Меч и яблоня

— Она уже в положении, — Азирафель флегматично озвучил очевидную вещь, его аппетит лишь слегка омрачило тенью сочувствия.       Недостаточно, чтобы он перестал есть. — Ммм, и что? Родит, не переломится, — Кровля несомненно знал и раньше: положение Евы было легко заметно взгляду.       Вероятно, он думал об этом немного, когда она рыдала в его плечо. Возможно, он на секунду вспомнил, когда шутки ради подбросил кусочек Плода Адаму этим утром. Но это было практически не важно. Не он был в этом виноват, верно? — Теперь люди обречены страдать и мучиться до самого конца времён, — Азирафель жевал. Кровля задумался о том, что так он пытается заткнуть свою совесть — закормить её до смерти. Это походило на логичный план, если пользоваться логикой Азирафеля. — Ага. Всё согласно замыслу Божьему, — демон сказал это так легко и беззаботно, что прошло даже больше секунды прежде, чем его собрат по несчастью осознал, что он ляпнул. Блондин поперхнулся, начав говорить раньше, чем справился с едой, чем позволил Кровле чуть дольше наслаждаться произведённых эффектом.       Он знал, что он самый умный. Теперь он просто в этом убедился. — "Согласно замыслу"?! Ты с дерева случайно не падал ночью, ягод чудесных не пробовал? С какого хрена это часть замысла?!       Азирафель, возможно, был умным. Однако он так же был полным идиотом. Не лучше остальных, по крайней мере, Люцифер явно ценил его только за хорошее личико. Впрочем, Кровлю он тоже ценил за хорошее личико — эгоцентричный подонок брал с собой красивых, хитрых и исполнительных (и таких, чтобы было только по одному из этих качеств на голову). Немногим из этого списка удалось скрыть от него выдающийся интеллект. Скорее всего, Кровля был единственным в своём роде. Его это мало волновало — его путь лишь частично совпадает с Люциферовым. "Большой папочка" только прокатит его с ветерком туда, где им обоим по пути, а дальше демон легко устроится там, где лишь ему лично будет удобно. "Это бизнес, детка" — сказал он, и фраза ему пришлась по нраву. Он решил придумать что-то истинно адское и назвать "бизнесом". — Азирафель, скажи мне, тебе ведь выдали целый Меч в своё время, и поставили сюда развлекать широкой улыбкой дроздов и попугаев, я правильно помню? — Кровля знал, что помнит правильно.       Грянул гром, небеса — не разверзлись, к счастью, но адские посланцы привычно вздрогнули, будто готовые к повторному падению, — рухнули на землю плотной стеной ливня. Стены Эдема на западе поразило молнией. Уже завтра этого прекрасного места не будет здесь. — Не приходило ли тебе в голову, зачем? Зачем Божьему ангелу на Божьей земле оружие? От кого тебе была дана инструкция защищать людей, ведь мы пали вместе, в один момент, и до этого не было никого, кто мог бы противостоять тебе? Неужели не думал? — с других стен лёгкими, быстрыми вспышками взлетели Стражи, направляясь домой. Теперь всех этих ребят понизят и накажут. Лорды будут довольны. Кровля может гордиться собой. Азирафель тоже, но он, в отличии от Кровли, не сделал почти ничего полезного (по мнению Кровли). — Никогда не думал о мече, как об оружии... До того, как началось восстание. Мне он просто нравился, да и ночами с ним было теплее.       До чего же он клинический идиот. — Кстати, случайно не видел, куда делись пожёванные тобой Плоды Познания? — Случайно не видел. Птицы склевали, звери сожрали — наплевать. Мне только в радость, если от них избавятся. В мире должно быть как можно меньше умных людей, чтобы я мог продолжать работать.

