Моя жизнь — музыка, а музыка — в первую очередь ты

      И вот мы в Вашингтоне. Высоченные здания, куча машин, яркое солнце, освещающее всё вокруг. В приоткрытое окно дует ветерок, который приподнимает голубые волосы, обладатель которых закрыл глаза, наслаждаясь этим порывом воздуха, который проникает под протез через отверстия для глаз. Мы уже собрали свои вещи и лишь ждали, когда водитель с облегчением объявит, что мы на месте. Голубовласый что-то напевал себе под нос, что слышал лишь я, Эшли уже не могла дождаться, когда мы выйдем из этого тесного микроавтобуса, Трэвис смеялся с Тоддом, а Нил положил голову на плечо рыжего, так же ожидая остановки. Все были в ожидании.       — Приехали, — на последнем воздыхании объявил водитель, открывая двери. — Свобода ждёт!       Мы быстро взяли чемоданы и с криками радости вышли из минивэна. Этот переезд показался нам очень длинным. Мне страшно представить, что будет, когда мы будем возвращаться домой, ведь там уже мы будем ехать не по три — четыре часа, а по шесть — семь, а то и по восемь — девять. Но я старался не думать об этом. Со всех сторон показались фанаты, но мы успешно пробрались в отель и, быстро взяв ключи у владельца, который даже не успел поздароваться с нами, мы отправились в номера. Очень хотелось уже лечь на кровать и забыть обо всём, но…       — Стоп, — сказал какой-то мужчина, за которым стояло ещё человека три с коробками. — Сначала получите костюмы, а потом пойдёте в номера.       Мы поняли, что это «тот самый чувак», о котором говорил Тодд Трэвису, пока мы ехали сюда. Этот человек просто отдаст нам костюмы и будет следить за всем, что происходит на сцене вместе с продюсером и другими важными лицами. Мы быстро получили пакеты с одеждой и двинулись к комнатам. Мы видели лишь свои костюмы, потому мне было интересно, в чём будут остальные. Но одно я знал точно: все будут в красно-чёрной одежде. Мы решили сделать так, для разнообразия, так сказать. Мы с Салом зашли в наш номер. Гостиная, диван, телевизор, стол, дверь на балкон и в спальню. Мы снова забили на гостиную и направились быстрее в спальню, чтобы развалиться на кровати и не давать другому места. Я добежал первый и лёг звездой на постель, смеясь, когда Сал сидел рядом и пытался меня подвинуть. Всё же я подвинулся, и Фишер тоже смог лечь. Эта кровать была почему-то не такой большой как в прошлом отеле, но всё равно места было достаточно для двух человек. Сал сразу засел в телефоне, улыбаясь. Он смотрел что-то точно весёлое. Я тоже лёг на спину и подвинул голову ближе к голове Салли, смотря вместе с ним мемы и смеясь вместе с ним. Но вскоре стало скучновато, поэтому мы позвали к себе и остальных. Тодд с Нилом предпочли остаться наедине в своём номере, а все остальные с радостью пришли к нам. Я, Сал и Мэйпл сидели на кровати, а Трэвис и Эшли сели в кресла, которые так же были в этой спальне. Мы просто обсуждали всё подряд. Мы сделали ещё кучу фоток, которые выложили в социальные сети. На одной из них Сал обнимает меня одной рукой, а все остальные сидят на полу и указывают на нас руками, а я делаю усы из волос Фишера. Получилось смешно. Но было смешнее, пока мы делали эту фотку. Эшли, садясь на пол, ударила случайно локтем Фелпса по голове. Мы даже удивились, что блондин посмеялся вместо того, чтобы убить Эш. В итоге, они смеялись минут пять и только потом мы смогли сделать эту фотку.       Мы очень долго сидели у нас в номере, разговаривая, играя, просто балуясь, как дети. Мы много смеялись, даже провели прямой эфир в Инстаграме, где нас с Салом снова заставили петь дуэтом. Писали, что мы с Фишером смешно выглядим, когда стоим рядом. Ну представь: стоит почти двухметровый столб и мелкий парень. Реально можно посмеяться. Эшли заплела Салли достаточно толстую косу, а Фишер ей в ответ сделал высокий хвост с косами в нём. Я не разрешил делать что-либо с моими волосами, хотя Сал всё равно пытался. Уже было восемь вечера. Мы давно поужинали и сейчас сидели все вместе в гостиной. Тодд с Нилом так и не присоединились к нам, ну и ладно. Они молодая пара, которая приехала в Вашингтон. Зачем им какие-то друзья? Эшли вздохнула и сказала:       — Скоро темнеть будет. Может, по городу погуляем? Мне мама сказала, что в Вашингтоне красивые ночи.       — Я не против, — согласился Трэвис. Мы с Салом и Мэйпл тоже кивнули.       — Надо и Тодда с Нилом позвать. Они в любом случае согласятся, — сказала Мэйпл. — Это же так романтично!       