без названия

2 мая, 2017. с новой камерой я подружился лучше, чем с любым человеком за свою короткую жизнь. возможно, все дело в льстящему мне созвучию марки и моей фамилии. первые снимки на ней датируются пятым апрелем - пару смазанных снимков в салоне; я проверял подлинное качество съемки, соответствие некоторых характеристик, о которых сам узнал буквально накануне. мечта купить камеру зародилась совершенно спонтанно, я так легко вдохновляюсь. завидел, как девчонки из моего класса фоткаются на инстабокс, принимают позы, подбирают фоны - в моей голове зародилось негодование в духе «я сделал бы иначе и совершенно точно лучше». впоследствии эта мысль развилась до того, что я часа три рассматривал зеркалки на витринах, читал характеристики, значения которых тут же гуглил в уделанном жизнью айфоне. когда же он сдался и сел, мне пришлось решиться и совершить покупку, как мне показалось, той камеры, соотношение цены и качества которой совпадают удачнее остальных. я даже не взял коробку - сразу помчал вдохновленный, с профессиональным, как я думал, ремнем на шее. трогал ее холодный корпус, вдохновленный тяжестью дорогой вещи. я осмотрел множество возможных кадров: виды новостроек, иных старых раритетных зданий, парков, маленьких детей, воды - но как ни «целился», фотографий сделать не смог. жаба задавила испортить целостность карты памяти. так и лежала моя зеркалка почти с месяц, пока я не отважился вновь надеть ее ремень на шею. даже странно: так давно собирался, а так ничего и не сделал. впрочем, бич каждого из нас. у меня была потрясающая идея: сделать свою красивую, пестрящую атмосферой, стенку. в голове я периодически прикидывал, куда и что я размещу, как составлю композицию, какие цвета туда включу. это желание загорелось столь же сильно, как и сопутствующая покупка камеры; для ее же исполнения я натянул длинные вощеные шнуры над кроватью. их прикрепил на кнопки, для добычи которых пришлось втихую посетить кабинет отца. я никогда особо не касался его вещей, поэтому ощущал сильное напряжение - будто обворовываю банк. на деле я просто взял восемь иголок, поднялся к себе на мансарду, натянул и закрепил шнуры на склоне стены и остался доволен этим. где-то два месяца я сверлил взглядом так и не исполненную идею, думал, когда же я отважусь хоть что-то распечатать, чтобы туда повесить, но моральное опустошение отбило всякое рвение шевелиться. так что ночью я лежал, разочарованный в себе, смотрел на эти нити и вздыхал. порой даже думал, что от моего бездействия кнопки давно должны повываливаться прямо мне в глаза. ирония в том, что этого не происходило. сегодня, второго мая, мне отчего-то стало веселее, даже легче. я сошел с винтовой лестницы, обулся в черно-белые кеды - те самые, новые - и вышел из дома. не хочу создавать впечатление гамбургского мажора, просто так случилось, что у моего отца есть личный дом близко к городу. это, вроде как, особо крупная семейная реликвия. папа рассказывал как-то, что в этом доме воспитывали его деда, а потом и его собственного отца - я лишь кивал в ответ на этот рассказ, мне не особо было важно, когда там и что. он вообще меня не грузил ни своей жизнью, ни историями, оттого про свою семью я знал самую малость. одно ясно: так мы оба стали обладателями хорошего жилья в прекрасном городе. и, что грело душу, нехитрым расчетом я понял, что этот дом тогда рано или поздно перейдет мне по наследству. я думал лишь о том, что, когда мне будет лет 30, сменю сайдинг с дебильного голубого на что-нибудь нейтральное - типа слоновой кости или молочного белого. я сделал фотографию козырька крыши и нелюбимого голубого сайдинга. хочу запечатлеть это, чтобы, безнадежно забыв, увидеть вновь в виде маленькой фотокарточки. думаю, это вызовет у меня блаженную улыбку - я подумаю: «как хорошо, что это давно в прошлом». даже не уверен, про сайдинг я подумаю или про сам дом и свою семью - неважно. день выдался теплый, я вышел в одной джинсовке и удалился за ворота. я сделал еще одну фотографию: в кадр попала вывеска моего любимого кафетерия на углу улицы. здесь я любил проводить выходные. даже не помню, бывало ли в детстве такое, чтобы в какую-нибудь субботу я не пришел сюда за любимым десертом, не обпинал ножки столов и стульев, не позаигрывал с обслуживающим персоналом и не получил пару комплиментов. в детстве, помню, меня сильно хвалили за смазливую внешность. особенно сильно я нравился англичанкам: когда мне, еще с мамой, приходилось куда-то ходить, они брызгали своей розовой слюной в мою сторону. все им нравилось: и зеленые глазки, и кудрявые черные волосы - так и говорили, что это ангельская внешность. в четыре же моих года родители развелись, и мы покинули квартиру моей красивой мамы. я говорю так не потому, что помню ее внешность, а лишь потому, что отдаленно вспоминаю какие-то моменты