Моя жизнь — музыка, а музыка — в первую очередь ты

      К одиннадцати мы были полностью готовы. Мы уже сидели на креслах и продумывали второй куплет. Сал предлагал много вариантов, не многие из которых были проигнорированы. Каждая строчка была сотни и тысячи раз переделана, становясь всё идеальнее и идеальнее. Все пили кофе, кроме Фишера, который через трубочку предпочёл пить чай. Эшли бросала какие-то виноватые взгляды на Салли, но тот их не замечал, увлечённый работой. Я свой кофе давно допил, особо не церемонясь с ним. Мэйпл вчера купила одну лишнюю пиццу, чтобы та послужила для нас завтраком, потому голодными мы не остались. Одним словом, как и вечер, утро было прекрасным, и я даже не знал, что могло его испортить.       В час дня мы решили уже расходиться по домам. Второй куплет ещё не был готов, так как некоторые строчки нас всё же смущали, но всё же мы были довольны проделанной работой. На принтере Тодд распечатал каждому по листику с новым текстом, чтобы и в свободное время мы могли что-нибудь придумать. Мы с Салли вновь поехали на машине домой. Голубовласый засмотрелся в одну точку впереди, о чём-то думая. Наверное, он вспоминал всю эту ночь. Из окон в автомобиль проникал свежий воздух. На улице было, кстати говоря, по-летнему тепло, хотя сейчас была лишь середина мая.       — Кстати, Сал, а ты не забыл, что тебе ещё к экзаменам готовиться? — уточнил я у Фишера, который из-за моего голоса вышел из своих раздумий.       — Ну, да, — немного разочарованно ответил он. — И кто вообще придумал их?       — Согласен, — смеясь, поддержал я голубовласого. — И когда готовиться собираешься?       — Не знаю.       — Это как? Совсем уже с ума сошёл?       — Я не знаю, с чего начинать, — вздохнул Фишер, рассматривая красный свет светофора. — Там столько всего… взрыв мозга!       — Мы готовились всей группой, но в основном помогал всем Тодд.       — У меня в школе не у кого помощь просить, — Сал опустил взгляд в пол.       — Хочешь, я могу помочь. Всё равно мне делать нечего. Я же, вроде, что-то помню ещё, — усмехнулся я. Но я действительно хорошо сдал экзамены, правда, не продолжил обучение в каком-нибудь университете. У меня не было желания. Да и к тому же, у нас тогда образовалась полноценная группа, хотелось ей уделять всё своё время и ничему более.       — Было бы круто, — тихо сказал Салли. — Спасибо…       Спустя минут десять мы всё же доехали до наших Апартаментов. Салли весело вышел из машины и подошёл к багажнику, чтобы помочь мне донести до подвала одеяла. Я дал ему три пакета, а сам взял остальные четыре, закрыл багажник, и мы пошли к лифту. Когда мы зашли в здание, то у квартиры мистера Эддисона заметили Фишера-старшего, который что-то обеспокоенно спрашивал у владельца.       — Да откуда мне знать, где вы теряете своих детей? — не унимался Эддисон. После этих слов он пожелал мистеру Фишеру всего хорошего и закрыл почтовое отверстие в двери, из которых раньше были видны его глаза. Мужчина выровнялся и начал смотреть по сторонам, когда заметил наконец нас, стоящих у лифта в семью пакетами с одеялами.       — Ты где был?! — заорал Фишер-старший, подходя к Салу. — Я тебя искал, звонил тебе!       — Стоп, — сказал я, становясь между Салли и его отцом. Дверь лифта в этот момент открылась. — Сал, поезжай и занеси все одеяла в квартиру, а у нас, мистер Фишер, сейчас будет очень серьёзный разговор.       Салли затащил все пакеты в лифт и вставил карту в отверстие, после чего лифт закрылся и поехал на цокольный этаж. Мистер Фишер нахмурился, явно не довольный тем, что сейчас произошло.       — Ну, и о чём же Вы хотели поговорить? — без интереса спросил мужчина, обращаясь ко мне.       — Хорошо провели запой? — непринуждённо начал я наш разговор. Фишер покосился на меня, явно не ожидая подобного вопроса. — Вот знаете, в среду Сал мне в одиннадцать ночи, когда он по идее должен был уже спать, позвонил мне и попросил переночевать у меня пару дней. Он пришёл ко мне, после чего я попросил рассказать, что произошло. Вы хоть понимаете, что Вам бутылка важнее собственного ребёнка? Хотя, нет, не так, — резко прервал я свой вопрос. — Что более важно, вы хоть понимаете, что Вы обвиняете своего сына в том, что он не совершал?       — Не понимаю, о чём Вы говорите, — пытаясь спокойно это сделать, сказал Генри, но я чувствовал, что он как никто другой всё понял.       — Ну-ну… конечно. Так скажите теперь мне в лицо, что Сал — убийца Вашей жены. Давайте, — я встал напротив Фишера, смотря тому прямо в глаза. — Чего же Вы медлите?       — Вас не было рядом с нами в тот день. Вы ничего не знаете.       — Но Вы же тоже не гуляли с ними в тот день. Собака была бешеной. Она просто напала на этих двоих, — вполне спокойно начал я объяснять. — А вместо того, чтобы поддерживать своего сына, которому досталось больше, чем Вам, который видел, как собака разрывает на кусочки его мать, Вы пытаетесь ему вбить в голову тот факт, что лишь он виноват в этой смерти. Вы бы лучше спросили, как у Сала в школе. Там учителя — такие же люди, как и Вы. Они тоже закапывают у него таланты. А дети и вовсе отказываются принимать его в свои компании лишь из-за внешности. А что Сал? Он не знает, как постоять за самого себя, потому что Вы ещё до школы, видимо, заставили его думать, что он никчёмный. Всего хорошего, мистер Фишер, желаю Вам счастья с бутылкой коньяка! — сказал я, вызывая лифт и сразу заходя в него, спускаясь в подвал. Я был на грани наорать на первого встречного, потому пытался привести свои нервы в порядок перед тем, как лифт снова откроется. Меня просто выводило из себя это притворство мистера Фишера. Двери разъехались в стороны, и перед собой я заметил Сала, который был в ожидании того, как я расскажу, что же всё-таки там было. Я, ничего не говоря, вышел из лифта и зашёл в квартиру, где у дверей стояли все пакеты. Я сел на диван и включил телевизор, чтобы тот хоть что-нибудь говорил на фоне.       — Э… о чём вы говорили? — неуверенно спросил Сал, садясь рядом.       — О весёлом запое твоего отца, — нервно ответил я. — Всё будет нормально, не волнуйся.       — Хочешь, я сделаю тебе тёплое молоко с мёдом? — после этих слов его голос стал тише, будто он боялся меня. — Когда мне мама его делала, то сразу становилось спокойнее.       — Да, спасибо, — уже спокойно ответил я. Почему-то, когда Сал рядом, всегда становится лучше. Всё, что раздражает, начинает забываться, стоит лишь услышать голос этого парня. Сал взял из холодильника молоко, налил его в кастрюльку, добавил туда мёд и поставил на плиту. Спустя пару минут он добавил туда ещё сахара, хотя, наверное, было и так уже сладко, и через полминуты снял с огня кастрюлю, переливая этот напиток в большую кружку.       — Держи, — улыбаясь, передал мне молоко Салли. Я отпил немного, чтобы не обжечься. По телу разлилось приятное тепло, которое сопровождалось сладким привкусом мёда. Это, конечно, не еда профессионального шеф-повара, но всё же было очень вкусно и это действительно успокаивало. — Лучше? — всё так же улыбаясь, поинтересовался Сал. (Вспомнилась реклама Сникерса, сорь)       — Лучше, — ответил я, отпивая ещё немного.       — Ладно, я пойду вещи соберу, — уже как-то грустно оповестил меня Фишер, вставая и направляясь за своими вещами.       — Зачем?       — Ну я же говорил, что поживу здесь лишь до окончания запоя отца. Теперь он, вроде, в том настроении, чтобы я жил через стенку.       Голубовласый пытался улыбаться, но ничего не выходило. Выходила лишь какая-то кривая улыбка, по всей видимости, которая даже не была понятна через голос и глаза.       — Ты можешь остаться, — заверил я голубовласого. — Тебя никто не гонит.       — Я приношу проблемы, чувак, — уже вешая рюкзак на плечо, сказал Фишер. — Сейчас я заставил тебя нервничать из-за ситуации с отцом, потом экзамены, дальнейшее моё продвижение по жизни. Я… я не хочу, чтобы ты тратил на меня время.       — Если тебе отец сказал, что ты ходячая проблема, то будь уверен, что это не так. Для меня не в тягость помогать тебе.       — Я вот одного понять не могу, сколько бы я не думал, — сказал Сал, садясь рядом со мной и бросая пакет и рюкзак у дивана. — Зачем ты тягаешься со мной? Ты нашёл меня в школе и после этого я не помню такого момента, чтобы ты сказал мне разбираться самостоятельно или что я уже взрослый и сам вполне могу справиться. Просто зачем?       — Потому что в отличии от других людей я хочу, чтобы ты развивал свой талант. Это первая причина, — после этого я замолчал, продолжая пить молоко.       — А вторая?       — А вторая: все имеют шанс хоть раз жизни иметь человека, который готов помочь в любую минуту.       — Ты лучший, — с этими словами голубоволосый обвил своими руками мою шею, прижимаясь ко мне сильнее и сильнее. Я поставил чашку на стол, обнимая его в ответ. Никогда не думал, что когда-нибудь буду такой поддержкой для человека.

