Родительское собрание

       – Кому ты все время звонишь?        Дарина вскрикнула от испуга, увидев в неосвещённом коридоре Дамира, прислонившегося к стене. Даже в темноте она видела его большие глаза, так красиво отливающие золотом. Сердце сжалось от боли, когда она вспомнила, что когда-то тонула в этом взгляде, а теперь мечтала об освобождении.        – Артему, – ответила Дарина, решив, что лгать Дамиру в подобном вопросе – это почти то же самое, что зайти в клетку к голодному тигру. – Мы договаривались обсудить кое-что. По работе.        – Что, например? – ему явно было недостаточно этого не совсем внятного ответа. – И мне кажется, рабочие вопросы надо обсуждать на работе, а не на ночь глядя. Разве нет?        – До ночи еще далеко, – не согласилась с ним Дарина и щелкнула выключателем. – А на работе не всегда хватает времени.        Дамир сделал глубокий вдох, и девушка, было, обрадовалась, что кризис миновал. Но Алиев, сделав неожиданное резкое движение всем телом, прижал Дарину к противоположной стене, крепко держа ее за горло – так, что из ее груди вырвался кашель.        – Ты думаешь, что я идиот? – прорычал мужчина, усиливая хватку до побелевших костяшек. – Что тебе нужно от Казанцева?        – Ни… – Дарина смогла выдавить из себя только первый слог. – Дамир…        Увидев, что у девушки уже начали закатываться глаза, он опустил руку вниз и прижался к ее телу своим. Дарина все пыталась откашляться и прийти в себя, а Дамир продолжал смотреть ей в глаза полным ненависти взглядом.        Он знал, что она больше его не любила, точнее, просто-напросто чувствовал это. Не привыкший к тому, чтобы его жалели, Дамир возненавидел решение Дарины остаться с ним во имя какой-то неизвестной ему благородной цели, которую она явно сама придумала и возвела на свой вымышленный пьедестал. А еще Алиев всегда помнил о том длинном шлейфе преступлений, которые тянулись за ним, и плохое предчувствие все чаще и чаще проникало его в сердце.        В подставке для столовых приборов в этой снятой для Дарины квартиры среди всего прочего стоял тот самый нож, которым Дамир зарезал Андрея Димитрова. Школьник находился под очередной волной кайфа и поначалу даже толком не понял, что произошло. Лишь уже истекая кровью под внимательным взглядом старшего брата Лейлы, он стал осознавать, что вот-вот умрет. Жизнь покидала тело Андрея медленно, и это не могло ни радовать Дамира, который хотел, чтобы школьник сполна заплатил за то, что делал с его сестрой несколько месяцев.        – Ты мог меня убить!        Истошный крик Дарины вырвал мужчину из плена воспоминаний. Придя в себя, Трофимова со всей силы толкнула его ладонями в широкую грудь, надеясь причинить как можно больше боли.        – Не мог, – возразил Дамир, перехватывая ее руки. – Думаешь, я способен на твое убийство?        От Дарины не укрылось, что он сделал акцент именно на слове «твое».        – Я уже не знаю, на что ты способен, – призналась она и, набравшись смелости, добавила: – Я ошиблась, когда подумала, что мы сможем все преодолеть, а я – помочь тебе. Это невозможно. И поэтому…        – Нам нужно расстаться? – с усмешкой закончил за нее Дамир. – Хорошо, мы расстанемся. Потом только, когда будешь обниматься с уже пустой бутылкой вина, не звони мне и не умоляй, чтобы я вернулся. С меня достаточно всего этого дерьма, Дарина!        Его слова были обычной бравадой. На самом деле Дамир чувствовал, как медленно падает куда-то на дно. Он ненавидел жалость Дарины, но в то же время нуждался в ней, ведь она держала их отношения на плаву. А теперь… Все кончено.        В голову пришла совсем уж невероятная мысль – взять и застрелиться. Оставить Дарину, Лейлу и всех остальных самим разгребать все те проблемы, что останутся вместо него. Дамир засмеялся, представив, как они вдвоем стоят у его гроба и умоляют о прощении…        В дверь неожиданно позвонили. Дарина никого не ждала, но надеялась, что незваный гость отвлечет Дамира, и он успокоится. Но на пороге стояло несколько человек, в том числе и следователь, который допрашивал всех учителей сразу же после убийства Андрея.        – Добрый вечер, – поздоровался мужчина и без приглашения зашел в квартиру, тут же встретившись взглядом с Дамиром. – Дамир Равилевич, вы задерживаетесь по подозрению в убийстве Андрея Димитрова.        Дарина обернулась через плечо, едва не ударив следователя взлетевшими волосами по лицу, и вопросительно посмотрела Дамиру в глаза. Он склонил голову набок, пробежал глазами по ее лицу…        И кивнул.

