Моя жизнь — музыка, а музыка — в первую очередь ты

      — Алло? — произнёс я привычное слово, пытаясь начать соображать.       — А, Ларри, — рассеянно сказал Сал. — Прости, что звоню так поздно.       Я чувствовал, что Салли напуган и не знает, что делать. Было понятно, что случилось что-то действительно серьёзное.       — Ничего. Что случилось?       — Можно у тебя пожить до конца недели? — застенчиво спросил Фишер.       — Ну… конечно, спускайся… а что случилось-то?       Ответа не поступило. Салли сбросил. Я не понимал, к слову, совсем, что происходит. Тем не менее, я направился к шкафу, где взял одеяло и подушку, чтобы Сал мог нормально поспать на диване, и разложил их. Я стоял возле двери, чтобы сразу открыть Салли и разобраться, почему так срочно нужно было на несколько дней переселиться ко мне. Спустя минут пять, которые мне казалось получасом, наконец раздался стук в дверь. Я открыл. Передо мной стоял голубоволосый с пакетом, рюкзаком и опущенной головой. Его волосы не были заплетены, качаясь из стороны в сторону. Я подтолкнул Фишера в спину, давая возможность ему быстрее пройти. Салли сел на диван, а я, закрыв дверь, сел рядом.       — Рассказывай, что случилось.       — Давай завтра, — дрожащим голосом сказал Сал.       — Ага. А если мне позвонит твой отец, то что я ему должен буду сказать? — спросил я. — Твой отец хоть знает, что ты у меня?       — Ему не до меня! — резко воскликнул Фишер, что я даже дрогнул. — Он нашёл мне замену, как минимум на эту неделю! Бутылка алкоголя — вот, что ему сейчас нужно! — голубоволосый отдышался, после чего уже тихо добавил: — Прости, пожалуйста… я… я просто не понимаю.       Всё хорошее впечатление о мистере Фишере разрушилось к чертям. Мне было просто интересно, как часто у него появляются такие подруги, и почему Сал так реагирует на очередной запой отца. Может, он его бьёт в такие моменты? Да ну. Глупо. Здесь тайна, наверное, кроется намного глубже.       — Ладно, ложись спать, — спокойно, но и не без капли нежности, которая, как я подозревал, сейчас очень нужна была Салли, сказал я. — Только объясни, что делает твой отец, когда он берётся за бутылку?       — Ну… всегда по-разному. Но в основном, винит меня в смерти матери, кричит, что я убийца и тому подобное, — ответил грустно Салли, накрываясь одеялом. — Но ты мне веришь, что я не виноват? Мы просто гуляли…       — Верю, — улыбаясь, успокоил я Фишера и, потрепав его по волосам, пошёл в свою комнату. — Спокойной ночи. Будильник заведи себе.       — Спокойной ночи, — тихо ответил Сал, снимая протез и укладываясь на бок. Я чувствовал себя каким-то старшим братом, который старается уберечь младшего. Я говорил то же, что и когда-то говорила моя мама. Для меня не проблема подержать у себя вполне взрослого парня, который проблем уж точно не доставит. Тем более, Сал и так проводил у меня вечера напролёт. Теперь лишь добавится ночь. Я был лишь рад, что Фишер не побоялся попросить у меня помощи. Сложно представить, что было бы, если бы он не успел уйти из своей квартиры. Но теперь всё будет хорошо. После «о великого запоя» мистера Фишера будет точно ждать серьёзный разговор.       Я спал совсем не спокойно. Часто просыпался среди ночи, поворачивался на другую сторону, переворачивал подушку, сбрасывал и снова накрывался одеялом и так далее. Короче, ночка была весёлая. К шести я сдался, вставая с кровати и одеваясь. Скоро будет вставать в школу и Сал, может, помогу чем-то. Я пошёл на кухню, чтобы взять себе что-нибудь съедобное. Я проходил через диван, на котором мирно спал Сал. Он уткнулся в спинку дивана и накрылся по уши одеялом. Не хотелось бы будить голубоволосого, потому я быстро взял йогурт и пошёл в свою комнату чем-нибудь коротать время.       