Моя жизнь — музыка, а музыка — в первую очередь ты

      Так как у кресел были очень высокие ручки, Фишер взял из угла комнаты стул, сел на него, и благодаря его ловким пальцам от струн начали исходить первые ноты песни. Он играл ту самую песню, которая звучала благодаря нему и на концерте. Голубые глаза вновь были закрыты, ногой он бил по полу в такт песне и качался из стороны в сторону. Все внимательно наблюдали. У Эшли с лица не сходила улыбка, Тодд смотрел безэмоционально, оценивая, как и обычно, Нил наслаждался с закрытыми глазами, а Трэвис о чём-то задумался. Прозвучали последние строки, и песня закончилась. Кэмпбелл подбежала к голубоволосому, сразу обнимая того за шею. Фишер чуть гитару не выронил.       — Берём! Берём! Берём! — закричала она, чем чуть не оглушила Сала. Мне его было очень жаль…       —Что думают другие? — спросил я, оборачиваясь ко всем остальным. Парни смотрели на меня, как на дебила.       — Ну, конечно, берём, — пожал плечами Тодд. — Такого чела нельзя терять, — после этих слов Фелпс и Нил кивнули, соглашаясь с мнением рыжего.       — Тогда берём всю свою силу воли в руки, стаканчики кофе и за работу, — сказал я, указывая на всю гору бумаг на столе.       — Даже без знакомства? — заныла Эшли, выпуская очень смущённого Сала из своих объятий.       — Тебе вообще знакомства вредны, — пробурчал я. — Лучше кофе завари. Ты же девушка тут.       — Сегодня вообще-то очередь Трэва.       — Не называй меня так! — заорал блондин.       — Трэ-эв, — протянула Кэмпбелл, буквально падая в кресло. Салли поставил гитару у стены и тоже сел.       — Я устал. Джонсон, завари ты, а я в следующий раз вместо тебя.       — Не, поднимай свою задницу и к кофеварке, — сказал я.       Фелпс всё же пошёл заваривать кофе, пока все, в том числе и Салли, склонились над текстом. За минут десять мы примерно объяснили и показали всё, что у нас получилось, Фишеру. Теперь мы могли начинать.       — Так, — сказал Моррисон. — Так что вы надумали у Эш?       — Ну, смотри, — я протянул рыжему листик бумаги. Он посмотрел, отдавая обратно.       — Если первый куплет вы хоть как-то исправили, то припев лучше оставить таким, какой он есть. Ну, это лично моё мнение. Дай другим посмотреть.       Я дал по листику текста каждому, кто ещё не видел того, что у нас вышло. Все смотрели, сравнивали с тем, что было. Сал бил пальцами по ручке кресла, набивая себе мелодию, чтобы было легче воспринимать то, что он просматривает. После этого он взял ручку.       — Можно? — спросил он, обращаясь ко мне. Я ему лишь кивнул. Мне было интересно, что же придумал Сал.       Голубоволосый положил лист на стол, начиная там что-то чёркать, переписывать. Ручкой он стучал по столу, потом опять зачёркивал и писал. Я так подозреваю, Салли перечитал весь текст несколько раз, так как он исправлял недавно в конце текст, а теперь вновь находил, что можно поправить в начале. Все на него уставились, ожидая того, что Фишер всё же поменяет. Тодд посмотрел на меня, якобы спрашивая, что происходит, а я лишь неопределенно пожал плечами, так как сам не понимал. Спустя несколько минут Салли перечитал в последний раз весь текст, выставляя листок перед собой. Со стороны я видел, что исправил он много.       — Я… не знаю, хорошо вышло или нет, но всё же, — Фишер протянул мне листок, который я в свою очередь положил на середину стола, чтобы читать могли все. Теперь первый куплет можно было назвать полностью законченным, и он звучал отлично. Сал так же немного поправил припев. Ко второму куплету он не прикасался, возможно, думал, что не стоит это делать сейчас. Тодд взял ручку, поправил пару моментов и тоже объявил первый куплет идеальным.       — Сал, ты молодец! — похвалила голубоволосого Эшли. — Кстати, чего ты не пьёшь кофе? — девушка указала на стаканчик, который стоял на столе перед Фишером.       — Я не пью кофе. Да и к тому же, — Салли показал на свой протез.       — Твою мать… — пробурчал Трэвис. — Может, чай тебе сделать?       — Мне трубочка нужна…       — У меня от коктейля осталась! — воскликнула Кэмпбелл и полетела к рюкзаку. Она достала оттуда трубочку и пошла в уборную, чтобы помыть её. — Вот и все дела! Трэвис, живо делать чай.       — Ага. Будет сделано.       — Спасибо, — тихо сказал Сал, улыбаясь.       Я был уверен с самого начала, что ребята примут Сала в нашу группу. Пусть и медленно, но он вливается в коллектив. Все пытались сделать нахождение Фишера здесь более комфортным для него.       — Кстати, — придумала что-то Эш, — Давайте будем собирать для Сала трубочки?       — Что? — посмеялся Трэвис, который в этот момент наливал кипяток в стаканчик с пакетиком. — Звучит смешно, но я «за». Сал, твой чай, — так же смеясь, принёс Фишеру чай Фелпс.       — Спасибо, — смущаясь, снова произнёс Салли. Я видел, как Эшли умилялась с этого маленького чуда, но взглядом я ей ясно давал понять, что не стоит смущать Сала ещё больше. Но я сам невольно улыбался после каждой тихой реплики Фишера.       — А вообще кто-нибудь помнит, что у нас в пятницу день рождения первой песни? — вмешался в разговор Нил. — Будем как-нибудь праздновать?       — Серьёзно? Это кто-то вообще помнит? — удивился я. — Я об этом даже не думал.       — Мы обязаны это отпраздновать! — мечтательно сказала Кэмпбелл. — Как насчёт пижамной вечеринки?       — Да, мы же девочки! — попытался создать девчачий голос Трэвис. — Эшли, ну думай, что несёшь!       — Ну, тогда можно просто собраться здесь с ночёвкой, — не сдавалась Эш. — А то зачем матрасы валяются? По фен-шую? — девушка замолчала, но вскоре вновь заговорила: — А что вы предлагаете, умники?       — У меня ноль идей, — оповестил всех я. — Но я не против остаться здесь с ночёвкой и желательно с вином или шампанским.       Больше не было никаких предложений, потому было принято решение в пятницу прийти сюда и провести ночь всем вместе, вспоминая какие-то классные моменты группы и так далее. Мы решили так же рассказать об этом и Мэйпл — тоже участница группы, которая занимается социальными сетями группы, а так же делает макияж Эшли перед концертом. Пусть тоже приходит, как-никак, а она тоже многое с нами прошла.       Прошло ещё около часа. Большинство времени мы просто болтали, но всё равно пытались что-то сделать с песней. Салли принимал активное участие в создании второго куплета, но когда начинались пустые разговоры, он затихал и не подавал виду на своё существование. Но всё же всё пытались как-то помочь ему подключиться в разговор, но у Фишера лишь выходило тихо говорить какие-то короткие фразы, по типу «Да», «Возможно», «Спасибо». Конечно, ему немного страшно. Голубоволосый всегда был одиноким парнем, над ним то и дело издевались, а теперь так радушно принимают в свою компанию. Он нравился уже определённо всем, но сам Сал ещё не осознал этого. Фишер боялся ошибиться, вставляя своё мнение. Может, мы все ему уже тоже очень нравились, и он не хотел, чтобы мы поменяли мнение о нём. Это сложно и легко объяснить одновременно.       Под конец мы решили сыграть то, что теперь у нас выходит, как мы делали всегда. Мы пошли в комнату, где мы записывали треки, где всегда стояли все инструменты. Тодд стоял рядом, так как он не играл, а лишь записывал наши треки, отправлял их всем людям, которым нужно, разбирался со всей этой чепухой. Короче, был самым серьёзным человеком во всей нашей группе. Моррисон оценивал на таких репетициях, как всё звучит, со стороны. В такие моменты я пел, сидя. Зачем же себя напрягать, хах?       — You and I go hard (Для нас стать ближе друг к другу) At each other like we going to war (Значит отправиться на войну) You and I go rough (Мы довольно резки друг к другу) We keep throwing things and slamming the door (Мы бросаемся вещами, хлопаем дверью) You and I get so, damn dysfunctional (Мы с тобой становимся чертовски неадекватными) We stopped keeping score (Мы перестали вести счёт) You and I get sick, (Мы стали одержимы друг другом) I know that we can't do this no more (Я знаю, что так не может больше продолжаться)…       А вот и сам первый куплет, который довёл до идеала Сал и немного Тодд. Теперь он звучал так, как все мы представляли.       — But baby there go you again, (Но ты снова и снова) There you go again making me love you (Заставляешь меня любить тебя) Yeah I stopped using my head, (Да, я перестал реагировать) Using my head let it all go (Пустив все на самотёк) Got you stuck on my body, on my body like a tattoo (Но ты прилипла ко мне, словно тату) And now I'm feeling stupid, (И теперь я чувствую себя глупцом) Feeling stupid crawling back to you (Приползая обратно к тебе) So I cross my heart, and I hope to die, (И я клянусь, даю голову на отсечение) That I'll only stay with you one more night (Что проведу с тобой еще всего одну ночь) And I know I said it a million times (И я знаю, что говорил это миллион раз) But I'll only stay with you one more night (Но я проведу с тобой еще всего одну ночь).       