***

       Замок у красного платья, что надела для этой ночи Рита, был совершенно невообразимым. У Егора тряслись руки, и он никак не мог нормально ухватиться за крошечную «собачку» в виде лебедя с широко расправленными крыльями. Когда он, наконец, достиг более или менее заметного успеха, в дверь номера громко постучали. Вздрогнув от неожиданности, Соколов выпустил «собачку» из пальцев и грубо выругался. Стук повторился. А потом – снова и снова.        – Какого черта? – процедил он сквозь зубы, широко распахнув дверь, и… замер.        Перед Егором стоял незнакомый ему мужчина, направивший на него пистолет. Зеленые глаза незнакомца горели огнем стальной решимости, и Соколов вдруг догадался, кем был этот человек.        – Так-так, – протянул Артем Валерьевич Казанцев, приставив оружие к его лбу, заставляя отойти вглубь номера, – вот мы и встретились с вами, Егор.        Соколов совершенно не понимал, что ему делать. Он не верил в то, что сможет заговорить Артему зубы, а потом выбить оружие из его рук – слишком уж мужчина был сосредоточен.        – Страшно? – спросил Казанцев, опуская палец на курок. – Вижу, что страшно… А что-то мне подсказывает, что вот Игорь Сергеевич Одинцов не боялся.        – Ты его даже не знал, – Егор сделал два шага назад, но Артем последовал за ним, словно тень.        – Зато я знаю Риту. Она бы никогда не влюбилась в труса, поэтому вы, Егор, и остались ни с чем!        – Намекаешь на себя? – неожиданно захохотал Соколов. – Ловкий ход! Да вот только я смог опустить Риту в твоих глазах на уровень ниже плинтуса всего-то за пару минут. Я, может, и трус. Но ты – вообще полное ничтожество!        – Я знаю.        Егор был поражен. Он и не думал, что Казанцев согласится с его словами, а не проявит агрессию, которая расшатала бы крепкие балки, на которых держалась вся его сосредоточенность. Но Артем прекрасно знал, кто он, и насколько высока его вина перед Ритой. Он готов был положить целую жизнь на искупление, если бы девушка только позволила ему это сделать.        Казанцев не понимал, что хочет сделать с Егором. Нажать на курок – проще простого, но разве это даст что-то, кроме еще очередной смерти, которую Рита будет до конца жизни вменять себе в вину?        – Ты соберешь свои манатки, – с расстановкой произнес Артем, переходя на «ты», – уедешь из Новосибирска и навсегда забудешь о существовании Риты. Но перед этим отдашь мне всю ту гадость, которая у тебя хранилась шесть лет. Иначе… – Казанцев покачал головой. – Иначе я тебя уничтожу.        – У тебя есть сын, – напомнил Егор. – Убьешь меня и сядешь лет на пятнадцать. Не думаю, что Рита настолько хороша в постели, чтобы совершать ради нее такие жертвы, – он расплылся в улыбке. – Хотя стой, она же сейчас лежит в моей постели. Можно пойти и проверить! Я поделюсь. Ей сейчас неважно, с кем – она в полной отключке!        Он досчитал до трех – именно столько понадобилось Артему, чтобы наброситься на него с кулаками, отбросив пистолет в сторону. Оружие прокатилось по полу, остановившись у журнального столика. Казанцев ударил Егора по лицу с такой силой, что послышался хруст, и мужчина схватился за челюсть. Нужно было ударить в ответ, но все, что мог Соколов – это мучиться от невыносимой боли. Прежде его никогда не били, а он – тем более.        Артем ударил Егора еще раз, и тот, протяжно застонав, сполз на пол, откинув голову на журнальный столик. Опустившись перед Соколовым на корточки, мужчина произнес:        – Я не шучу, Егор. Либо ты уберешься из жизни Риты, либо я убью тебя.        Соколов сплюнул кровь на пол, усмехнулся через боль, а потом направил на Артема пистолет, который успел поднять с пола. Дрожащей рукой Егор приставил дуло прямо к грудной клетке – туда, где билось сердце Казанцева.        – Стреляй, – совершенно спокойно не то попросил, не то приказал он. – Ну? Это просто – жмешь на курок и все. Я мертв. На тебе – вторая смерть. А Рита, Егор, Рита все равно не будет с тобой. Что бы ты ни сделал. Кого бы ты ни убил.        Егор не стал опускать пистолет, а только сжал его крепче обеими руками. Его трясло. Но, даже несмотря на все это, он понимал, что Артем Казанцев, о существовании которого он узнал всего несколько дней назад, был прав. Рита не выберет его, Егора Соколова - она его никогда не выбирала.        Всегда она была с кем-то другим: сначала с Игорем Сергеевичем, теперь вот – с этим Артемом. И в этом не было ни капли справедливости. Егор вдруг понял, что ненавидит это слово, как и многие другие, значение которых он знал, но из-за Риты ни разу не смог почувствовать на себе.        Он передернул затвор и засмеялся…        А в соседней комнате Рита пришла в себя и через две секунды услышала выстрел.