В полвосьмого я насторожился. Сал мне рассказывал, что он ставит будильник на семь утра, чтобы точно всё успеть. Но из гостиной до сих пор ничего не было слышно. Я вышел из комнаты, направляясь к дивану. Фишер спал, как ни в чём не бывало. На столе лежал его телефон, который я включил, чтобы удостовериться в том, что он вообще заводил будильник.       — Балбес, — прошептал я со смешком, замечая, что Сал так и не завёл будильник. — Сал, подъём, уже полвосьмого, — начал будить его я, стягивая одеяло и тряся за плечо. — Чувак, просыпайся, — тянул я. Салли бурчал что-то нечленораздельное, морщась и ещё больше утыкаясь носом в спинку дивана. Было действительно мило, и я не хотел его будить, но нужно было. Школу, к сожалению, никто не отменял. — Салли, — сказал я достаточно твёрдо, переставая делать что-либо. Голубовласый в конце концов повернулся на спину, всё так же морщась.       — Я не выспался, — пожаловался он, кладя одну руку на глаза.       — Логично, — подметил я. — Вставай, а то опоздаешь. Я же говорил тебе будильник завести.       — Я забыл.       Я пошёл на кухню делать завтрак. Обычно мне хватает обычных бутербродов или парочки банок йогурта, но Салу, думаю, нужно было поесть нормально перед школой.       — Что есть будешь? — спросил я.       — На твой вкус, — ответил Салли, надевая протез, а потом расчёсывая волосы. Пока он расчёсывался, одевался и заплетал хвостики, я приготовил нам омлет и поставил завтрак на стол. — М… вкусно пахнет, — буквально пропел Сал, снимая протез и садясь за стол. — А чего ты не спал в такое время?       — Не спалось, — коротко ответил я, пересаживаясь на диван, чтобы я мог смотреть за завтраком ещё и телевизор.       — Прости…       — Да это не из-за тебя, я думаю. Не переживай. Ты сделал всё правильно, когда позвонил мне, — я замолчал, а после со смешком уточнил: — А ты бы предпочёл провести ночь в одной квартире с человеком, который на следующее утро даже не вспомнит, что он делал вчера?       — Нет, конечно, — так же посмеялся Фишер. После этого мы замолчали, так как «когда я ем, я глух и нем». Через пару минут голубоволосый справился с завтраком, помыл за собой тарелку и посмотрел на часы, которые показывали лишь восемь утра. После этого Салли сел рядом со мной на диван, смотря фильм, который шёл по телевизору.       — И зачем ты так рано просыпаешься? — спросил я.       — Потому что обычно завтрак я себе сам делаю.       Я решил закрыть эту тему. Кажется, я полностью ошибался, думая, что мистер Фишер — прекрасный человек и отец. Хотя, возможно, он просто рано уходит на работу. Но ведь можно было приготовить что-то и своему сыну перед тем, как уйти. Мне мама готовила. Или он считает, что семнадцать лет — это уже взрослый человек?       Через минут сорок Салли взял рюкзак и пошёл в школу. А я снова один. Я решил доделать сегодня дела, которые вчера не успел. А ещё мне сегодня в два на какое-то интервью. Думаю, что скучать не буду.       В три я ехал уже домой после интервью. День совсем не удался. Журналист оказался сущим дьяволом, который комментировал каждый мой ответ весьма грубыми словами. Это жутко бесило, но я старался держаться спокойно, чтобы не вышел девятиэтажный мат в сторону этого парня. В кафе я не получил свой кофе из-за каких-то технических неполадок. Мне было интересно, что же ещё сегодня произойдёт, и ждать долго не пришлось. Уже заходя в Апартаменты, я встретил Фишера-старшего, который пытался что-то затащить в свой портфель. Его волосы были взъерошены, а взгляд был уж точно не трезвого человека. Один лишь его вид меня взбесил окончательно. Я ударил по кнопке лифта, будто намекая этой коробке что