Моя жизнь — музыка, а музыка — в первую очередь ты

      Спустя пару минут борьбы с самим собой я всё же решил покончить с этим. Я повернулся, чтобы узнать, что мешает моему сну, и увидел Сала, который смотрел на меня своими большими глазами, которые от испуга расширились ещё больше. Голубовласый лежал достаточно близко, из чего я понял, что я ощущал его дыхание.       — Сал? — уточнил я.       — А, прости, — виновато и немного рассеянно произнёс Фишер, отодвигая свою подушку ближе к противоположному краю. Сам он тоже лёг подальше от меня, закрыл одеялом глаза и сказал: — Я забыл, что сплю не один. Это случайно вышло.       Салли закрыл глаза и сделал вид, что собирается уснуть. Я решил узнать, сколько же сейчас времени, поэтому потянулся к столику, на котором лежал мой телефон. Включив гаджет, экран резко стал очень светлым, из-за чего я я поморщился и, заметив, что сейчас двенадцать ночи, быстро выключил телефон и положил его обратно. И чего Фишеру не спится так поздно? И тут я вспомнил кое-что, глядя, как Сал утыкается носом в одеяло.

…Зато кошмаров точно не будет. У меня складывается ощущение, что меня кто-то обнимает, когда я так сплю…

      Теперь мне всё стало понятно. Эта кровать соединялась со стеной лишь изголовьем. По краям же стен или каких-либо перегородок нет. Скорее всего, Сал проснулся недавно от кошмара и не нашёл ничего более подходящего, чем моя спина. Ему нужно было ощущение, что кто-то есть рядом. Я лёг ближе к Салли и прижал его голову к себе, обнимая. Подбородком я уткнулся в лоб Фишера. Голубовласый поднял голову, смотря на меня, после чего он улыбнулся и прижался ещё сильнее ко мне, улыбаясь. И пусть теперь это горячее дыхание будет чувствоваться всю оставшуюся ночь, теперь мне было приятно, потому что теперь я знал, чьё это дыхание. Я уже привык к этой тишине и этим ощущениям, как вдруг услышал очень тихо сказанные слова:       — Ты лучший.       Не знаю, почему, но из-за этих слов я лишь ещё шире улыбнулся и сразу уснул. Иногда я чувствовал, что Сал немного двигался в моих объятиях, как-то опустился, утыкаясь мне в грудь, но мне было до мурашек приятно. Я чувствовал, как мне в грудь утыкается немного шершавый из-за шрамов нос, как небольшие кулаки будто пытаются меня отодвинуть, но на самом деле Салу просто так удобно лежать. Это были незабываемые ощущения.       Но ведь всё когда-нибудь кончается.       В без пятнадцати семь утра, как и должен был, прозвенел будильник. Я услышал знакомые и недовольные бурчания рядом с собой. Сал начал прижиматься ко мне ещё сильнее, видимо, чтобы спастись от этого неприятного звука, который не даёт продолжить спать. От этих копошений прямо в моих объятиях мне было щекотно, из-за чего я тихо смеялся, пытаясь дотянуться до чёртового телефона. Всё же я сдался, поэтому сел на край кровати и преспокойно выключил будильник. Я оделся и пошёл поднимать Сала, который, как и обычно, не выспался.       — Всё, подъём, — сказал я, отбирая одеяло у Фишера.       — Пять минут? — не сдавался Сал, закрывая глаза руками. Я в этот момент раздвинул шторы, из-за чего комната сразу стала светлой.       — Даже не пытайся. Нам ещё в магазин надо сходить за чем-нибудь на дорогу.       Фишер встал, и мы начали собираться. Сегодня весь персонал работает с семи утра, так как нам надо выехать из города хотя бы в часов десять утра. Конечно, это было за отдельную плату. Никто не был бы согласен на подобное ради каких-то семи придурков, которые вроде как популярны, хах. В семь часов мы заказали завтрак, а пока мы его ждали, к нам пришли Эшли и Мэйпл.       — Привет, как спалось? — как обычно, на позитиве спросила Кэмпбелл, заходя к нам в комнату и запрыгивая на кровать, где в этот момент сидел и Сал. Фишер без моей помощи не мог взобраться на неё, поэтому он предпочитал всё время там сидеть и доедать остатки чипсов, просматривая что-то в телефоне. На нём уже был протез.       — Хорошо, — ответил я, ловя на себе смущённый взгляд Салли. — А как вам обеим?       — Эшли меня с кровати чуть не скинула ночью, — пожаловалась Мэйпл, закатывая глаза и оставаясь в косяке двери, ведущей в спальню. — У нас такая же кровать, как и у вас, прикинь. И ей было мало места.       — Мой великий Я требует больше пространства, — сказала Кэмпбелл, заглядывая в телефон голубоволого. Фишер ладонью отодвинул лицо шатенки, чтобы не подсматривала. — Эй! Да что ты там смотришь?! — закричала Эшли.       — Точно не то, что ты думаешь, — посмеялся Сал, понимая, что уже всплыло в голове у Кэмпбелл. — И вообще-то, некрасиво лезть в чужие дела.       Через минут десять девушки ушли, поскольку нам уже привезли завтрак, значит, они тоже должны были скоро получить свою еду. Мы с Салом сели на диван в гостиной и включили телевизор. Стояла гробовая тишина, которую пытался хоть как-то разбавить ведущий передачи, но всё равно хотелось её быстрее закончить, только никто не знал, как.       — Прости за то, что было ночью. И спасибо, — наконец закончил эту тишину Фишер, хоть это и было сказано тихо.       — Тебе кошмар приснился? — спросил я, в ответ получая краткий кивок в знак согласия. — Ничего. Обнять человека — это не сложно, — посмеялся я и услышал смешок рядом с собой. Я посмотрел на Фишера, который в этот момент улыбался всеми тридцатью двумя. — Ешь давай. Ближайшие пять или шесть часов по-любому есть не будем, кроме чипсов и печенья.       — Ну, хочешь, можешь есть только печенье. С чипсами я и сам справлюсь, — серьёзным тоном произнёс Салли, но после сорвался на смех.       Уже в восемь мы с Салом пошли в магазин. Надо было хорошенько закупиться, чтобы ещё и на следующий переезд хватило. Тем более, здесь были достаточно низкие цены, что не могло не радовать. К нам присоединились и Тодд с Нилом, которые тоже вчера не сдержались и разобрались с едой «до Вашингтона». Но они как-то странно смотрели на нас, и когда Сал как-то разогнался, я треснул рыжего по затылку.       — Не думай лишнего, идиот. И парню тоже своему скажи, — прошептал я, но Моррисон всё прекрасно слышал. Парень лишь поправил очки и кивнул, смеясь. Оказывается, он лишь кажется умным.       В магазине оказался огромный стенд с чипсами, поэтому Салли долго удивлялся и радовался, а потом минут десять выбирал. Мы договорились, что берём не больше шести пачек, но что-то пошло не так, и Фишер начал вести себя, как ребёнок, говоря, что он не уйдёт отсюда, пока мы не купим восемь, которые он выбрал. Бюджет у нас был общий, так как и живём мы вместе. Короче, пришлось согласиться, потому что Тодда с Нилом мы уже достали. Кроме чипсов и печенья, мы взяли ещё четыре бутылки колы, по одной до каждого города. Но если не хватит, то купим ещё.       — Пиздец, Сал, это у нас не на два переезда. Это до конца тура, как минимум.       — Нет, это на две, — запротестовал Фишер.       — Нет, это до конца тура. Как у тебя ещё изжоги нет?       — А я говорю, что до конца тура нам не хватит. Как минимум по две пачки мы съедим в течении каждого переезда, а потом ещё и в отеле захочется.       — А если в отеле не есть их, то хватит до конца тура. У нас там четыре переезда, и если во время каждого есть по две пачки, то как раз хватит на весь тур. А на обратный путь прикупим ещё, — продумывал я план.       — Нет, я тебе говорю! — продолжал Сал. — Вчера ты тоже говорил, что ничего есть не будем, мол, на завтра. В итоге, кто сожрал всё печенье?       — А кто сожрал все чипсы? — начал обвинять я Салли.       — У вас такой интеллектуальный спор, просто балдею, — ввязался в этот разговор Тодд, который сразу же засмеялся с Нилом. — Нил, у нас даже таких споров не было!       — Слушай, очкарик, а не прикрыть ли тебе ротик? — грозно посмотрев на Моррисона, спросил я. — Ты видишь, я тут ребёнка переспорить не могу?       — Я не ребёнок! — воскликнул Сал. — Мне семнадцать уже, вообще-то.       — А ведёшь себя, как дитя малое. Шести пачек ему бы не хватило на две поездки!       — Да, не хватило бы, — тихо пробурчал Салли. До этого мы шли рядом, а теперь Фишер стал идти возле Нила. Теперь нас разделяли Тодд и темнокожий.       — Обиделся… — так же тихо пробурчал я. Тем временем рыжий и Нил чуть не падали со смеху. — Чего ржёте?!       — Потому что вы никогда не ссорились, а теперь поссорились из-за какой-то ерунды, — объяснил Нил. — Нет, ну правда.       — Он первый начал, — всё ещё бурчал Фишер.       Я закатил глаза, продолжая идти молча. Тодд и Нил перестали смеяться, понимая, что мы вполне серьёзно поссорились из-за чипсов. Мы шли, не говоря друг с другом. Я был в обиде на Сала, Фишер — на меня, а Моррисон с Нилом просто считали, что сейчас не подходящий момент для каких-либо разговоров. Парни, видимо, не выдержали этой тишины, поэтому обогнали нас, начиная идти вперёди и что-то бурно обсуждать. Несмотря на это, мы с Салом не стали приближаться друг к другу, из-за чего нас до сих пор разъединили полтора метра. Фишер начал тоже разгоняться, потому что идти со мной, похоже, не желал. Я начал его догонять, в то время как голубоволосый увеличивал скорость шага. В какой-то момент он достаточно громко сказал: «Да отстань ты!», и сорвался на бег, обгоняя заодно ещё и пребывающий в шоке от происходящей ситуации Тодда и Нила, которые резко замолчали. Теперь Сал шёл быстрым шагом перед голубками, а я шёл рядом с ними. Моррисон вновь ввёл в эту игру свой взгляд, давая мне понять, что я идиот.       — Жалко тебе было купить эти восемь пачек? — спросил Тодд. — Там же всё дёшево было!       — Слушай, не лезь, — съязвил я, после чего почувствовал сильный подзатыльник. Обернувшись, я увидел Нила, брови которого были у переносицы, а глаза были строгими, как у учителя.       — Он обиделся не из-за чипсов, дурак, — сказал темнокожий. — Ему обидно, что ты, Джонсон, назвал его ребёнком, — после этого он помолчал, но после добавил: — Но блин, зажмотил чипсы. Это тоже как-то тупо.       Я отпихнул от себя обоих, чтобы не мешали спокойно идти к отелю. Нашлись советчики! Если Сал не может себя вести нормально, то это лишь его проблемы, но никак не мои. Я шёл, смотря в затылок Фишеру. Появилось желание просто обнять и извиниться. Но я упорно боролся с собой, чтобы снова не ускорить шаг и не сказать «Прости». Сзади шептались Тодд с Нилом, что ещё больше заставляло пойти и извиниться. Но с другой стороны, я тоже виноват. Я понимал, что Салу не нравится, когда его называют ребёнком. Я ещё и сорвался, начиная ссору. Я подбежал к голубоволосому, кладя руку ему на плечо, но Фишер дёрнул плечом, давая понять, что не намерен терпеть меня. Я звал его, но Салли всё мастерски игнорировал, продолжая идти дальше, якобы в одиночку.       — Ну, Сал, прости, — сказал я, наконец. — Я был не прав.       — Ещё как прав! — продолжал обижаться Фишер. — Я же ребёнок, который обиделся из-за чипсов!..       — Ну прости. Хочешь, эти чипсы будут на две поездки? — тихо посмеялся я.       — Нет, — твёрдо и холодно ответил Сал, снова ускоряя шаг.       — А если подумать? — спросил я, подбрасывая рукой волосы Салли. — Заметь, вполне неплохое вознаграждение за то, что ты меня прощаешь.       — Нет! «Нет», значит, что я точно уверен в том, что я отказываюсь от этого предложения.       — Как хочешь, тогда все чипсы мои, — сказал я и вернулся к Тодду с Нилом, подключаясь к их разговору. Фишер через пару минут «случайно» начал идти на нашем уровне, рядом со мной. Он, не поворачиваясь ко мне, тихо спросил:       — Ты серьёзно?       — Вполне. Все чипсы мои, если ты не простишь меня.       — Это вроде шантажа? — усмехнулся Салли.       — Ну да.       — Ладно, я прощу тебя, если ты признаешь, что во-первых, я не ребёнок, а во-вторых, этих чипсов нам не хватит на весь тур.       — Я признаю… — начал я тихо, но Сал меня перебил.       — Громче, чтобы и Тодд с Нилом слышали, — приказал он, косясь в сторону мило болтающих голубков.       — Я признаю, что Сал — не ребёнок, а ещё этих чипсов, что мы купили, не хватит на весь тур, — сказал я, что рыжий и Нил обернулись, смотря на меня и довольного Фишера, который поднял нос вверх и шагал рядом со мной.       — Дураки… — сделал вывод Тодд, смеясь.

