Моя жизнь — музыка, а музыка — в первую очередь ты

      — А разве ребёнок ты или взрослый решает количество девушек? — спросил он, рассматривая свои руки, которые имели длинные, но такие тонкие бледные пальцы.       — А как ты считаешь? — нежно спросила Эшли, матрас которой находился рядом с моим, поэтому она положила руку на плечо Сала.       — Ну… — немного смущённо протянул Фишер, понимая, что ему пора говорить. Я лишь ждал, когда он что-нибудь скажет, чтобы все забыли ту глупость, которая у меня вырвалась. — Лично я считаю, что человек и в пять лет может быть вполне взрослым, а в сорок может остаться таким же ребёнком. Всё зависит от того, о чём он думает, из-за чего переживает. Так же не мало важно то, что окружает человека, его самостоятельность. Ну, это лично моё мнение, — голубовласый замолчал, ещё сильнее кутаясь в своё одеяло, будто прячась от всего мира. Эшли мило улыбалась, а все остальные смотрели на меня, как на дебила (позитив🌈). Но все были безусловно рады, что смогли разговорить Салли. Пусть теперь он чувствует себя немного не так, как ему бы хотелось, но иногда нужно выходить из зоны комфорта.       — Всё, Джонсон, отдай Салу бокал, — приказным тоном сказала мне Кэмпбелл. Я, долго не думая, вручил Фишеру вино обратно, после чего с его плеч упало одеяло, а сам Салли с улыбкой продолжил пить из трубочки напиток. Актёр чёртов.       Атмосфера этого вечера была такая невероятная. В комнате темно, свет от фонарей проскальзывает в студию с улицы, создавая светлые полосы на полу. На телефоне играют наши треки, которые появились на свет благодаря нам. Тодд с Нилом нежатся на матрасе темнокожего. Моррисон находится в крепких объятиях своего любимого. Эшли с Мэйпл о чём-то шепчутся, стараясь ещё и поддерживать разговор. Мы вспоминаем всякие смешные и не очень моменты нашей группы. Это уже как традиция. Мы с Салом сидим на одном матрасе. Голубовласый положил голову мне на плечо, чтобы было удобнее, но протез, конечно, немного мешает.       — А кто-нибудь помнит, как Ларри названивал всем и кричал, что у нас появился продюсер и менеджер? — посмеялась Эш. — Мы все тогда чуть не оглохли.       — О, да, — протянул я, вспоминая тот день. Тогда мне позвонили, и голос рослого мужчины сказал, что он предлагает нам такую сделку, в ходе которой мы уже будем полноценной группой.       — Такое не забывается, — как-то неожиданно нежно и спокойно для всех произнёс Трэвис. — До меня дозвониться не смогли, потому мигом очутились у меня, рассказывая всё, начиная с самого всемирного потопа.       — А кто-нибудь помнит, как жаловался Джонсон после того, как он согласился прийти на этот школьный концерт? — припомнил Нил, немного смеясь. — Я до сих пор помню эти наполненные отчаянием и обречённостью слова «Твою мать, на что я только что подписался?!» и «Пиздец», — пародируя меня, Нил театрально приложил руку ко лбу, якобы мучаясь.       — Несмотря на всё это, я нашёл классного гитариста. Да, Сал? — ожидая подтверждения, спросил я, на что не получил ответа. Я немного потряс голубовласого, который, видимо, уже начинал засыпать.       — Да, да, — усмехнулся Фишер, снова закрывая глаза. Девочки посмеялись, смотря на меня и на Салли, а Тодд мне лишь подмигнул.       — Вы о чём там подумали? — спросил я, хмурясь. Я прекрасно знал, о чём они подумали, но это ведь не так. Мы с Салом не больше, чем друзья.       — Ни о чём, — улыбаясь и смотря на Салли, сказал Моррисон. — Но вы мило смотритесь.       — Не понял, — окончательно проснулся Фишер, убирая голову с моего плеча. — В смысле, мило смотримся? — уже менее уверенно уточнил голубовласый, поправляя одеяло на ногах.       — Та ничего, ничего, — снова заверил рыжий, уже смеясь и больше прижимаясь к Нилу. — Не нервничай, — после этого образовалась пауза, которую снова прекратил рыжий, а после и смех всей группы, кроме нас с Салом. — Но факт остаётся фактом!       — Идиоты… — пробурчал я. — А, Эшли, это ты мне ещё писала в чате «Ай-яй-яй, несовершеннолетних мальчиков»!       — Ахах, конечно, теперь всё хотя бы ясно! — закричала Кэмпбелл, и смех лишь усилился. Теперь смеялся ещё и я, так как действительно было весело и смешно, а Сал сидел и будто думал: «Дебилы», но всё равно улыбался.       Мы долго ещё смеялись, пока все окончательно не успокоились. В комнате наступила тишина, которую заполняла лишь музыка, так как все вспоминали ещё какие-нибудь совместные моменты. Но мы уже всё в который раз обговорили и снова посмеялись и погрустили с разных ситуаций. Одним словом, мы начали просто обсуждать все актуальные темы, даже которые никак не относились к нам и нашей группе.       — Кстати, Сал, не хочешь быть вторым солистом в группе? — вдруг вспомнила Эшли. — Я уверенна, что Джонсон так и не спросил.       — Я спросил.       — Нет, я откажусь, — ответил голубоволосый, поправляя прядь за ухо. Никто не стал докучать вопросами, по типу «Почему?», что точно обрадовало Сала. Но даже если бы эти вопросы появились, то я бы помог Фишеру избежать ответа на них, так как, как я понял, что это очень личное. Эшли пожала плечами, мол, ну и ладно, и продолжила шептаться о чём-то с Мэйпл, которая сидела уже рядом с ней, охотно слушая всё, что говорит шатенка, и добавляя чего-то от себя. Я продолжал пить вино, так как просто не представлял без него эту ночь, когда бутылки стоят прямо передо мной. Все продолжали что-то обсуждать, и даже Сал начал подключаться, вставляя пару своих слов. Фишер всё так же, грубо говоря, использовал меня, как спинку дивана или кресла, но я не сопротивлялся. В один момент к нему подползла Эшли, начиная шептать на ухо, но я прекрасно всё слышал:       — Сал, а у тебя есть девушка?       Мэйпл сзади лишь внимательно наблюдала за всей этой ситуацией. Серовласая смотрела с таким интересом, что мне даже показалось, что это она просила спросить.       — А как ты думаешь? — посмеялся Салли. — Или уже есть планы на меня?       На это я слишком резко и громко рассмеялся, что те, кто были не в теме, обратили на нас внимание. Я не думал, что Салли сможет так быстро освоиться. Тем временем ко мне подключился и Фишер, пока Эшли была в полнейшем шоке от такого вопроса.       — Да ладно, я же в шутку, — сказал голубовласый, обращаясь к Кэмпбелл и улыбаясь той.       — Джонсон, что ты делаешь с детьми? — усмехнулась шатенка, смотря на меня.       — Объясняю, что «зя», а что «низя». И первый пункт «зя»: подкалывать Эшли.       — Обалдеть, — рассмеялась Кэмпбелл. — Да ты мне нравишься всё больше. Может, всё же и есть у меня на тебя планы, — вновь попыталась сделать тон кокетки Эш, щёлкая по пластиковому носу Салли. После этого они оба залились смехом. Рука шатенки, которая в этот момент трепала Сала по волосам, резко соскользнула вниз, из-за чего верхняя застёжка протеза расстегнулась, но Фишер успешно этого не заметил. Я быстро вернул протез обратно, застёгивая сзади ремешки.       — Теряешь протез, чувак, — посмеялся я, но Салу было, видимо, не до смеха. Я слабо толкнул его в плечо, после чего увидел полные радости глаза, которые говорили спасибо и просто показывали, что всё в порядке. Этот вечер продолжился.

***

      — Народ, уже час ночи. Может, всё-таки уже будем ложиться спать? — предложил рыжий, который уже видел десятый сон в объятиях Нила.       — Поддерживаю, — согласился я, зевая и поднимая со своего плеча сонного Фишера. — Сал, так подозреваю, тоже не против отбоя.       Все поддержали эту идею, после чего Тодд и Нил соединили свои матрасы, что сделали и девушки, чтобы можно было шептаться перед тем, как уснуть. Сал лёг на кресло, которое мы ему перетащили чуть ближе к нашему кругу, и, снимая протез и делая своеобразную маску из одеяла, уголки которого соединялись за головой и были прижаты между ней и ручкой кресла, накрылся тем же одеялом. Подушку же он положил у ручки, чтобы был не такой резкий угол между ручкой кресла и седушкой. Я накрылся одеялом, допил вино из бокала и почти сразу уснул, так как этот вечер был ну очень насыщенным. Я не мог забыть и момента из него. Давно мы так не собирались все вместе, если не считать собраний по выходным. И знаете, засыпать, сознавая, что рядом с тобой слышится сопение твоих верных друзей, которые тоже в восторге от этой ночи, намного приятнее, чем одному в четырёх стенах. Даже шёпот Эшли и Мэйпл никак не мешал и не портил атмосферу, а наоборот заставлял ещё больше убедиться в том, что ты не один и кто-то точно думает и о тебе.       Я проснулся от задорно сказанных Эшли слов «Доброе утро, страна», после чего комната стала неожиданно слишком светлой, так как шатенка раздвинула шторы, давая возможность свету проникать в студию. Я вылез из-под тёплого одеяла и посмотрел на время. На часах было пол-одиннадцатого. Я рукой зачесал волосы назад, желая того же и Кэмпбелл, которая уже разбудила всех.       — Всем доброе, — сказал Моррисон, пытаясь вылезти из-под руки Нила. — Всё, встаём и убираем все матрасы.       