Клавьер в Стране дураков

Представшая глазам картина заслуживала быть запечатленной маслом и висеть в карикатурном музее Касселя на радость искусствоведам. Под ногами раскинулась зеленая лужайка, просторная и, подобно бас-драму, идеально круглая. Посреди нее, в окружении распустивших яркие лепестки цветов, задумчиво сложив в молитвенном жесте руки и прикрыв глаза, сидела длинноволосая фройляйн в монашеских одеяниях. А человека рядом с ней Клавьер узнал бы и среди ночи в темной комнате. Со старомодной стрижкой, в старомодном бордовом костюме и не менее старомодном галстуке на молодой траве стоял, скрестив руки на груди и требовательно постукивая пальцем по плечу, генеральный прокурор Майлз Эджворт собственной персоной. — Ты точно попробовала все имена из списка? — осведомился он с характерными требовательностью и строгостью. — Точно, — обреченно выдохнула та и подняла на генпрокурора полный отчаяния взгляд. — Ничего не получается. Эджворт сжал губы в тонкую полоску. — Рано или поздно мы найдем нужное, — решительно кивнул он. — Что мы ещё не проверяли? Джон Доу? Саша Барон Коэн? Макс Колфилд? Может, Рик Санчез или Принц Дастан? Сьюзен Фор… Случайно заметив присутствие постороннего, он осекся, но быстро спохватился и шагнул навстречу Клавьеру, заслоняя от его взгляда свою собеседницу. — Добрый день, прокурор Гэвин, — поправив очки в прямоугольной оправе, приветствовал его Эджворт. — Почему вы здесь, а не в прокуратуре? Рабочий день еще не начался? На секунду Клавьеру показалось, что в его словах отсутствует ядовитый сарказм, которому в пору было сквозить между строк. Будто бы вопрос не был риторическим, и генеральный прокурор действительно не знал, который сейчас час, словно потерявшись во времени. И это было довольно странно, ведь, по словам коллег, Эджворт в какой-то момент почти перестал злоупотреблять полномочиями и соблюдал распорядок и дисциплину, в отличие от своих предшественников — Блеза Дебеста и… как там звали того лысеющего старика в вечнозеленом костюме, ушедшего на пенсию через год после назначения? — Вы у меня спрашиваете? — сунув руки в карманы, задал встречный вопрос Клавьер. — А вы видите здесь другого прокурора Гэвина? — невозмутимо парировал Эджворт. — То есть, это не был риторический вопрос? — качнул головой Клавьер. — По-вашему, я похож на человека, задающего риторические вопросы? — Вы еще сомневаетесь? — А не пересмотреть ли мне размер вашей заработной платы? — генеральный прокурор нравоучительно погрозил пальцем. — Чтобы вы не изгалялись над серьезными людьми. Клавьер открыл, было, рот, чтобы возразить, но в этот самый момент из-за спины прокурора Эджворта выглянула фройляйн, с которой тот беседовал на поляне до этого. — Мы не на рэп-баталиях, — возмутилась она, надув щеки. — Поэтому прекратите немедленно! Клавьер почувствовал укол обиды. К этому низкому музыкальному жанру он относился с долей презрения. «Рэпчина — для лохов, металл — для пацанов», — говорил в лучшие времена Дарьян, и с ним трудно было не согласиться. — Не стоило вмешиваться, Мая, — мягко осадил её Эджворт. — Мы должны блюсти тайну следствия. — Но ведь этот человек тоже прокурор! — возразила та и весело хлопнула в ладоши перед лицом. — Он может нам помочь. Фройляйн выглядела ужасно воодушевленной. А вот генеральный прокурор ее настроений, похоже, не разделял. Сжав губы в тонкую полоску, он не произнес ни слова, но в его напряженном взгляде ясно читалось: «Сомневаюсь. Ох, сомневаюсь». После своего назначения на должность главы прокуратуры, Эджворт провел масштабные кадровые перестановки. Со многими он беседовал лично, и далеко не с каждым разговор вышел приятным. К примеру, Дебест-младший вошел к нему в кабинет с улыбкой и блокнотом, а вышел в слезах и с увесистым словарем паронимов, Блеквилл еще долго ругался по-японски, сдавая по утрам катану и вакидзаси на проходной, а Пейн и вовсе уволился со скандалом. Самого Клавьера часа три песочили за то, что обвинять подростка в убийстве и перемещении тела, не проведя простейшего следственного эксперимента с грузом — это вершина непрофессионализма. Так что его