Клавьер в Стране дураков

Дорога убегала вверх по горному склону, теряясь между камней и колючего кустарника. Свежий прохладный воздух был полон лесных ароматов. Сквозь бодрящий запах хвои пробивались почти незаметные цветочные нотки и терпковатая морская соль. Город таким не баловал. Несмотря на непростой путь, Клавьер почувствовал себя бодрее и лучше, чем с утра в душном салоне автомобиля. Поэтому и расстояние до вершины преодолел довольно бодро. Взобравшись на крупные почерневшие от времени и влаги камни, он выпрямился во весь рост с диким ветром наравне и, сунув одну руку в карман, устремил взгляд вдаль. Тишина повисла над ним. Туман, густой и белый, клубился прямо у ног, огибая темные вершины гор. Впереди, у самого горизонта, виднелся подернутый дымкой солнечный диск, восходящий над зданием суда. Отсюда оно казалось маленьким, словно игрушечным. Наверное, такими — мелочными и фальшивыми — видят земные суды с небес. Ветер запустил свою холодную пятерню в завитые волосы, разметав их по плечам. По беспокойному плеску воды и запаху водорослей нетрудно было догадаться, что внизу бьется о берег морская волна. Поначалу Клавьеру показалось, что время вокруг застыло — и он вместе с ним. Но стоило вдохнуть полной грудью — и это ощущение рассеялось, как дым. Раскинув руки, Клавьер подставил лицо призрачным утренним лучам, чувствуя, словно свет проходит сквозь него, и пропел, вложив в эти строки всю душу и силу своего голоса: — Я-а-а-а-а свободе-е-е-е-ен! Словно пти-и-и-ица в небе-е-е-е-есах! — Ваша свобода — не ваша заслуга, а наша недоработка, — внезапно отозвалось звонким женским голосом эхо, а свист и щелчок будто бы подтвердили сказанное. Быстро смекнув, что это не к добру, Клавьер вскинул руки и, задержав дыхание, нырнул в густой туман. Склон на поверку оказался не таким крутым, каким виделся с вершины. Скатившись ниже по непрочному грунту, Клавьер притормозил. И, затаившись за большим валуном, стал ждать. Откуда-то сбоку, совсем близко, послышался шорох и гулкие шаги тяжелых армейских ботинок. В висках пульсировало от нехватки кислорода. Чтобы не выдать себя, Клавьер старался как можно меньше дышать. Копошение приблизилось, и вот, когда сердце готово было выскочить из груди,  из тумана, подобно акульему плавнику, вынырнул до боли знакомый чуб, хозяином которого мог быть только один человек. Его долговязый силуэт проступил сквозь белую пелену. На секунду Клавьеру показалось, что Дарьян — а это, вне всяких сомнений, был именно он — не просто смотрит прямо на него, а что они даже встретились взглядами. Но прикинуть последствия этой встречи он не успел. Звякнули заклепки на косухе, и шаги поспешно удалились. — Там никого, мэм! — разнесся среди скал знакомый голос. — Должно быть, вам показалось. Что сыграло свою роль в случившемся — ужасная видимость или желание бывшего приятеля загладить свою вину за совершенное преступление — Клавьер не знал. И решил не забивать лишний раз голову высокими и сложными материями. По крайней мере до тех пор, пока не выберется отсюда. Но мысленно он поблагодарил Дарьяна за то, что тот не выдал его своей командирше. Осторожно покинув свое укрытие, он спустился по склону к самой кромке воды. Здесь, внизу, тумана почти не было. Волна с плеском накатывала на берег, и чайки кричали в вышине громко, но посторонний звук, выбивающийся из общего ритма песни моря, Клавьер различил сразу. И, повернувшись к его источнику, едва не потерял челюсть от удивления. По зыбкому песчаному берегу четверо подгоняемых размеренными щелчками кнута детективов тащили на буксире заглохшую полицейскую машину. Явно не один час — все они выглядели уставшими и замученными. Клавьер узнал их всех. Трое успели побывать его напарниками в разное время, а четвертый… четвертый был просто запоминающимся парнем. — Мисс фон Карма! — взмолился он, вытирая со лба пот рукавом белоснежного пиджака. — А можно я пойду? Така убьет меня, если я не покормлю прокурора Блеквилла! Аййй! Клавьер невольно поморщился, словно под колено получил от начальства он, а не этот несчастный. — Запомни, дефектив Фулбрайт! — натянув кнут, сурово произнесла Франциска фон Карма, контролировавшая данную процессию. — Лучше день потерять, потом за пять минут доехать. Поэтому не отлынивай. — Но Така говорит, что самурай, который забывает кормить своего даймё… — звонкий удар прервал его на полуслове. — Ай-ай-ай! Хорошо, мисс фон Карма, я понял! Дайте мне три минуты, и я вытащу эту развалюху! — завил он, бодро поправляя сползшие от натуги очки. — Мисс фон Карма, а нельзя поручить это мужчинам? — недовольно надула щеки фройляйн Детектив, тоже, как ни странно, присутствовавшая там. — Я на каблуках. Должно быть, она пожалела не только о том, что надела неудобную обувь, но и о том, что пожаловалась на это. Потому что ответ прокурора фон Кармы был несколько предсказуемым. И болезненным. — Я тоже, — парировала она, с издевательской улыбкой погрозив пальчиком фройляйн детективу. — Но я же об этом не скулю. Тащите, дурацкие дураки, солнце еще высоко! — Оххх… то есть, так точно, мэм! — воскликнул пыхтевший под тяжестью ноши детектив Гамшу, отхвативший кнутом буквально ни за что — для профилактики, видимо. — Совсем не серенадный поворот, — пробормотал себе под нос Дарьян, скрестив на груди руки и подталкивая автомобиль своим чубом, словно тараном. Вопреки вопиющей жестокости происходящего, которую долг служителя закона велел пресечь, Клавьер решил не вмешиваться. Уж слишком нереалистичной была сцена. Во-первых, прокурор фон Карма недавно отправилась в Боргинию, расследовать убийство агента интерпола. Во-вторых, Дарьян уже год как отбывал срок в тюрьме. И, в третьих, Роберт Фулбрайт явно не умел разговаривать на птичьем языке. Следовательно, все это Клавьеру только кажется, и никакого вопиющего произвола на самом деле не происходит. Может, он и в Стране Дураков, но дурачить себя не позволит никому. Должно быть, это солнечные лучи преломляются слоями тумана, и игра света порождает миражи. О чем-то подобном Клавьер слышал от Эмы во время одного из расследований. Пусть это и не повод выписать ей премию, но, стоило признать — от нее есть хоть какой-то толк. Развернувшись на песке, он поспешил прочь от кромки воды. Кнут со свистом рассек воздух у него за спиной. — Ну-ка песню за-пе-вай! — скомандовала прокурор фон Карма. — Эх, ты, мать-прокуратура, справедлива и не дура, — нестройно затянули детективы. — Эй, ухнем! Еще разик, еще раз! Их полные отчаяния голоса удалялись все сильнее и сильнее, пока окончательно не растворились в шуме прибоя.