Дикая волчица

В тот же вечер, когда вы с Наён и детьми вернулись с прогулки, ты просто решила поговорить с Чонгуком. Перед этим, конечно, ты очень долго ходила по своей комнате и репетировала речь, потирая потные ладошки. А сейчас, наконец, вышла из спальни и в первую очередь отправилась в его кабинет, где он чаще всего бывает. Ты идёшь медленно, потому что волнение давно пронзило твоё тело, даже иногда останавливаешься посреди коридора и думаешь повернуть назад, но потом все равно медленно следуешь дальше. Ты все так же руки потираешь, закусываешь нижнюю губу и не можешь подавить щекочущее чувство страха и волнения. Останавливаешься перед дверью, ещё несколько раз мысленно репетируешь речь и думаешь над тем, чтобы все-таки уйти и поговорить с ним в другой раз, а в друг он занят? Да и ты не особо готова. Сглатываешь, пытаешься успокоить свою нервозность. Стучишь и, не дожидаясь ответа, открываешь дверь. Только каково было твоё удивление, когда перед тобой не Чонгук сидел за столом и проверял доменов, как было, а парень, что застыл с телефоном в руках перед столом с документами. Он что-то фотографировал, на его руках перчатки, а на лице чёрная маска. В твоей голове сразу всплыла картинка. Это тот самый парень, сотрудник пентхауса, он помогал тебе с багажом, когда ты уезжала. — Эй, что ты делаешь? — хмуришься и проходишь в кабинет, и получается так, что загораживаешь ему путь к выходу, но это ты понимаешь позже, потому что тогда у тебя в голове было только недоумение и непонимание. Все происходит быстрее, чем кажется, буквально за считанные секунды. — Я зову Чонгука, — успеваешь только сказать. Альфа ничего лучше не находит, он ринулся к выходу, по пути сильно толкая тебя в стеклянный стеллаж, где тоже было много документов. Толкнул, чтобы выиграть время и сбежать, чтобы ты не успела ничего предпринять и выдать его. Твой крик раздаётся одновременно с громким звуком бьющиегося стекла, что ещё и осыпается на тебя. Успеваешь только руками лицо закрыть. Стекло везде, над тобой, под тобой, в тебе. Стеллаж полностью разбит, а от него остались только осколки. Тебе больно. Больно от удара, больно от приземления на острое, больно от вонзающегося стекла. Больно и страшно. Ты не понимаешь. Приоткрываешь глаза и, опираясь на руку, которая покрыта царапинками, оглядываешься вокруг. Парня нет. Ты скулишь, дышишь тяжело, потому что именно сейчас чувствуешь, как каждая ранка в теле неприятно щиплет, а любое движение отдаёт болью, потому что осколки, что ещё в тебе, давят. — Стой! — ты хмуришься, когда видишь через дверной проем, как Тэхен пробегает по коридору, когда тот увидел убегающего альфу. Но внимание сразу на Чонгука переключается, когда тот вбегает в кабинет. Видишь в глазах испуг и неожиданность, слышишь как он ахает и подбегает к тебе. — Т/И! — Чон оказывается рядом и хочет помочь встать, но от этого только больнее. Ты морщишься и болезненный стон вырывается из тебя. Почему-то стыдно. Стыдно, что Чонгук застал тебя в таком состоянии. Стыдно, что он увидел, как ты опозорилась. Хочется закрыться, чтобы он тебя не видел, и ты его не видела. Но Чону глубоко плавать на то, что ты опозорилась/не опозорилась. Его сердце буквально замерло, когда Чонгук увидел, как ты вся в осколках на полу, как у тебя из некоторых мест кровь идёт. А потом он почувствовал страх за тебя. — Осторожно, хватайся за меня, — говорит и уже не так быстро действует. Парень наклоняется, чтобы тебе было удобнее ухватиться за его шею, чтобы он смог тебя на руки подхватить. Где-то снизу слышатся громкие крики. Чонгук аккуратно в руках тебя держит, а ты слышишь, как сердце его быстро бьется. Ты уткнулась в его плечо, пока уже рядом слышишь, как приближается запыхавшаяся и непонимающая Наён. — Что случилось, Чонгук? — она приоткрывает рот, дышит и совсем не понимает, что вокруг творится. Чувствует лишь некий испуг от происходящего.