***

      Мы уже садились на минивэн. Чемоданы уже в автобусе, а Марго провожает нас, говоря, что ждёт нас, когда мы будем возвращаться. Хах, она ждёт денег, я так подозреваю. Мы заняли места, после чего водитель убедился, что мы готовы, и транспорт двинулся с места. Салли вновь использовал наушники, чтобы слушать музыку. Его глаза были закрыты, но я знал, что он просто наслаждается чувством езды, а не спит. Я отобрал один наушник у него, на что Фишер посмотрел на меня непонимающе, но потом ему стало без разницы, и он, положив голову мне на плечо, наблюдал за тем, как высокие здания «убегают» из нашего поля зрения. Мы вновь уезжали из города. Завтра утром нас ждёт первый концерт в этом туре, а для Сала вообще самый первый концерт. Сегодня нам выдадут всю одежду, которую нам выбрали для этого концерта, потом весь вечер мы будем свободны. Мэйпл делает истории для социальных сетей, что мы уже едем. Мы с Салом сделали жесты «козы», после чего тупо игнорировали все попытки девушек заставить нас сделать ещё что-нибудь. Но в конце концов, Фишер сдался и сделал что-то на подобии слоумо волосами, при этом подставляя нарисованную только что на бумаге улыбочку ко рту протеза. Мэйпл сняла это на видео, после чего замедлила съёмку и выложила во все социальные сети с описанием «Наш милый, маленький гитарист». Сал, когда лазил в телефоне, заметил эту запись и потянул Мэйпл за волосы. Но в комментариях все были в восторге и писали, что уже ждут не дождутся, когда мы приедем в Вашингтон. Все ждали встречи с нами и особенно Салом. Одним словом, нам было весело. Так же мы с Фишером снова спели дуэтом одну песню, но Эш втихаря записала это на видео и отправила Мэйпл, которая выложила это в ВК. В Инстаграм не успела. Голубоволосый хотел попросить у Кэмпбелл сок, но заметил, как Мэйпл уже пишет описание к посту. Короче говоря, я сам в шоке, как она ещё не лишилась волос. Но фанаты, Эшли, Мэйпл, Тодд, Нил и даже Трэвис были довольны, кроме нас с Салом. Мы сидели и, после того случая с дуэтом, ни с кем не общались, чисто игнорируя факт их существования. Салли шумно ел чипсы, ну, в принципе, он всегда так делает, а я слушал музыку в его наушниках. Но вскоре мы уже все делали новое совместное селфи… на них же невозможно обижаться. Особенно, когда Эш поворачивается к нам и начинает гладить Сала по волосам, уговаривая на последнее видео. Трэвис и голубки что-то отдельно обсуждали, иногда смеясь или сидя с серьёзными лицами. У них своя идиллия, хах. А мы на своей волне.       Салли много смеялся. Не помню его таким в нашу первую встречу. Я готов хоть сотню лет смотреть просто за тем, как он наслаждается от того, как Эшли щекочет его шею, как он тягает Мэйпл за волосы, когда она снова без спросу снимает его и выкладывает в сети, как Фишер улыбается, слушая музыку и кладя голову на моё плечо. Однозначно, этот тур оставит лишь самые приятные воспоминания. И когда-нибудь, когда мы с Фишером будем наедине, вечером, когда звёзды будут падать за окном, мы будем вспоминать эти дни с улыбками на лицах и думать, что лучшее, что произошло в наших жизнях — наша встреча. Ведь нас окружает столько людей, но жизнь свела именно нас и не зря. Теперь я не представляю свою жизнь без Сала. Я не могу предствить, каким бы был этот тур без него. Я бы не видел наполненные радостью и счастьем глаза этого парня, не слышал бы по утрам его недовольного бурчания, не понял бы, что это так приятно обнимать других людей, когда они больше всего в этом нуждаются. У меня бы просто не было лучшего друга на всю жизнь…