***

       Андрея убил Дамир.        Родители погибли из-за Дамира.        Это не укладывалось в голове Лейлы, которая сидела на диване, обхватив колени руками, и не знала, есть ли теперь у нее семья. В гостиной было темно и холодно, телефон разрывался от звонков, но девушка не спешила отвечать. Самый важный звонок – от следователя – она приняла, и это перевернуло ее жизнь с ног на голову.        Лейла заплакала. Она прекрасно понимала, что остаток своего семнадцатилетия проведет в приюте, потому что Дамир был единственным ее родственником. Никто не станет брать над ней опеку. Но даже это не было самым главным: ее брат теперь сядет в тюрьму, на несколько лет. Он оказался убийцей. Он оправдал все самые худшие опасения Лейлы.        В дверь позвонили. На негнущихся ногах она прошла в прихожую, включила свет и, едва справившись с замками, открыла. За дверью одинаково напуганные стояли Дарина Евгеньевна и Кирилл.        – Слава богу! – воскликнула учительница.        Но Лейла смотрела не на нее, а на Кирилла.        – Когда тебя отпустили?        – Только что.        Он сделал шаг вперед и протянул Лейле свою ладонь. Она покачала головой и обняла себя трясущимися руками. Слов больше не было, а тишина пронзала сердце насквозь.        – Я помогу тебе, – тихо произнесла Дарина. – И я не брошу тебя.        – О Лейле позаботится моя семья, – отрезал Кирилл.        Он столкнулся с этой девушкой в подъезде и почему-то чувствовал неприязнь по отношению к ней. То ли дело бы в Дамире, то ли еще в чем-то, но Дарина Трофимова совершенно не нравилась Кириллу.        – Мой брат – убийца, – прошептала Лейла, по очереди заглянув им в глаза. – Чем вы мне поможете?        Кирилл и Дарина переглянулись. Учительница совершенно не понимала, что нужно говорить, потому что не знала ни Лейлу, ни как вести себя в подобных ситуациях. А Кирилл, напротив, подошел к девушке, положил руки ей на плечи и прошептал:        – Я не могу пообещать тебе, что все будет хорошо, но могу пообещать, что буду рядом.        – Почему? – спросила Лейла. – Зачем тебе это?        – Потому что я люблю тебя, Лейла. И потому что я хотел выйти из тюрьмы только для того, чтобы быть с тобой.        – И что, – удивилась она, – больше не было причин?        Он покачал головой.        – Нет, не было.        – Почему?        – В мире так много хорошего, Лейла, – отозвался Кирилл. – Красивого еще больше. И интересного. И важного. Но все это – не ты. И поэтому для меня не имеет смысла.        – Ничто не важно, – прошептала она и накрыла ладонью его сердце.        – Ничто, кроме нас.        Они обернулись и улыбнулись Дарине. Учительница стояла у самых дверей, смахивая слезы тыльной стороной ладони. Было непозволительно думать о том, что задержание Дамира принесло и ей, и Лейле долгожданную свободу, но…        Но ведь так и было.        И от этой правды некуда было отступить.        Дарина потуже затянула шарф на шее и вышла из квартиры. Сев прямо на ступеньки в подъезде, она открыла на телефоне фотографию Дамира. Он улыбался – счастливо и беззаботно, и это сдавило тисками сердце девушки. Она несколько минут вглядывалась в лучистые глаза, а потом… удалила снимок.        И поняла, что ей нужно уехать. Из этого города, может, даже из страны. Начать все заново. Дать себе и своей жизни второй шанс. В конце концов, ничто ее больше здесь не держало. Лейла обойдется и без помощи Дарины, родители будут только счастливы, если она перестанет хандрить, а Дамир…        Он выбрал ее в первый раз, но не выбрал во второй.        А она себя выбрала. И это было самым верным решением.

