Дикая волчица

— Ну и что сказал Хосок? — Чонгук вскидывает бровями, как только секретарь заходит в его кабинет. — Чон Хосок ничего не ответил, — омега кладёт на его стол какие-то бумаги, которые ничего Чонгуку не дадут. Альфа хмыкает и потирает устало переносицу, откидываясь на кресло. Все это его утомило всего за несколько часов. За окном уже поздний вечер, а Чонгук даже из кабинета не вышел. Ему бы семьей обзавестись в свои двадцать семь, как его мать не скажет, а он все работает и работает, потому что чувствует ответственность за свою стаю, за ее сохранность. На предъявленные обвинения в сторону Хосока в письменной форме ему ответили молчанием. И теперь Чонгук совсем в замешательстве. Хорошо было бы обратиться в суд, чтобы этого засранца поднатаскали, но Чон знает, что Хо от нескольких штрафов и компенсаций не остановится. Чонгуку спешить некуда, доказательства есть и это уже хорошо. Для начала он решает встретиться с ним где-нибудь на нейтральной зоне и поговорить, как альфа с альфой, как вожак с вожаком. Чон знает, что грядет война, на которую Хосок сам нарывается, сам хочет вызвать. Чон знает, но совсем не хочет. Внутри него небольшой страх разрастается от потери своего народа. Сейчас ему вовсе не хочется ни с кем конфликтовать, но и молчать, когда на его территорию вторгаются и разрушают все правила, тоже не собирается. Война так война. Только Чонгук не за себя боится, а за народ, который не виноват во вражде между Чонгуком и Хосоком. * * * Уже к вечеру тебя отводят в другую просторную спальню с ванной, Наён любезно дала тебе ночнушку, как и целый шкаф одежды, которую она выбирала для тебя три часа. Ночью совсем не спится. На новом месте. В новой кровати. Часы непривычно громко тикают, когда летний ветер приятно обдувает твоё лицо с открытого окна, откуда ещё доносится шум автомобилей. Ты просто смотришь с высоты на ночной город, освещённый многочисленными фонарями. Не можешь отвести взгляд. Впервые такое видишь. Высокие здания, машины, красивые улицы, дороги. Все заставляет затаить твоё дыхание. Только слышала о красоте современных городов, их больших размерах. Звук открывающейся двери заставляет тебя вздрогнуть и отскочить с места от страха. Все ещё не доверяешь здесь никому. Боишься и опасаешься. — Спокойно, это я, — Чонгук улыбается, подняв одну руку, чтобы ты не пугалась, но ты фыркаешь. Чонгук не видит на тебе привычного белого платьица, только ночнушка. Следит, как ты незаинтересованно отворачиваешься от него к большому окну, вид которого открывается на большой город с высока. — Красиво, да? — он оказывается около тебя, смотрит на город, сунув руки в карманы. Ты глянув на него с презрением, промолчала. — А ты вообще видела когда-нибудь город? — после тишины резко интересуется Чон, взглянув на него. Ты немного опешила, глядя на него. — Нет, — отвечаешь коротко, сразу отворачиваясь, чтобы не видеть, как альфа тебя разглядывает. — То есть ты все время жила в лесу? — на его лице ещё больше расплывается удивление. От такого напора ты раздраженно закатываешь глаза и следуешь к кровати. — Никогда не видела современного города, магазинов, вышек, машин, даже телефонов?! Прям никогда?! — Ты захлопнешься, нет?! — огрызаешься так, что Чон также замирает, смотря впустую. — Я ,конечно, видел, как ты с удивлением все рассматривала, но я думал, что ты редко такое видишь, а оказывается ты вообще впервые увидела, — бубнит про себя Чонгук, не сдерживая все-таки свои мысли и эмоции, —Т/И, тебя это не пугает? — вдруг так серьезно спросил Чонгук. Ты опять вздрагиваешь как от неожиданного вопроса, так и от своего имени, произнесённого им. Отвечать не хотелось совсем, ты ложишься в кровать, которая очень мягкая и пушистая для тебя, и устремляешь свой взгляд под себя. Чонгук понял. Слов ему и не надо. Любой человек, обстановку которого резко меняют — боится. Человеку дико страшно от того, что его окружает вокруг, там все по-другому. А вдруг это опасно для него? Человеку дико некомфортно. От мыслей в голове Чон просто смотрит на тебя в тишине, темноте. Ты представляешься ему сейчас какой-то зверушкой, которую загнали в угол, которая молчит, у которой сердце колотится в бешеном ритме. Закидываешь ногу на одеяло, оголяя ягодицы в шелковых шортах. Даже одежда для тебя непривычная. Даже эта постель. Ты уже скучаешь по своей скрипучей, деревянной кроватке, хоть и жёсткой. Эта же очень мягкая, воздушная, что голова кружится. Чон, увидев не то что нужно было, отворачивается резко, отмахиваясь теперь от любой мысли. Он направляется тут же к выходу, чувствуя некую неловкость. — Спокойной ночи. И...не бойся, — тихо произносит и уходит, позволяя тебе прикрыть глаза. Но уснуть ещё долго не сможешь, потому что вместо тишины и редких звуков птиц, городской звук не даёт покоя. Вместо приятного чистого сырого воздуха, кондиционер и едва влажная атмосфера.