Клавьер в Стране дураков

Сквозь тяжелые облака, рассеивая удушливый туман, выглянуло бледное солнце. Песок под ногами сменила молодая трава, и Клавьер сам не заметил, как вышел к старому, видавшему виды деревянному причалу, у которого столпилось несколько человек. Предмет их оживленного обсуждения с такого расстояния было не рассмотреть. Только приблизившись, Клавьер понял, что это — лодка. И, определенно, узнал одного из присутствующих. Страна Дураков, несомненно, осиротела бы без Себастьяна Дебеста. Увлеченные дискуссией, присутствующие не сразу обратили внимание на Клавьера. И ему выдалась возможность послушать, о чем же они так яростно спорят. — … а давайте великий вор украдет отчет о вскрытии, и тогда!.. — активно жестикулируя, выпалила вполне недурная собой фройляйн в розовом пиджаке с облачным орнаментом и шпильками в виде ключей, венчавшими высокий хвост. Но закончить мысль ей не дали. — Тшшш, — осадила ее красивая фрау в жреческих одеяниях, приложив палец к губам. — Давайте обойдемся без лишнего шума, мисс Фарадей. Нам следует вернуться к началу и как следует все обдумать. — Поддерживаю, Жюстин, — панибратски отозвался Себастьян, похлопывая по ладони дирижерской палочкой. — Мне повторить мою вступительную речь? — Будь добр, — кивнула женщина. — Кортни, радость моя, — развел руками худощавый мужчина в стильной, но несколько старомодной шляпе, — мы слышали это добрую сотню раз. У нас есть прокурор, убийца и отчет о вскрытии… — И великий вор! — важно заметила фройляйн. — … и великий вор, — кивнул тот в ответ. — Только не говорите мне, — вклинился в их разговор Клавьер, подходя ближе, — что вам нужно перевезти их через реку. Скрыть сквозящую в интонациях иронию он даже не пытался. Поэтому реакция присутствующих нешуточно удивила его. — Как ты догадался?! — Себастьян в отчаянии согнул дирижерскую палочку, которую зачем-то таскал с собой еще со старшей школы. — Снова воруешь чужие умные мысли? Думаешь, тебе вечно будет сходить это с рук?! Клавьер удивленно моргнул, рассматривая собеседника из-под длинной челки. — «Снова»? — переспросил он со снисходительной улыбкой. — Когда такое было? — Не делайте вид, что не понимаете, прокурор Гэвин, — беззлобно усмехнулся мужчина в шляпе. — О вашем таланте выдавать умозаключения защиты за ваши собственные ходят легенды среди адвокатов. — Вы крадете их умозаключения и, как следствие, хлеб великого вора, — скрестив на груди руки и постукивая пальцем по плечу — прямо прокурор Эджворт в юбке — встряла в разговор фройляйн. Ключи на ее шпильках возмущенно звякнули. — Это заставило генерального прокурора усомниться в твоей компетенции, — подытожил Дебест. — Компетентности, — спокойно поправила его прекрасная жрица. — Компетентности, Себастьян. И, хотя в норме Клавьеру были безразличны и слава, и герб, и список побед, а его выступления в суде были не поиском истины и не актом правосудия, а ярким шоу с трибунами вместо сцены и галереей вместо зрительского зала, эти обвинения не на шутку задели его за живое. Звезды шоу-бизнеса часто подвергаются нападкам со стороны СМИ. Чего только не выдумывали о нем журналисты, падкие до легкого пиара. Но до такой наглой клеветы не опускались даже они. — По-вашему, я не могу прийти к выводам, аналогичным выводам защиты, самостоятельно? — поинтересовался он прямо. И получил такой же прямой, единодушный ответ: — Нет. Пояснить такую позицию удосужился только незнакомец в шляпе: — Если бы вы делали выводы самостоятельно, прокурор, — пожал он плечами, мол, ничего личного, но Клавьер-то заметил свидетельство его предвзятости — приколотый к воротнику его рубашки адвокатский значок, — то находили бы истинного виновника ещё до суда, а не меняли свою линию в ходе заседания. Donnerwetter! А ведь логично. Об этой стороне вопроса Клавьер как-то не задумывался. Зато часто обдумывал другую — и именно это оказалось его козырем. — Проблема не во мне, а в недостатке информации по делу, — парировал он с улыбкой победителя. — Найти виновного, имея показания свидетелей и доказательную базу, для меня не сложнее, чем взять «ля» первой октавы. — Вот и докажите теперь, — усмехнулась фройляйн. — Сможете решить задачу с транспортировкой убийцы, прокурора и отчета о вскрытии в два захода — или слабо? Приемчик был старше, чем нотная грамота, и достаточно неспортивен. Но что Клавьер терял? — Легко, фройляйн, — развел он руками. — У вас же есть лодка. Так почему бы не перевезти их на ней в один заход? — Одновременно никак