с ней. вот она держит меня за маленькую белую ручку, когда мы переходим через улицу, вот она заправляет рыжую прядку за ухо, пока не видит меня за женским зеркалом. помню, у нее был белый будуар. и пудра, в россыпи которой на свету я рассматривал ее лицо. жаль, не вспомню ничего, кроме этого, и больше даже жаль, что я помню, какие машины ездили тогда по улице, и какой была погода в ноттингеме, но черт ее или самой мягкости ее женской руки я никак не припоминаю. с четырех лет я хожу в это кафе в субботу или воскресенье, ем там чизкейк с малиной и беру американо. к крепкому кофе, конечно, я приобщился лет с пятнадцати, но чизкейки или тирамису ем там с завидной исправностью. было пару раз, когда я не попадал в это кафе: в один отца вызвали на работу, а в другой я сам заболел. остального как-то не помню, да и не так это важно. лет в одиннадцать я приобрел автономию: папа стал давать мне на карман, и я был вынужден ходить туда совсем один. он был одержим своей работой и уделял все время лишь ей, я видел это, и взаимная отстранённость друг от друга расползалась все шире. сравнил бы это с расщелиной. ноги помчали меня вдоль любимых улиц, где я порой гулял ночью или пропускал уроки. никакого криминала - просто так я там тоже время проводил. в голове роились воспоминания об уголках второго родного города, сам не заметил, как сделал много интересных снимков и забрел в какой-то незнакомый квартал. мой след уперся в ограду большого комплекса. воодушевление этого дня повело меня узнать, куда же я причалил, поэтому я обогнул витиеватую изгородь и пришел к воротам. мне очень понравилась плитка под ногами и края ворот, украшенные в духе готики - фотография этого получилась прекрасной. счастье и удовлетворенность заполнили меня. наконец, я выполнил хоть какую-то часть своего замысла. кроме всего прочего, осталось лишь придумать, как крепить фотографии к тросикам. с распечаткой проблем не возникнет - знаю это, потому что живу возле печатной мастерской. я приподнял объектив и сделал снимок. эта огромная оранжевая крыша не может не попасть ко мне - она слишком эстетична. закралась мысль, что нужно будет протянуть еще пространство для фотографий. от этой мысли мне стало особо тепло, и я беззаботно зашел на территорию. “universität hamburg” - джекпот. я потерял счёт сделанным фото, настолько виды каждой изящной мелочи захватили меня. не знаю сам, зачем, но я зашел вовнутрь. вроде как, здесь должны проводить дни открытых дверей для поступающих, поэтому я в любой момент могу сказать, что ошибся с этим. потрясающей красоты здание. я сделал еще несколько снимков - обожаю стекло. в холле было достаточно оживленно, я даже было смешался с толпой, прошел к стендам. изучающим взглядом прошел по людям вокруг - с уверенностью заявляю, что ничем не отличаюсь от них, а парочке даже дал бы фору. не знаю, в чем, но в географии бы точно. я бегло вчитался в расписание инфарей, там одна какая-то it-наука, содрогнулся, перевел взгляд на кафедру матанистов - там тоже не нашёл ничего особо приятного для своей ранимой гуманитарной души. в углу огромной пробковой доски висел плакат, приглашающий всех вокруг поддержать команду вуза по баскетболу. я усмехнулся. вот оно что. поэтому ворота и открыты, наверное. я удивился сбоям в матрице и даже было начал считать вероятность того, что попаду на матч, о котором слышал от случайных лиц, но быстро это забросил - я, знаете ли, в расчетах не селен и в химии не магний. они ведь там играют, наверное. руки сжались на камере, я закрыл объектив и выключил ее. большой отток студентов пошел к спортзалу - уверен, им пообещали освобождение от пар за это - пришлось следовать за ними. никогда не бывал на территории столь больших учебных заведений. трибуны оказались очень просторными, я даже успел занять место во втором ряду. не знаю, зачем мне смотреть их матч - баскетболом я не интересуюсь. все же, признаюсь, слишком затянула атмосфера этого дня. я приготовился стать одноразовым болельщиком - даже надел очки ближе к кончику носа. пошло приветствие, представление команд - дух захватило от ожидания, где те два смешных придурка, и не хорохорились ли они, говоря, что играют за эту команду. на удивление я и впрямь увидел их среди других игроков - на майке рыжего слева значилась нескромная буковка «k», я даже криво улыбнулся сам себе. вот как. зрители закричали, от женского визга мурашки поползли до самого загривка. все рады приветствовать капитана. вторая команда оказалась на вид ничуть не хуже и не лучше этой - те же рослые машины для убийств. лишь такими я видел людей, мышечная масса которых видна через голую обезжиренную кожу. зеленые против оранжевых - какой-то дальтонический ад. игра началась, эмоции закружились, руки сжимались каждый раз, как команда зелёных собиралась забивать. мои брови, кажется, выползли