зал уже успел войти директор школы в компании Ларисы Юрьевны.        – Класс, построились! – приказал физрук.        Одиннадцатиклассники, выстроившись в шеренгу, с удивлением смотрели на нежданных гостей. Лариса Юрьевна была необычно бледной, явно пребывая в какой-то прострации. Директор же смотрел на учеников каким-то странным взглядом, будто решая для себя, говорить им то, что собирался, или все же промолчать.        – Ребята, – тихо произнес мужчина, и его голос эхом разнесся по спортивному залу. – Сегодня ночью тело вашего одноклассника Андрея Димитрова нашли в нескольких метрах от его дома.        – Тело? – в ужасе спросил кто-то из девочек. – Он… Он…        – Да, – кивнул Артем Валерьевич. – Он умер. Мне очень жаль.