Все лениво встали, начиная просыпаться. Из уст Трэвиса то и дело вылетали проклятия и маты, что заставляло усмехнуться. Но никаких признаков жизни не исходило от кресла, на котором спал Сал. Эшли пошла будить его, после чего с восторженным писком умиления срочно всех подозвала туда. От Эшли я иного и не ожидал. Мы подошли к креслу. Одеяло всё так же наполовину закрывает низ лица. Ноги свисают с левой ручки кресла. Одна из них не накрыта одеялом, и на ней красуется белый носок. Одна рука сползла с кресла и рукав мешковатой рубахи прекрасно заметен из-под одеяла. Его голубые волосы развалились на правой ручке кресла и немного упали на верхнюю часть лица, тем самым закрывая его самым. Салли всё ещё мирно спал, и даже громкий голос Эш, девятиэтажные маты Трэвиса и общее бурчание не могли его разбудить. Видимо, Фишер совсем вымотался. Все смотрели и улыбались, наблюдая за этим чудо-ребёнком. Теперь голубовласого все воспринимали за мальчика.       — Пора бы и его разбудить, — недовольно признал факт Трэвис.       — Сал, чувак, подъём, — я начал немного трясти голубоволосого, чтобы ему было легче проснуться. — Земля вызывает Фишера-младшего.       — Блин, — протянула Эшли. — Можно я его усыновлю?       Так прошло около минуты. Я боролся за то, чтобы Салли всё же проснулся, а тот лишь недовольно морщился и что-то бормотал, сопротивляясь и заставляя всех ещё шире улыбаться.       — Ларри, ну сегодня суббота! — крикнул, будто плача, Салли, накрываясь с головой одеялом и поворачиваясь к спинке кресла. — Я хочу спать! Пять минут и я встану!       — Нет, чувак, уже надо вставать.       — Но я хочу спать, — всё ещё пытался сопротивляться Салли. Его было безумно жалко, но правда уже желательно было встать. — Окей, — недовольно пробурчал голубоволосый и потянулся к спинке кресла, где на тот момент лежал протез. Но Эш что-то задумала, поэтому взяла защиту Салли себе прежде, чем рука Фишера добралась до спинки кресла. — А где? — с дрожью в голосе спросил Сал. Я решил не мешать Кэмпбелл. Всё же, возможно, у неё действительно зародился адекватный план. Сейчас ей доверились все, даже Тодд который вообще больше всех сомневался в том, что у этой девушки есть хоть одна извилина в мозгу. — Так, шутка тупая, — начал угрожать Салли, всё ещё ища протез. После этого голубовласый, придерживая одеяло у лица, сел, осматривая всех. — Эшли, отдай, — грозно, я бы сказал, приказал Фишер, измельчая Эш взглядом. От того милого голубоволосого мишки уже ничего не осталось. — Блин, ну пожалуйста, — уже начал умолять Фишер, бросая просящие помочь взгляды на всех присутствующих.       — Сначала покажи нам, как ты выглядишь без него, — на полном серьёзе, но всё же нежно, попросила Кэмпбелл. Я невольно узнал в её тоне маму.       — Вы совсем? — уже не сдерживался Фишер и посмотрел на меня. — Ларри, ну скажи ей, пожалуйста!       Голубовласый прожигал меня взглядом, а я в этот момент не хотел прерывать Эшли. Всё же теперь мы одна команда, поэтому никаких секретов друг от друга у нас быть не должно. Да и вообще, я хотел, чтобы Салли начал верить всем участникам группы, а не только мне. Мы все смотрели на Сала в ожидании его действий. И вот он уже томно вздохнул, готовясь к худшему, как я внезапно холодно сказал:       — Ладно, Эш, отдай ему протез.       — Что? Ну пусть покажет, — начала спорить Кэмпбелл, но я вырвал из её рук маску и дал её в руки Фишера. — Джонсон, ты, как обычно, всё испортил! Сам всё видел, а с другими не делишься? Или ты боишься увидеть то, что происходит у Сала с лицом?!       — Если вы не понимаете, что это следы трагедии, а не новый и очень загадочный фильм, в котором по щелчку пальцев можно разгадать все тайны, то почему вы пытаетесь носить звание друзей этого парня? Пусть он сам вам откроется, когда захочет этого. Зачем вы заставляете его это делать?       — Да, Эш, всё-таки план был тупой, — сказал Трэвис, идя к своему матрасу, чтобы убрать одеяло и подушки с него.       Все отошли от кресла, чтобы Сал мог без приключений надеть свой протез. Мне было, конечно, немного стыдно. Я обещал Фишеру, что здесь его будут все понимать, не будут приставать с допросами, а теперь Эшли устраивает такое. А я ещё и начал поддерживать её.       — Сал, прости, — сказал я, пока голубоволосый застёгивал ремни фиксации.       — За что? — не понял Салли.       — За то, что только что было.       — Я понимаю отчасти Эш. Это действительно интересно узнать, что происходит под маской у человека, который почти никогда её не снимает. Но всё же я ещё не готов показывать им своё лицо.       Сал посмотрел в сторону ребят, которые в этот момент складывали одеяла и подушки по пакетам. И я видел по глазам, что он улыбался. Улыбался мягко и нежно, как никто другой. Мне было приятно видеть, что эта ситуация его ни капли не задела. Мы пошли помогать всем остальным, чтобы не быть в стороне.