***

      Прошёл месяц. В конце мая мы с Салли усердно готовились к его экзаменам. Я помогал повторять ему всё, что нужно. Сал всё, что не понимал раньше, схватывал на лету, запоминая и применяя на практике. Всё это время он жил у меня. Мистер Фишер лишь пару раз звонил мне и спрашивал, как продвигаются дела. Но он всегда говорил со мной как-то напряжённо. Ну, это понятно, что я буду бесить Фишера-старшего после того, что наговорил ему. Но мне плевать. Если он не против того, чтобы Салли жил у меня, значит, никаких проблем быть не должно. Голубовласый с каждым днём становился всё живее. Теперь Сал в первый день нашей встречи — полная противоположность Салу, который состоит в нашей группе. Наша песня была готова ещё в начале лета. Кстати говоря, несмотря на всю эту сложную подготовку к экзаменам, которая занимала у нас с Фишером весь вечер, он как-то умудрялся ещё и продолжать писать нашу песню в свободное время, которое бралось у него непонятно откуда. Сал нам очень помогал. Возможно, если бы я так и не нашёл его, то не было бы и новой песни на туре.       Но вот настало время экзаменов. Они проходили в начале лета. Я был уверен, что Сал сдаст всё хорошо, но всё равно волновался. Но ведь главное — верить. После каждого экзамена Фишер был в приподнятом настроении, говоря, что он почти всё помнил и знал. Оставалось лишь ждать результатов и верить голубовласому. Перед каждой сдачей к нам даже приходил Тодд и по-своему проходился с Салом по всем вопросам, которые его мнению важны.       Кстати говоря, все в школе знали, что Сал — гитарист группы «Смысловая Фальсификация». Многие начали к нему приближаться, предлагали готовиться к экзаменам вместе, но Фишер отказывался. Даже начали делать комплименты его игре и вообще ему, но Салли в ответ лишь кивал или говорил «спасибо». На другое никто и не мог надеяться, даже на смущение, потому что Фишер не был глупым. Он понимал, что это лишь притворство.       И вот настал день, когда должны быть известны результаты. Эшли, Тодд, Нил и Трэвис пришли к нам, чтобы всем вместе посмотреть результаты. Моррисон на ноутбуке заходил на сайт, где были все баллы. Все сидели, как на дрожжах. Сал сидел рядом со мной и пил то самое молоко с мёдом, которое сейчас, к сожалению, не помогало. И вот рыжий сказал: «Смотрим». Все склонились над ноутбуком, кроме Фишера, который продолжал пить молоко.       — Чувак, да ты… — я сделал небольшую паузу, возможно, чтобы голубоволосый поволновался, — Да ты отлично сдал!       — Да? — наконец отстал от этой кружки с молоком Салли, выпрямляясь и подходя к ноутбуку.       — Нет, это рофл, блин, — посмеялся я. — Теперь никаких волнений и всякой подобной херни.       — Да, Сал, теперь ты полноценный человек. Разве что, осталось дождаться восемнадцатилетия, но это не проблема, — улыбаясь, похвалил Фишера Тодд, выключая ноутбук. — Теперь можно быть спокойными…       …Как я и говорил, прошёл уже месяц. Сегодня четырнадцатое июня, и мы всей группой едем по городам с концертами. Тур будет относительно большим: Нокфелл — Вашингтон — Нью-Йорк — Бостон — Кембридж. Мы решили ехать на минивэне. В нём семь мест и сидение водителя, так как переезды не такие длительные. Самый длинный длится около семи часов из Нокфелла в Вашингтон, но мы собираемся остаться на ночь в отеле Бьюкенена, после чего утром снова продолжим путь. Продюсер, менеджер, другие люди и инструменты поедут отдельно от нас.       Я проснулся под будильник в семь утра. Выключив создание дьявола, я быстро заправил кровать, переоделся, привёл хоть немного себя в порядок и пошёл будить Сала. Он, как обычно, спал на диване, уткнувшись в спинку дивана. Лично я не видел в таком положении ничего удобного, но Салли засыпал только так. Я сел на край дивана и начал трясти голубоволого.       — Сал, пора вставать. Сегодня начинается тур, — говорил я. На моё удивление Фишер сразу сел, протирая глаза и просыпаясь окончательно.       — Доброе утро, — улыбаясь, сказал Салли.       — Доброе. Слушай, а как ты так спишь, уткнувшись в спинку дивана? Это же неудобно.       — Зато кошмаров точно не будет, — посмеялся Фишер, вставая и складывая одеяло. — У меня складывается ощущение, что меня кто-то обнимает, когда я так сплю. Только не говори никому, — Сал посмотрел на меня, сдвинув брови к переносице, ясно давая понять, что это его секрет.       — Даже не собирался. Мне просто было интересно. Так, что на завтрак будешь? — я решил перевести тему на еду.       — Дай подумать, — сказал Сал, кладя одеяло в диван (ну знаете, эти диваны-раскладушки). — Давай сегодня яичницу с беконом. У нас же есть бекон?       — Есть, — посмеялся я, принимаясь за завтрак.