***

       Артем не брал ее за руку, он вообще никак к ней ни прикасался, и Рита даже не могла прежде подумать о том, что отсутствие прикосновение намного больнее него самого. Казанцев сидел на жестком стуле у ее постели, с наброшенным на плечи халатом и трехдневной щетиной. Он так и не был дома, а дежурил у Риты в палате, не отлучаясь ни на миг.        – Так значит… – слова давались ей с трудом. – Егор мертв?        Артем кивнул. Он точно знал, что Соколову бы не хватило смелости выстрелить в него, но не ожидал, что в считанные секунды он направит пулю в себя, окрасив стену позади себя в алый цвет.        Максим появился в номере через пару минут с целой толпой охранников и полиции. Он торопился разнимать драку, а увидел труп и бледного Артема, который, впрочем, быстро опомнился, встал на ноги и побежал в спальню, чтобы найти Риту.        – У тебя будут проблемы? – прошептала она. – Ты был с чужим оружием, ты избил Егора…        – Максим уже все уладил, – ответил Артем. – Да, я его бил, но застрелился Соколов сам, и это уже доказано баллистической экспертизой.        Рита кивнула и закрыла глаза. Она обманула Артема, не рассказала ему самого главного и понимала, что цена за обман будет высока, как и всегда.        – Я ужасно испугался, – признался он, подавшись вперед. – Особенно когда услышал, что ты в спальне без сознания. Весь мир перевернулся с ног на голову. Я мало чего боюсь, но когда подумал о том, что чуть не потерял тебя по своей глупости, едва не сошел с ума.        – Я тебя обманула. Я… – Рита покачала головой и заплакала. – Я хотела тебе рассказать об Игоре, но понимала, что ты не сможешь этого принять, а я так не хотела… Остаться без тебя. Знаешь, я не думала, что кого-то смогу полюбить после него, но в моей жизни появился ты, и я поняла, как сильно ошиблась.        – Отношения между учителем и ученицей – это действительно не то, что мне нравится, – согласился Артем. – Но Максим готов убить за Машу. Я готов убить за тебя. А Игорь… Он умер, и я точно знаю, что он не жалел о том, что вы были вместе. Потому что ты, Рита – самое лучшее, что было в моей жизни. И я думаю, что и в его – тоже.        Казанцев замолчал. Нужно было позвонить Маше, которая сидела с Ирой дома, и сказать, что Рита пришла в себя. Но он медлил, сворачивая пополам инструкцию по приему таблеток от мигрени, которые вчера вечером привез ему Максим.        – Я люблю тебя, – призналась Рита. – Я с самого начала это знала. Просто боялась признаться.        Артем не ответил. Он продолжал скручивать бумагу в своих руках с невероятным сосредоточением, будто это было сейчас важнее всего.        – Ты знаешь, я был женат, – неожиданно произнес он, свернув инструкцию еще раз пополам. – Я делал Юле предложение, как положено – с кольцом, цветами, в шикарном ресторане. И на мне был свежий костюм, и я даже побрился, – он засмеялся. – Сейчас у меня нет цветов, нового костюмы, бритвы, и мы даже не в ресторане. А по поводу кольца я вообще промолчу, – Артем улыбнулся и показал ей бумажное кольцо, сделанное из фармацевтической инструкции, – но это ведь сейчас не самое важное? Куда важнее то, что я люблю тебя, Рита. И я клянусь любить тебя до последней минуты своей жизни. Принимать твой выбор – любой. И не ворчать, когда ты будешь ходить в своих невозможных туфлях на каблуках. И я буду делать тебя счастливой каждый день, - пообещал он. – Но все это будет, если ты ответишь на мой вопрос.        Рита задержала дыхание, а Артем, опустившись перед постелью на одно колено, спросил:        – Ты выйдешь за меня замуж?