за пределы лица, когда этот самый аарон - на последний слог - попал во вражеское кольцо с середины поля. и вот они ходят по школам, рассказывают, как хорошо быть биологами, учителями? все же многогранность тех, кого принято считать однофункциональными людьми, меня озадачивала. и в то же время, думая об этом, я осознавал человеческую глупость: у всех своя жизнь и собственные увлечения. на спине капитана значилась крупная нашивка: “earle”. фамилия. аарон эрл - звучит, не придерешься. небось гордится собой. вон какой высокий. признаться, не смог удержаться, чтобы не сфотографировать ход игры несколько раз. даже, кажется, пару раз зацепил самого пришельца, имя которого на букву д. я даже было чуть смутился и поджал губы. интересно, что их заставляет ходить к такой школоте, как мы? им платят? что-то прощают-обещают? должно быть, вырасту - пойму. команда зелёных одержала победу с опережением в 32 очка. кто бы сомневался. уж я-то точно нет. игроки попрощались, пожали руки и разошлись по раздевалкам. должно быть, их выигрыш означает то, что команда питонов - так, я понял, они сами себя кличут - смахнется с берлинским победителем, а потом это все выйдет на уровень страны. от подобных масштабов у меня сносит крышу - шаг, и уже национальные, камеры телевизионщиков, визги фанатов. рубят славу смазливыми лицами и мускулистыми телами. я встал, потряс затекшими ногами и побрел к выходу, пока не хлынула остальная толпа. надо будет продать снимки местной газете, что ли. хоть попытаться, вряд ли же они будут делать скрины с телевизионной записи, а их собственный фотограф себя там не обозначил. можно попробовать притвориться их фотографом, но вряд ли из этого выйдет что-то толковое. лавируя между спинами проходящих, я выхожу из зала. трудно представить, какая часть бюджета тратится на одни только здоровенные плакаты в честь их команды. этого гуманоида звали дерик - на плакате он такой же смешной, как и в жизни. заостренные скулы, как у ганнибала лектора, треугольное книзу лицо, резко кончающееся маленьким подбородком. большие глаза, скруглённые брови, вихрастые волосы. очень необычная внешность, я поднял брови и щелкнул кнопкой затвора, приблизив его лицо. ну и номер. не знаю, зачем мне эта физиономия - повешу, чтобы поражаться человеческому многообразию. — так понравился? — я услышал знакомый мягковатый тон возле себя и вздрогнул. оборачиваюсь - парень в майке с номером 8 - он самый. даже засмеялся бы от смущения, если бы сообразил в тот момент. а на фотке точно так же выглядит. такого даже фотошопить нельзя, только испортишь. — да, — неловко, потому что это все, что я способен выдать, — хорошо играешь. — спасибо. — он улыбается простодушно и отчасти беззаботно. я бы так же улыбался, если бы выиграл у тех годзилл. киваю. без понятия, что говорить в таких ситуациях. я перевел взгляд на большое изображение и стал изучать остальной состав. тот рыжий хрен, как капитан, разумеется, был в самой середине полотна. показывал большим пальцем на себя а-ля «вот с кем имеете дело». пренебрежение у меня какое-то к таким. — о, дерри, фанатиков балуешь? — прозвучал хрипловатый голос у меня за спиной. — да не, попить к фонтанчикам подошел. раздевалку открыли? — ага. до уха донеслось, как они отошли от раковин и поилок, я посмотрел вслед. рыжая макушка, раздражая взгляд, маячила в толпе все дальше. я посмотрел на него на снова, там, на плакате, и недовольно цокнул. прибавил шаг. никакой я вовсе не сталкер. просто сделал фотку их обоих сзади - в формах. две фамилии полукругом значились на их спинах. хороший вышел кадр, запоминающийся, авось, станут знаменитыми чемпионами - я им по почте пришлю. будут платить, благодарить. не то чтобы мне так нужны почести, просто интересует, обращают ли они внимание на простой люд типа их фанатов. рыжий собирал волосы в какой-то неумелый пучок на затылке. мысли уплыли в сторону его прически, пока я добирался обратно до дома, отчего-то пошли думы про то, почему он не сострижет все снизу и не будет завязывать хвост, например, как я. хотя - пф - и правда, любая растрёпанность его волосам придавала лишь большего шарма. я ощутил это прямо на себе. до дрожи бесят такие люди. в печать успел по счастливой случайности - через 15 минут было бы уже 8, она бы закрылась. я выборочно распечатал фотки прямо с карты памяти. всего вышло около 25 фотографий: там и фасад дома, и соседский пес, которого я помню всю свою жизнь, и мой любимый столик в кафе с пустым стаканчиком от американо. тут и сгущающееся небо, готовящееся к сумеркам, свет фар, завитки ворот университета, баскетбольная площадка - мой первый в жизни посещенный матч. распечатал и этих двух - кадр, что со спины. я тихо зашел домой, в неведении, дома ли папа, поднялся к себе, разложил фото по кровати, и начал думать, на что же крепить их к веревкам.