Дикая волчица

Чонгук начал разгружаться. Он стал больше проводить время дома, с вами, с тобой, потому что Хосок затих, вновь. После суда Чон будто сквозь землю провалился, и вы надеетесь, что он не готовит коварный план. Ты плавно переселилась в спальню Чонгука. Сначала это была просто ночёвка, когда он мог обрабатывать твои раны, а потом ты уже просто осталась, что теперь каждую ночь ты засыпаешь с теплом рядом, с сильными руками, которые обнимают. Первое время было некомфортно и непривычно, а сейчас ты сама к нему в объятия лезешь и вздыхаешь полюбившийся запах мяты. Волк Чонгука тебя валит на землю, покусывает игриво за шею в разных местах и скалит зубы, рыча немного, но совсем не грозно. А ты извиваешься своей белоснежной шерсткой по земле, от него и его покусываний пытаешься отстранится, а затем сама принимаешься его покусывать за темную шерсть. Вместе рычите, кусаетесь и валяетесь на земле, скаля свои зубы. Но ваши волки так играют, вы так играете. Вам весело. Вы с Чонгуком прогулку в сквере возобновили, потому что вместе весело, вы чувствуете себя беззаботно, вы так отдыхаете, да и у Чона есть время. Ты смеёшься внутри, когда большой волк Чонгука нависает над тобой, хватается слабо зубами за тебя, чтобы не сделать больно. А потом что-то не так идет, его туша валится на тебя, он прижимает тебя к земле сквера и начинает твою морду вылизывать языком, прикрывая глаза. Ты больше не сопротивляешься, прижимаешь лапы к себе и подставляешь морду к его вылизываниям, довольствуясь такой лаской. Ты готова мурчать, но жаль, что волки так не делают. Только ваши хвосты инстинктно начинают вилять. * * * Вы идёте по коридору, смеётесь и чуть ли не загибаетесь от смеха. Вы всегда такие расслабленные после прогулки приходите, потому что весь пар уже был выпущен. Вам хорошо вместе вот так время проводить, только об этом никто не говорит, да и не нужно, чтобы понять. Вы приближаетесь к гостиной, где скорее всего Тэ с Наён и детьми сидят. Но чем ближе ты подходишь, тем больше чувствуешь запах чужого альфы. Ты привыкла к этому дому и всем его обитателям, так что сейчас ты с лёгкостью разделяешь запахи, к которым привыкла, и новые, чужие, которые сразу въедаются и остро дают о себе знать. Смотришь озадачено на Чона, а он, кажется, понял. Улыбается тебе мягко, даёт знать, что все хорошо и ничего страшного нет. Альфа берет тебя за руку, переплетает пальцы и в крепкий замок сжимает. В гостиной ты кроме Тэхена и Наён замечаешь высокого альфу, с широкими плечами. Он не замечает, как вы заходите, потому что с улыбкой на губах с детьми возится, играет, к себе прижимает и чмокает в пухлые щечки каждого ребёнка. Ты никогда не задумывалась о детях, да, бывало, что на улице ты встречала родителей, которые с маленьким ребёнком возились. Тебя это умиляло, потому что от таких людей счастьем разит. Ты всегда считала, что такие люди счастливые...более полноценные. Но всегда знала, что есть и другая сторона, потому что дети — это ответственность, с ними бывает тяжело, за ними нужно следить. Воспитание — это тоже работа. Но сейчас смотришь и задумываешься. Будет ли у тебя такая семья? Ты бы хотела верить в это и веришь, потому что тоже хочется вот так играть с ребёнком. Может это просыпающиеся материнские чувства говорят за тебя... Альфа поворачивается в вашу сторону, когда вы с Чонгуком ближе подходите. Вся грозность от внешнего вида мужчины сразу улетучивается, когда на его лице ямочки красивые появляются. Он сразу кажется милым и добрым, не смотря на большое и крупное телосложение. — Т/И, это Намджун — муж Наён, — Нам привстает с дивана, напротив вас становится и улыбается дружелюбно, смотря на тебя. — Намджун, это Т/И... моя девушка, — Чонгук задумался, когда тебя представлял. А после его слов ты вздрагиваешь. Смотришь на него косо, будто пытаешься понять, реально ли он это сказал. Чонгук смотрит перед собой, сглатывает. Он чувствует себя неловко сейчас, потому что сказал это впервые. Сказал то, что вы никогда не говорили, сказал то, что у вас только в мыслях было. Вы сами предложили друг другу начать отношения, на этом и закончили, больше это не обсуждали. По сути, ты и есть его девушка, а он – твой парень. Но это так непривычно слышать. Непривычно слышать действительное. — Привет, Наён многое о тебе рассказывала, — Намджун кивает приветливо, немного щуря глаза от улыбки. — О тебе тоже, — смущенно пожимаешь предложенную его руку и замечаешь, как Наён сзади начинает шевелится. — Интересно, что она рассказывала. — Ну все-все, познакомились, пойдёмте вместе поужинаем или вы хотите пересказывать все то, что я говорила? — Наён торопить начинает, подталкивает всех к столу. Вы провели вечер в кругу семьи, много разговаривали и шумели, здесь действительно была приятная атмосфера, в которой хочется надолго задержаться. Ты поняла, что общаться и быть в обществе людей не так уж и плохо. Это интересно, повеселее, чем быть просто одной. Ты рада, что и тебе нашлось местечко в этой тёплой и большой семье. * * * Хосок теперь старается больше Ён Со помогать, больше времени с ней проводить. После суда их люди начали за ним следить, он это уже знает. Чон не может теперь дальше планировать свои дела, даже из дома выйти не может, потому что везде глаза, их взгляды. За ним следят, а значит ничего делать толком нельзя. Хосока это немного злит. Конечно, он мог наплевать на это, как раньше. Но слова судьи о его семье, о ребёнке, о Ён Со постоянно в голове крутятся. Они затронули святое, любимое. Они затронули слабые места Чона и пользуются этим. Они не имеют право трогать семью альфы. Любого альфы, потому что семья сама по себе слабая, её должен защищать альфа сам. Никогда нельзя трогать семью альфы, если не можешь его победить. Это будет нечестный бой. Семья всегда была слабостью альфы. И если её тронут, то значит, что альфа плохой, слабый, который не смог защитить своё. Только самый низкий человек позволит плюнуть на правила и тронет семью альфы, чтобы победить легким путём. Судьи сами правила придумывали, судьи сами могут и нарушить. Они могут, Чон знает. Они даже запретили выезд семье Хосока, что он даже вывести своего сына не может. Поэтому нужно притихнуть на время, дать им понять, что он ничего не делает, а затем начинать все заново. Хосок поглядывает на карапуза, что дрыгает ногами, ручки всюду тянет и кряхтит, а альфа улыбки сдержать не может. Его сын. Будущий альфа. Хосок надеется, что Дан будет сильнее самого его, чтобы тот мог весь мир перед под себя подстроить. — Ты поменял ему подгузники? — немного восторженно спрашивает Ён Со, что подходит к нему, — Молодец, — омега наклоняется и целует его в щеку.