предвзятость в данном конкретном случае можно было понять. Но не согласиться с этим молча. — Я охотно присоединюсь к вашему расследованию, прокурор, фройляйн Мая, — очаровательно улыбнулся обоим Клавьер, уперев руки в бока, — если вы введете меня в курс дела. Они переглянулись. На несколько секунд над поляной повисло напряженное молчание. Его прервал короткий обреченный вздох прокурора Эджворта. Он все-таки сдался. — Это случилось в апреле две тысячи девятнадцатого года. Был холодный дождливый вечер, — начал он, нетерпеливо постукивая по плечу пальцем. — Я встретил Маю недалеко от здания суда и предложил подвезти ее домой. — Но дорогу до моей деревни размыло из-за непогоды, и мистер Эджворт разрешил мне переночевать у него, — выпалила фройляйн Мая, сжав кулачки. Накручивая на палец длинную челку, Клавьер взглянул на этих двоих… уже, с позволения сказать, под другим углом. Вот и открылась главная тайна прокуратуры. Так вот к кому мистер Эджворт всегда так спешил после работы. Трудно его за это осуждать, ведь погулять вдоль по штрассе вместе с фройляйн — это святое. — Мы заказали доставку еды, — поправив очки, невозмутимо продолжил Эджворт, хотя Клавьер уже начинал сомневаться — хочет ли знать, что случилось после. Ведь, как известно, кто девушку ужинает, тот ее и… — и решили устроить киномарафон, чтобы как-то скоротать остаток вечера. Как в дешевом романтическом кино. Ванильно и предсказуемо. Что ж, что-то подобное Клавьер предвидел. Впрочем, далее его ожидал внезапный поворот. — Это был сериал про «Стального самурая»! — радостно сообщила Мая. — Мы смотрели все серии подряд без промотки! А мистер Эджворт так интересно рассказывал про съемки, что пару раз пришлось поставить на паузу, чтобы не отвлекаться на происходящее на экране. Под удивленным взглядом генеральный прокурор заметно стушевался. Прокашлявшись, он смущенно поправил очки и хрипло выдохнул. — Мая… это была тайна следствия… тебе не… — Да бросьте, мистер Эджворт! Вы столько всего знаете про съемочный процесс, актеров и самые крутые боевые приемы Стального Самурая, вам совершенно нечего стесняться, — Мая привстала на носочки, и ее улыбка показалась Клавьеру несколько издевательской. И поделом. — То есть, вы просто сидели дома и смотрели сериал? — подытожил он, стараясь ничем не выдать распирающий его смех. Не каждый день романтическая история на поверку оказывается комедией в жанре повседневности. — Именно, — невозмутимо кивнул Эджворт. Впрочем, далее Клавьера снова подстерегал неожиданный поворот, достойный хорошей криминальной драмы. — Мы просто хотели убить время, — пояснила Мая и снова надула щеки. — И оказались здесь! Над поляной вновь повисло молчание, почти осязаемое в своей напряженности. Генеральный прокурор и фройляйн явно ждали от Клавьера какой-то реакции. Но что ему-то было делать? Воспринимать сказанное всерьез казалось невозможным. Поднять их на смех? Так можно лишиться работы, которую он сам предпочел музыке и в которой решил совершенствоваться и развиваться. Звонить в отделение первого психотического эпизода? Они же явно сбрендили. Если бы ещё мобильная связь в этом месте ловила… — К слову, об этом, — сунув руки в карманы, Клавьер натянул максимально серьезную мину. Выбора нет — придется подыгрывать. И не делать резких движений — он где-то читал, что психи в период обострения могут стриггериться на это. — Wo ist es* «здесь»? И снова — неловкая пауза. — Здесь — это в Стране Дураков, — наконец, хмуро отозвался Эджворт. Как информативно. — Что за дурацкое название?.. — потеребив длинную челку, вслух подумал Клавьер. — Не задавайте дурацких вопросов, прокурор, — предостерег Эджворт. — Это место гораздо опаснее, чем кажется. Один неверный шаг — и останетесь здесь навсегда. — Мы уже давно ищем отсюда выход, — Мая опустила голову, стараясь подавить печальный вздох. — Лет семь… — Если не восемь, — кивнул генпрокурор. Семь или восемь? Если они оказались здесь так давно, то понятно, почему Эджворт не в курсе рабочего графика своих подчиненных. Но кто тогда занял должность старшего прокурора? Неужели злой двойник? В попытке отогнать от