***

— Он снова это сделал, — красивый человек, чьё едва преодолевшее отметку юности лицо, было искажено страданием, вошёл в свою хижину, громко захлопнув дверь. Аромат сухих трав и цветов наполнил его лёгкие, и он перевёл взгляд на своего гостя: божий ангел, улыбчивый, светловолосый, сидел за его столом, подпирая белой ладонью щёку и жевал финики. — Сделал что? — Азирафель прекрасно знал. — Снова заколол свою клятую овцу, и Господь посмотрел на него, а не на меня! — Каин рухнул на соломенный настил, зарывшись в аккуратно сотканное льняное покрывало.       Долгое время Азирафель только слушал сотрясающие его рыдания, пока в нём боролись пренебрежение и возмущение. — Саранча пожрала почти все поля, но я всё равно отдал Господу самое лучшее, но Авель зарезал овцу, и эта овца всё равно оказалось лучше всего, что у меня было. — Я этого не понимаю, — Азирафель бросил взгляд в окно.       Стадо Авеля паслось вдалеке. Это несоизмеримо большее, чем все овощи и фрукты, что выращивает его брат, и нередко именно младший кормит семью в голодное время, так разве всего одна овца стоит крови и пота земледельца? Чего Богиня медлит? Почему не глянет на юнца, раз уж ему это так важно?       Пусть порадуется, раз уж такой блаженный. Для Азирафеля её взгляд был сродни удару раскалённым железом по хребтине, но Каин часто его радовал вкусной едой, и даже несколько раз угостил мясом, что добыл на охоте — это было для бывшего ангела совершенно новым впечатлением. И рыба тоже была очень даже ничего! Короче, он быстро понял, что почему-то людям было важно, что Матушка на них смотрит. И их даже мучает совесть за то, что они взяли нечто, что и так было изначально создано для них. Чего взять с дураков — только дурак может плакать от того, что ничего не сделал. — В этом есть какой-то секрет, — юноша вскочил и тоже подбежал к окну, он глотал так и рвущиеся наружу рыдания. — Думаешь, отец мог научить Авеля чему-то, чему не учил меня? — Кто знает. Меня никогда не учили взывать к Господу, — для взываний к Господу были более высокопоставленные чины, Азирафель не мог даже помыслить о том, чтобы вознести своё слово настолько смело. До чего глупо. — Я должен спросить его.       Определённо должен. Азирафель скучающе наблюдал, как человек суетливо вернул покрывало, в которое до сих пор заворачивался, на своё спальное место, пару раз прочесал вьющиеся волосы пальцами, омыл лицо в кадке с водой и, резко выдохнув "с божьей помощью", вышел. От повышения концентрации "божьей помощи" в помещении у демона зачесалось в носу и начался приступ аллергии. — Чему ты потворствуешь? Сам знаешь же, что ничего особенного в этом быть не может, — в окне появилось до дрожи не привечаемое им рыжекудрявое лицо. Кровля тоже скривился, увидев его недовольную гримасу — считай вежливо поздоровалась. Этикет соблюдён. — Отстань, с парнем поступают нехорошо. Он очень старается. — Стал бы ты лезть, если б он не отстёгивал тебе своих стараний, — Кровля с презрительным любопытством посмотрел: да, полная миска фиников. — Как дёшево нынче стоят демонические услуги. Инфляция, чтоб её. — Блять, только не начинай! Иди работай свою работу! — Мы могли бы организовать профсоюз, нужно бороться за твои права. Сегодня — ты за миску фиников развлекаешь сына Адама, но, что будет завтра? Азирафель, ты очень дешёвый, такой дешёвый, что мне даже становится стыдно. Ты вообще налоги платишь? — Изыди, отродье, иди к чертям со своими налогами! — Азирафель, подумай! Ты работаешь за еду!       Азирафель запустил в коллегу глиняную чашу. Кровля, не дурак, увернулся, и чаша разбилась о выложенную булыжниками землю. — Конечно за еду, за что мне по-твоему работать? — Не волнуйся, я уже придумал решение этой проблемы! — глаза этого деятельного недоумка горели золотом — о да, он явно придумал. Какую-то хуйню. — Ебись конём со своими проблемами! — Спасибо, как-нибудь в другой раз.

***

      Кровля был очень занят: в мире было всего лишь четверо человек — налицо кризис идей, учитывая, что работать с ними было очень тяжело. Ева на него обиделась. Кровля честно пытался постигнуть, что он сделал не так — казалось бы они с Адамом должны были и понимать его мотивы, — но стоило ему заявиться через пару месяцев после Изгнания, принести вкуснейших забродивших ягод в собственном соку с дружелюбным "С новосельем, дорогие соседи, теперь вы, как я, — бездомные", оказалось, что его совсем не рады были видеть. И это после всего, что между нами было, — обиженно думал Кровля, потирая оттенённые сине-фиолетовым веки. — Бить-то за что?       Рабочие условия были не ахти. Напрямую, как не пресмыкайся — не простят. И почему это Кровля должен был быть во всём виноват? В конце концов, он ведь даже не предлагал Еве эту треклятую гадость. Они просто поговорили. Вот уж кому образование на пользу не пошло: только узнав значение слов "вероломный, хитрый, злой, ублюдок, искуситель" люди сразу же навесили на него ярлыки!       Он их определённо засудит. Когда закончит с судом.       Когда родился Авель, стало полегче: мальчик был исполнительным, послушным и неиспорченным, что обещало огромный простор для действий. С Каином у Кровли диалог совсем не пошёл — ребёнок он вздорный и абсолютный идеалист, Кровлю от таких тошнило. Ему больше нравилось, когда оставался простор для полёта фантазии. И Авель его не разочаровал.       Они зависли вместе, практически не таясь, стоило парню съехать из отчего дома, и демон научил его уйме полезных дел: вместе они изобрели бумагу и даже начудили чернил из подручных средств, Кровля учил своего протэжэ писать стихи. Это оказалось сложнее, чем он себе представлял. Людям не хватало "базы", пусть они теперь и преисполнены Познанием, этого не хватало, чтобы даже выражаться красивым поэтический языком. Оставалось только надеяться, что у них ещё всё впереди. У мальчишки был дар любить животных; заботливый друг Кровля показал ему, как определить, чего твой зверь хочет — и люди уже сколотили загон для пушистого рогатого скота, и возникла новая проблема: бегающие грязные гигантские комья шерсти остригались каменным тесаками очень плохо. Кровля и тут пришёл на помощь.       Если бы Ева знала, как много демон помогал им, она бы не смела продолжать обижаться. Однако Змий был скромным парнем и старался не трепаться о такой чепухе. Небесная братия окупировала райские вершины и, кажется, даже вполглаза не заглядывала вниз, так что если бы не Кровля, люди бы закончились быстро и весьма трагичным образом. Им было даже нечем защититься от диких зверей. И они даже не умели рожать детей — Богиня планировала убить их ахуенно быстро или же они получились тупее, чем она ожидала?       Возвращение Азирафеля спутало ему все карты: пухляш вплотную засел за Каина, умудрившись спеться с ним, и благодаря его стараниями между братьями с каждым годом атмосфера становилась напряжённее. И когда всё завершилось побоищем, оба демона не были удивлены. Разве что, слегка раздосадованы. И у обоих из них было мнение по поводу того, кто виноват.