***

      — Так, ты всё взял? — спрашивал я Сала, когда мы собирали свои вещи по чемоданам, так как вчера мы успешно скинули это дело на сегодня. На часах уже было двенадцать часов, а встречаемся у студии мы в полпервого.       — Вроде, всё.       — Так вроде или всё?       — Всё! — раздражённо ответил голубовласый, так как это вопрос я задавал за сегодня уже не в первый раз.       — Ладно, верю, — сказал я, закрывая свой чемодан. — Может, взять что-нибудь перекусить? Как-никак, а сегодня будем ехать часа четыре.       Я взял телефон и позвонил Тодду, чтобы спросить, стоит брать что-то или нет. Рыжий сказал, что они с Нилом берут, а мы как хотим. Я пожал плечами, завершая вызов и кладя телефон в рюкзак.       — Короче, выезжаем сейчас, так как нам нужно ещё в магазин. Купим чего-нибудь на дорогу.       — Чипсы? — спросил Фишер, и его глаза сразу засверкали от счастья. Голубовласый очень любил чипсы и никогда от них не мог отказаться.       — Возможно, — рассмеялся я. — После этого не говори, что мы обходимся с тобой, как с маленьким! Но вообще, нам надо взять ещё чего-нибудь более питательного, чипсами же не наешься. Печенья возьмём ещё и напитки. Всё, пошли.       Мы поднялись на первый этаж, отдали карточки Эддисону, чтобы не потерять их, и, положив чемоданы в багажник автомобиля, сели и поехали. По дороге мы зашли в магазин, купили всяких вкусностей, по паре пачек каждой, и снова двинулись к студии. Возле высокого здания стоял наш минивэн и несколько человек. Я припарковал машину и позвонил своему другу, который обещал заехать за моей машиной и привезти её обратно к Апартаментам. Сал тем временем уже вовсю смеялся с Эшли и Трэвисом, которые давно поставили свои чемоданы в транспорт и теперь ждали остальных. Я поздоровался с ребятами, после чего смех не стихал ни на секунду. Чуть позже подошла Мэйпл с Нилом и Тоддом. Мы сделали пару фоток, мол, уже начинаем тур, после чего сели на минивэн, в котором уже сидел наш водитель и стояли чемоданы, и поехали. В минивэне места располагаются в три ряда. На первом ряду сидели Нил и Тодд, на втором — Мэйпл и Эшли, а на третьем — я, Сал и Трэвис. Сал и Трэвис сидели у окон, а я посередине, потому что, как выразился Фелпс: «Мелкие всегда у окна должны сидеть, а ты, Джонсон, столб». В общем, выбора особого у меня не было. Я рисовал в своём скетчбуке. Я всегда это делаю, когда мне скучно, хотя не многие об этом знают. Трэвис был в шоке, что такой, как я, вообще может рисовать такую красоту, все остальные знали об этом, кроме Сала, который уже вовсю рассматривал остальные рисунки. Я видел восторг в его глазах, который, конечно, доказывал, что Фишеру нравится. После того, как скетчбук был полностью изучен, голубоволосый вставил в уши наушники и больше не отводил взгляд от окна. Вот уже как полчаса Салли не двигался, лишь дёргался, когда на дороге встречались кочки. Его лицо было повернуто к окну, поэтому глаз я не видел. Но всё же мне было интересно, спит он или же нет. Я наклонился к нему, заглядывая в отверстия в протезе. Глаза были закрыты. Я понял, что Салли уснул. Мне же только на руку, давно хотел кое-что узнать…