себя эту мысль, Клавьер замотал головой. Похоже, пребывание в Стране Дураков не лучшим образом сказывалось на его здравомыслии. Его размышления прервал голос прокурора Эджворта. — Но намерение совершить преступление — еще не преступление, — решительно заявил тот, с прищуром глядя на присутствующих. — Поэтому мы с Маей намерены разыскать истинного убийцу времени и доказать его вину, чтобы покинуть эту тюрьму. — Мы даже пытались призвать дух Времени для дачи показаний, — сообщила фройляйн. Последнее сошло бы за шутку. Довольно остроумную. Но по решимости в голосе и позе Маи нетрудно было догадаться — она совершенно серьезна. Выходит, они с Эджвортом, действительно, слишком долго выход искали, но шли бесконечно вдоль стены, раз от отчаяния занялись вызовом духов? — Вам не имели право выдвигать бездоказательные обвинения, — надеясь, что сочувствие не вышло уж слишком наигранным, вмешался Клавьер. — Вам ли не знать, прокурор Эджворт, что нет тела — нет дела. Как вы оказались под подозрением? — О, — коротко выдохнул тот, поправив очки. — Против нас существовало множество косвенных улик, но решающим доказательством, вне всяких сомнений, стала распечатка моей истории просмотров на TuYoub’е. Некоторое время он молчал, скрестив руки на груди, прежде чем продолжил свою самообличительную речь. — Обзоры и фанатские теории на «Стального Самурая», посекундные разборы трейлеров и тизеров, топы пасхалок и десятичасовая нарезка суперударов главного героя… — он отвернулся, отсутствующе смотря куда-то в сторону. Клавьер попытался проследить за его взглядом, но не увидел ничего интересного. — Было непросто доказать, что это — не убийство времени, а целая наука. — Но как следствие вообще вышло на вас? — этот факт все еще вызывал недоумение. — Убийца времени дал детективам наводку! Без вариантов! — воскликнула, сжав кулаки, Мая. — Возможно, он из нашего ближайшего окружения! — Возможно, это даже вы, прокурор Гэвин, — подытожил Эджворт и угрожающе шагнул вперед. Но не на того напал. Клавьер и не подумал отступать. Вытащив одну руку из кармана, он с ледяным спокойствием возразил: — Nein**. Это не мог быть я, — многие в прокуратуре считали его бездельником, но это было всего лишь глубочайшее заблуждение с их стороны. — Мой гастрольный график на тот момент был настолько плотным, что мне едва хватало времени на работу. — Хм… вот и убедительный мотив, — с подозрением констатировал Эджворт, поправив очки. Тут слегка стушевался уже Клавьер. В его практике встречались, в основном, преступления с примитивным корыстным мотивом, и он совсем забыл, что не каждый убийца мыслит рационально и рассуждает логически. И Эджворт поймал его на этом. — Похоже, у нас появился первый подозреваемый, — с усмешкой развел руками тот. — Протестую! — поспешил возразить Клавьер. — Если бы я убил время, его не стало бы у меня совсем. — Хм, — задумался Эджворт, постучав пальцем по виску. — А ведь логично. — Mehr als***, прокурор, — улыбнулся в ответ Клавьер. Похоже, это сражение он выиграл без боя своей железной аргументацией. Не зря его называли гением-прокурором еще в средней школе. — То есть, я могу быть свободен? — У меня нет причин задерживать вас далее. — А такой был шанс переложить вину на чужие плечи, да, мистер Эджворт? — с ухмылкой осведомилась фройляйн Мая, подавшись вперед. Однако тот остался невозмутим: — Я завязал. — Что же, — пожал плечами Клавьер, — тогда я, пожалуй, пойду. Желаю вам удачи, генеральный прокурор Эджворт, и вам, фройляйн, в расследовании и призыве Zeitgeist’а***. Те пожелали ему успешных поисков в ответ. И Клавьер побрел прочь по едва заметной в высокой траве тропинке. Лишь дойдя до окраины поляны, за которой начиналась сосновая роща, он услышал позади себя громкий шепот: — Попробуй это имя! — А как он сказал? Полтергейст? — Ох… надо было, все-таки, его задержать! Он подозрительно осведомлен об этом деле! Клавьер ускорил шаг. Не то, чтобы он струсил — просто не хотел мешать Эджворту и его фройляйн проводить счастливые часы наедине с их безумием. Время ждет их, оно знает все тайны мирозданья. Время знает, — они его звали!