Всё время, пока я пел, я смотрел на Салли и совсем немного на текст. Голубоволосый иногда приоткрывал глаза, чтобы быть уверенным, что он делает всё правильно. Нога вновь набивает ритм, а пальцы ловко перебирают струны. Не знаю, никто так не играет, как он. Тот же Нил, бас-гитарист. Он тоже наслаждается тем, что делает, но не так, как Фишер. Мы решили сегодня остановиться на первом куплете и припеве, так как второй куплет представлял из себя лишь что-то непонятное. Это даже спеть ещё нельзя было. Ничего не звучало. Так что, мы забили на него и решили расходиться домой. Завтра сбора не будет, поскольку у многих есть неотложные дела. У всех, кроме меня и Сала. Хотя, и у нас была парочка. Нужно было разобраться с зачислением Салли в нашу группу. Всякие бумажки, разговоры с важными дяденьками. Всё на изи. Тодд обещал завтра подъехать и передать бумаги, которые нужно будет подписать Фишеру-старшему, как отцу Сала. Одним словом, дел фактически нет.       Мы с Салом сели в машину и выехали снова в город, возвращаясь в Апартаменты. Салли весело наблюдал за происходящим впереди и за окном.       — Ну как тебе? — спросил я.       — Очень классно, — откидывая голову назад ответил Салли. — Все такие… офигенные, что ли? Никто не обращал на меня столько внимания, кроме вас, — уже немного грустно, но всё равно улыбаясь, признался Фишер. — Даже трубочки будем собирать для меня, — смеясь добавил Сал.       — Хах, да! Я тебе говорил, что просто в школе нет людей, которые готовы любить тебя не за внешний вид, а за умения и вообще за то, что ты такой. Бедная Эшли, она же там от умиления чуть не умерла, — рассмеялся я, останавливая машину на светофоре. — Тебе нечего там бояться, я уверен!       — Я тоже, — летая в своих мечтах, согласился Сал. Я просто усмехнулся, продолжая следить за дорогой.       Всё же появление Сала — это будет самый запоминающейся момент в жизни группы. Во-первых, с новой песней мы справимся в разы быстрее, так как Фишер смотрит на то, что получается, другими глазами. Во-вторых, будет просто весело наблюдать за тем, как Эшли умирает от того, какой Сал бывает милый. Этого достаточно.       Собственно, рассказывать о следующем дне нечего. Тодд, как и обещал, принёс мне документы на подпись мистеру Фишеру. Я пошёл в четыреста вторую квартиру, и под моим присмотром отец Сала всё подписал, давая своё согласие на то, что его сын будет выступать вместе с нами. Мистер Фишер мне вообще показался очень приятным человеком, разве что, немного уставшим, но с кем не бывает. Салли следил за каждым движением отца с каким-то детским восторгом. В жизни не забуду, как светились его глаза, когда Фишер-старший сказал: «Всё, сын, теперь ты гитарист «Смысловой Фальсификации»!» А когда мы вышли из квартиры, чтобы провести время у меня, голубовласый и вовсе запрыгал от счастья.       Одним словом, я думал, что неделя пройдёт без приключений, но я ошибался.       Была среда. Весь день я провёл, ходя по городу, поскольку мне нужно было встретиться с некоторыми людьми, но это неважно. Уже к четырём я вернулся домой, встречая возле своей квартиры Сала. Мы поздоровались и пошли делать его уроки. Салли вообще неглупый парень. Он всё схватывает на лету, хоть и бывают моменты невнимательности. Всё равно я не понимал, почему даже учителя в него не верили. Готовили так к будущей жизни, что ли? Без понятия. Быстро справившись с уроками, мы играли в приставку, которую я купил буквально на днях. Моя старая сломалась ещё года два назад, а по джойстику в руках я соскучился, честно говоря. Фишер играл неплохо, но явно не лучше меня. Короче, нам было весело, мы смеялись ровно до того момента, как голубоволосый пошёл домой. Уже было восемь вечера, а завтра ему ещё и в школу, так что я его успешно проводил до лифта и пошёл заниматься своими делами. Но какие у меня дела? Я лежал на диване, переключая каналы. Всё же мне удалось найти какой-то годный фильм, так что вечер я провёл за его просмотром.       На часах было одиннадцать вечера. Я просто сидел в телефоне. Я уже добавил Сала в чат, чтобы и он был в курсе событий, происходящих в группе. Но мне скоро надоело листать ленту, потому я отложил телефон, выключил свет и лёг спать. Но уже спустя десять минут попыток уснуть все надежды на спокойную ночь оборвал телефонный звонок от Сала. Обычно в такое время он уже как полтора часа спит, а теперь звонит мне. Но всё же я ответил.