не получится, — покачала головой жрица. — Лодка выдержит максимум троих человек. — Либо двоих с отчетом о вскрытии, — добавил Себастьян. Интересно, с чего вдруг отчет о вскрытии так утяжеляет лодку? У них там что, черновик «Песни льда и пламени»? — Перевозить отчет о вскрытии одновременно с прокурором рискованно, — отметил адвокат. — Он может дополнить некоторые моменты по своему усмотрению… — А убийца без прокурорского надзора убьет лодочника, — вмешалась фройляйн. — Оставлять убийцу на противоположном берегу одного тоже не стоит — он уйдет от правосудия, — заключил Себастьян. Получалась какая-то неразрешимая задача. Впрочем, не сложнее, чем сделать зрелищный номер из подручных средств, когда реквизит и костюмы опаздывают из-за аварии на горном серпантине. Клавьер сто раз оказывался в подобных ситуациях, и всегда выбирался из воды сухим. Фигурально выражаясь, разумеется. Главное — перестать мыслить шаблонно. — Хм, — он задумчиво потеребил упавшую на лицо прядь волос и предложил. — Что, если лодочника оставить на берегу, а вместо него посадить на весла прокурора? Он и за убийцей присмотрит, и отчет о вскрытии дополнить не сможет — руки будут заняты… Не успел он договорить, как фройляйн в розовом пиджаке вручила ему весло. — А мы все ждали, когда же вы это предложите! И раньше, чем Клавьер сообразил, что происходит, вся честная компания набилась в лодку. — Вы хотите, чтобы я сел на весла? — в недоумении спросил он. — Вы же прокурор, — с добродушной улыбкой пожал плечами адвокат. — Считай, сами вызвались. — А что насчет убийцы и отчета о вскрытии? — уточнил Клавьер. — Их нет, — негромко отозвалась женщина в жреческих одеяниях. — Как, нет? — А вот так, — улыбнулась во все тридцать два зуба фройляйн. — Нам просто грести не хотелось, вот мы и сочинили всю эту ерунду. Да уж. Иногда и впрямь лучше выдавать выводы герра Головастика за свои, делая вид, что все заседание было не более чем подводкой — и выходить из ситуации победителем, чем включить голову — и остаться в дураках. Вздохнув, Клавьер забрался в лодку и, дождавшись, пока пассажиры отвяжут ее, оттолкнулся веслом. Получилось легко — несмотря на то, что делал он это впервые. Волны почти не тревожили зеркальную гладь воды. Ветер молчал. И лодка плыла вперед, окутанная тишиной — словно была одна в мире, скованном сном. Первым молчание нарушил Себастьян: — Как ты вообще здесь оказался? Клавьер задумчиво взглянул в обнимавшую борта лодки темную глубину и пожал плечами. — Хотел бы я знать ответ. — А что, если вы — тоже… — фройляйн со шпильками-ключами удивленно раскрыла рот. — Тоже — что? — уточнил Клавьер. Как всегда, с улыбкой, хотя догадывался, что ответ его не обрадует. — Плод воображения генерального прокурора Эджворта, — безмятежно пояснила жрица, пряча взгляд под пушистыми ресницами. Признаться, к такому Клавьера жизнь не готовила. Он ожидал услышать нелестный отзыв о своих умственных способностях, раз это место именовалось страной Дураков, или что-нибудь в этом роде. А его мало того, что заставили грести, так еще и в вымышленные люди записали в довесок. Это было возмутительно. Как ни странно, адвокат в шляпе разделял его мнение. — Кортни, радость моя, — покачал он головой, обращаясь к собеседнице, — боюсь, это невозможно. Но напрасно Клавьер обольщался на его счет. — Майлз не мог выдумать его в здравом уме и твердой памяти. Вывод напрашивался сам собой: адвокатов хлебом не корми — дай как-нибудь насолить прокурору. Даже вне стен зала суда. И почему для некоторых такая трудность отбросить свои профессиональные комплексы? — К тому же, — вмешалась фройляйн, — прокурор Гэвин лишил его лучшего друга адвокатского значка! Определенно, мистер Эджворт не мог так поступить. Это было уже слишком. Клавьеру, конечно, нередко говорили, что, если бы его не было — его стоило бы придумать. Но в тех ситуациях это звучало лестно, а сейчас… — Объясните по порядку, что здесь происходит, — потребовал он, еще не на повышенных тонах, но твердо. Жрица Кортни поморщилась и приложила палец к губам. — Тише, тише, — попросила она мягко. — Сейчас я все объясню. Дело в том, что восемь лет назад мистер Эджворт столкнулся с огромных масштабов произволом руководства. Имя Блез Дебест вам что-нибудь говорит? Говорит? Скорее, утробно гроулит. Снятие главы комитета с должности пришлось на начало карьеры Клавьера, и он прекрасно запомнил связанную с этим движуху. Хотя музыкальные пристрастия этого человека были весьма недурны. Напрасно люди