ждать долго я не намерен. Лифт уже был на первом этаже, поэтому он сразу открылся, я вставил карту и поехал в подвал. Зайдя в квартиру, я лёг на диван, просматривая всё, что я пропустил в социальных сетях. Но ничего нового не было, кроме сообщения от Тодда, что Сал окончательно зачислен в нашу группу. Ну хоть что-то сегодня получилось нормально. Я решил что-то приготовить, потому что питаться фруктами и йогуртами, конечно, круто, но и хорошо пообедать тоже хотелось. Я на скорую руку приготовил макароны, добавляя к ним сыр в своей тарелке, а пока котлеты стояли в духовке, я сел на диван, обедая и смотря телевизор.       — Привет, — произнёс Сал, заходя в квартиру и оставляя рюкзак у дивана как и обычно. Уже было четыре вечера, а я даже не заметил. — Как дела?       — Привет. Нормально, — вспоминая этот жуткий день, сказал я. — А у тебя?       — Хорошо, — задорно ответил Фишер. — По химии теперь точно должно быть пять за год, я исправил ту оценку, — похвастался голубовласый, падая рядом со мной на диван.       — Круто, чувак!       Химия — отдельная история. Сал с ней почти не дружит. Он смирился уже с тройкой, но когда я узнал про это, стал пытаться объяснять ему. В итоге, теперь выходит пять. Я был горд собой. Смог научить чему-то человека! Все сегодняшние неприятные вещи отошли на второй план, а теперь я был искреннее рад за Сала, у которого всё налаживается.       — Мне Тодд написал, что он уже полностью решил проблему с твоим зачислением в группу. Теперь ты полноценный участник нашей группы! — я усмехнулся. — Осталось лишь экзамены хорошо сдать, и весь мир музыки будет перед твоими глазами во всей своей красе.       — Хах, да… — немного грустно сказал Салли, но я не обратил внимания.       — Есть будешь?       — Ага!

***

      — Да как?! Как ты это делаешь?! — спрашивал после каждого проигрыша Фишер, бросая приставку на диван и рассматривая надпись, которая оповещала о том, что я выиграл. — Ты Сатане поклоняешься?!       — Конечно! — пожал я плечами. — Никому иному! Значит так, уже пять — три в мою пользу. Я выиграл! А что это значит?       — Это значит, что я должен выполнять твоё желание, — недовольно пробурчал голубоволосый. — И что же я должен сделать?       — Ну! Это надо подумать, — рассмеялся я, думая, что же приказать делать Фишеру. — Момент, — я указал пальцем вверх, направляясь в свою комнату. Там, в шкафу, лежит моя гитара, которую я изредка достаю. Быстро вытерев с неё пыль, я дал инструмент в руки Сала. — Спой что-нибудь. А это я конфискую, — я расстегнул ремни фиксации протеза и положил его рядом на стол, усаживаясь поудобнее на диване.       — И что мне тебе петь?       — Да хоть серенаду, мне не принципиально.       — Хм… — голубовласый призадумался, ставя руки в нужную позицию. Уже спустя пару секунд он начал перебирать пальцами струны, немного посмеявшись перед этим. — Baby, I don't feel so good (Малыш, я чувствую себя очень плохо) Six words you never understood (Шесть слов, которые ты никогда не понимал) I'll never let you go (Я никогда тебя не отпущу) Five words you never say (Пять слов, которые ты ни разу не сказал) I laugh along like nothing's wrong (Я смеюсь во всю, словно всё в порядке) Four days has never felt so long (Четыре дня никогда не были такими длинными) If three's a crowd and two is us (Если трое — толпа, а нас двое) One slipped away (Кто-то один смылся).       Никак не ожидал, что его выбор падёт на песне Билли Айлиш, тем более на этой. Я сам немного посмеялся, но всё же продолжал его слушать и наблюдать за тем, как он наслаждается тем, что делает на данный момент. Конечно, это не было сложно для него, но очень приятно мне.       — I just wanna make you feel okay (Я просто хочу, чтоб ты был в порядке) But all you do is look the other way (Но всё, что ты делаешь — смотришь в другую сторону) I can't tell you how much I wish I didn't wanna stay (Не могу передать, как сильно я желала бы не хотеть остаться) I just kinda wish you were gay (Просто жаль, что ты не гей).       На припеве он начал качаться из стороны в сторону. Теперь я видел, Сал улыбался. Благодаря этой улыбке был виден верхний ряд его зубов. Фишер вообще был очень милым, когда улыбался, был без протеза и пел одновременно.       — Is there a reason we're not through? (Есть причина, по которой мы не вместе?) Is there a twelfth step just for you? (Есть ли двенадцатый шаг только для тебя?) Our conversations are in blue (Наши разговоры грустны) Eleven heys (Одиннадцать «привет») Ten fingers tearin' out my hair (Десять пальцев вырывают мои волосы) Nine times you never made it there (Девять раз ты никогда не делал это честно) I ate alone at 7, (Я восьмой раз одна в семь часов) you were six minutes away (Ты в шести минутах).       На этом моменте Салли прикусил нижнюю губу перед припевом, а потом он стал петь ещё более уверенно и твёрдо. Я начал петь вместе с ним, так как уже не мог сдерживаться.       — How am I supposed to make you feel okay? (Как заставить чувствовать тебя хорошо?) When all you do is walk the other way? (Когда всё что ты делаешь — идёшь другим путём?) I can't tell you how much I wish I didn't wanna stay (Не могу передать, как сильно я желала бы не хотеть остаться) I just kinda wish you were gay (Просто жаль, что ты не гей).       Мы начали смеяться, поэтому звуки гитары затихли. Голубоволосый пытался быть хоть немного серьёзнее, но ничего не выходило.       — Подожди, ещё немного, — Салли вновь взял гитару и начал тихо петь, пропуская последний куплет, видимо, понимая, что он не сможет просто нормально его спеть: — I just wanna make you feel okay (Я просто хочу, чтоб ты был в порядке) But all you do is look the other way (Но всё что ты делаешь — смотришь в другую сторону), — после этих строк он набрал побольше воздуха и снова начал петь с новой силой, а я стал подпевать: — I can't tell you how much I wish I didn't wanna stay (Не могу передать, как сильно я желала бы не хотеть остаться) I just kinda wish you were gay (Просто жаль, что ты не гей) I just kinda wish you were gay (Просто жаль, что ты не гей).       После этого гитара была аккуратно положена на пол, а голубовласый засмеялся на всю квартиру. Я только сейчас, когда он без протеза, заметил, что его смех очень громкий, но такой приятный слуху. Я невольно тоже начал смеяться, хоть, подозреваю, никто из нас не понимал, из-за чего мы смеёмся. Но выбор песни меня, конечно, поверг в шок. Зря я сказал, что он может петь, что угодно. Зато посмеялся.       — Ну как тебе? А? — сквозь смех попытался спросить Сал. — Понравилось?       — Это было бесподобно, особенно выбор песни, — я пытался сказать это серьёзным тоном, как самый настоящий ценитель искусств, но всё равно рассмеялся. Взгляд проскользнул через часы. Я увидел, что уже десять вечера. — Ладно. Я спать. Тебе советую сделать то же самое, а то опять будешь ныть, что не выспался. И будильник наведи.       — Ага.       — Не «Ага», а будильник наводи, балбес.       Сал взял телефон и навёл будильник на полвосьмого, чтобы выспаться. Тем более, он сегодня вполне успел собраться. Я пошёл в свою комнату, желая Салли спокойной ночи и слыша ответ. Всё же я чувствую себя старшим братом и никак не могу это исправить. Я воспринимаю Сала, как мелкого подростка, который сразу произвёл на меня впечатление. Сегодня ночь была спокойнее, в отличии от прошлой. Я лишь был в ожидании нового дня…