говорят: «Скажи мне, что ты слушаешь, и я скажу, кто ты». — Скандал вокруг него я помню прекрасно, — кивнул Клавьер, — но причем здесь генеральный прокурор Эджворт и его воображаемые друзья? — Сам подумай — что Майлз, среднестатистический прокурор, мог противопоставить главе комитета, кроме светлого ума и обострившегося спустя годы злоупотребления полномочиями чувства справедливости? — со снисходительной улыбкой поинтересовался адвокат и развел руками. — Ничего. — А помогать ему, кроме неряхи-детектива и его собаки, никто не собирался, — согнув дирижерскую палочку, шмыгнул носом Себастьян. — Он был совсем один против прогнившей системы, — фройляйн приложила руку к груди, и в ее темных глазах блеснули слезы. — И тогда он выдумал себе союзников, — подытожила жрица. — Адвоката, бывшего ассистента его покойного отца… — Судью, подобравшуюся к врагу достаточно близко, и в решительный момент вставшую на сторону Майлза, — подхватил тот, кивнув в сторону собеседницы. Так значит, эта женщина была судьей, а не священницей? Что ж, настоящая жрица правосудия. — Он даже придумал своему врагу сына, который его предаст, — сжав кулачки, выпалила фройляйн, — то есть, Себастьяна! — И, опираясь на позитивистский опыт… — начал Себастьян. — Позитивный, — поправила его судья. — Опираясь на позитивный опыт своего друга Феникса Райта, — продолжил тот, исправившись, — мистер Эджворт придумал себе девчонку-помощницу. Потому что раскрывать загадочные преступления без девчонок-помощниц крайне сложно! — Не девчонку-помощницу, — с важным видом поправила его фройляйн, — а великого вора Ятагарасу. Клавьер нервно рассмеялся. Услышанное тянуло немного-немало на сюжет для нового сериала от ФликсНета — очень уж странные дела, по словам его собеседников, творились в голове генерального прокурора. Но один вопрос по-прежнему оставался без ответа: — А я-то ему зачем понадобился? — поинтересовался Клавьер, не надеясь, впрочем, получить вразумительный ответ. — Когда реальный враг был повержен, — спокойно отозвалась судья Кортни, — прокурор Эджворт почувствовал внутреннюю пустоту, и придумал себе нового — малолетнего гения-прокурора, от самоуверенности и некомпетентности которого страдают невинные люди. — Он сам был таким, и знает, сколько бед способен принести подобный образчик, — пожал плечами адвокат. Клавьер не знал, что и думать. И едва ли мог сказать, что напрягает его в сложившейся ситуации сильнее: наглые обвинения или тот факт, что, если все сказанное — правда, то генеральному прокурору пришлось бы выдумать не только его, но и Кристофа в довесок. Выходит, мистеру Эджворту что, не хватило фантазии сделать их хоть чуточку менее похожими? Nein! Похоже, он слишком много времени провел здесь, и уже начал рассуждать, как местный. Замотав головой, Клавьер постарался отогнать от себя эти болезненно-нелепые мысли и снова улыбнуться, будто все, творившееся вокруг, казалось ему абсолютно нормальным. — Полагаю, это невозможно, — отрезал он, нарушая повисшую тишину. — Придумать меня генеральный прокурор, гипотетически, мог. Но как он убедил в моем существовании миллионы поклонниц группы Gavinners? Фройляйн со шпильками-ключами подпрыгнула на месте, раскрыв от удивления рот. — А ведь и правда! — Кроме того, сомневаюсь, что Себастьян является чьей-то выдумкой, — с довольной улыбкой продолжал Клавьер. Хотя бы потому, что нарочно такое не придумаешь. Но озвучивать эту мысль он не стал, сославшись на более мягкое и, в то же время, более убедительное: — Я помню его в нашем классе Академии Фемиды. А такого не могло бы быть, выдумай его мистер Эджворт восемь лет назад. Себастьян удивленно заморгал глазами. — А ведь и правда, — ошарашенно произнес он. — Жюстин, ты слышала? Клавьер дружелюбно улыбнулся бывшему однокласснику. Впрочем, все это он сказал вовсе не из желания поддержать ранимого. — А вас троих я впервые вижу, — категорично заявил он. — Поэтому не исключаю, что вы — воображаемые друзья генерального прокурора, и на самом деле не существуете. Шах и мат, клеветники. Шах и мат. Впрочем, сладостный вкус победы продержался на языке недолго, оставив после себя мерзкие нотки мутной речной водицы и удара веслом в плечо. Обиженные на правду погребли на своей лодчонке дальше, а Клавьеру ничего не оставалось, кроме как добираться до берега своими силами. Благо, земля отчетливо виднелась у горизонта. Как жаль, что нельзя было просто взять и доплыть домой по рекам и морям, которым в этом месте, похоже, не было счета.