Эшли позвонила Тодду, предлагая им погулять с нами. Парни согласились, говоря, что будут на выходе из отеля через минут пятнадцать. Все решили переодеться, так как вечером не так тепло, как днём. Все ушли, оставляя нас с Салом обоих в номере. Я надел чёрные джинсы с дырками и достаточно тёплую кофту жёлтого цвета с воротником. На Сале были синие джинсы, красная, немного большая ему футболка и джинсовая куртка. Мы быстро обули кроссовки и пошли к соседним номерам, где жили Эш, Мэйпл и Трэвис. Номер Тодда с Нилом на этаж ниже. Спустя пару минут вышли девушки. Мэйпл что-то пыталась доказать Кэмпбелл. На сероволосой были чёрные джинсы и тонкий белый свитер. После неё вышла и Эш, на которой было платье с длинными рукавами и колготы. Я лишь ударил себя по лбу.       — Эш, мы же решили, что вечером будет прохладно! — сказал я.       — Эти колготы тёплые. Я не замёрзну, — запротестовала Кэмпбелл. Я уже понял, что она просто хотела хорошо выглядеть перед фанатами, поэтому забил. Станет холодно — сама будет виновата.       Вскоре вышел и Трэвис в лиловой кофте и джинсах. В его руках был бомбер на всякий случай, по всей видимости. Увидев Эшли, он лишь закатил глаза, ничего не говоря и понимая, что бесполезно протестовать, после чего мы пошли на улицу, где нас уже должны были ждать и голубки. Так и оказалось. Они уже мило смеялись вместе, стоя возле входа в отель. Мы помахали им, после чего все вместе двинулись к мостовой. Тодд сказал, что уже был здесь, поэтому он нас и вёл.       Большой город, который начинает темнеть. Небо на горизонте уже немного порозовело, потому мы спешили со всех ног, чтобы встретить закат у мостовой. Несколько наших фанатов шли с нами, так как они совершенно случайно нас встретили, а мы как-то и не против пообщаться с ними. Многие подходили к Салу, говорили с ним, как со старым знакомым. Голубовласый соглашался на все объятия и комплементы, из-за чего приходилось его поторапливать.       — Сал, у нас мало времени, — говорил я, пока Фишер опять обнимал кого-то.       — Ты такой зануда, — недовольно бурчал Салли, но всё же шёл за мной. — А меня до этого никто не обнимал, в отличии от некоторых.       — Пообнимаетесь на мостовой. Смотри, небо уже скоро полностью будет розовым.       Фишер вновь догонял меня, идя рядом. Мы все спешили. И вот уже виднеются перила. Мы сорвались на бег. Сал не успевал ни за кем, поэтому я взял его за руку, чтобы он тоже бежал быстрее. Голубовласый смеялся, а когда мы всё же добежали, замолчал, садясь на перила. Все стояли и смотрели, как солнце катится за горизонт, как голубые волны становятся жёлто-розово-красными. Эшли прыгала на месте, греясь. Но что больше всего нас удивило, так это то, что Трэвис накинул ей на плечи свой бомбер. Эш посмеялась, благодаря. Блондин улыбнулся в ответ, вставая рядом с ней. Вот уж не знал, что в таком, как Фелпс, могут быть такие тёплые чувства. Но всё же Кэмпбелл уже занята. Думаю, для него это не будет проблемой. Салли не отводил взгляд от захода солнца. На его волосах отсвечивались последние лучи солнца, а коса была уже не такой аккуратной. Нил обнимал сзади Тодда, кладя голову на рыжую макушку мужа. Они о чём-то тихо говорили, что мне не было слышно, но всё равно было понятно, что это какие-то нежности, судя по какой-то смущённой улыбке Моррисона. Он буквально плавится в объятиях темнокожего. Мэйпл завороженно наблюдала за закатом в стороне от всех. Она думала о чём-то своём. Возможно, о своей любви, которой здесь, к сожалению, нет, а возможно, вспоминала что-то. Одним словом, у всех в голове была лишь любовь, кроме меня. Я смотрел на Сала, который наклонил уже голову на бок и тоже думал о своём. Иногда мне интересно, что со мной не так? Почему я никогда не думаю о том, что так важно в жизни? У меня в голове лишь музыка почему-то. Но в то же время, эти мысли о любви, о чём-то важном для счастья на всю жизнь бессмысленны, ведь нет ещё такого человека. Лишь Сал — парень, без которого моя жизнь просто не представляется. Он мне, как младший брат, которого у меня нет. Мне нравится о нём заботится. Только о нём мне можно и думать, пока Трэвис думает о своей, возможно, давней любви к неумолкающей Эш, пока Нил шепчет нежности Тодду, а Мэйпл скучает по оставшейся в Нокфелле любви. А о чём думает Фишер, мне неизвестно. Такое ощущение, будто Салли — отдельный вид науки, ещё не открытый учёными со всех сторон. Но мне так хочется понимать лишь по взгляду о том, что он думает.       — Такой красивый закат, — прошептал Сал, чтобы не нарушать эту атмосферу. — Никогда таких не видел.       — Согласен.       — Все занимают мысли любимыми людьми, а мы с тобой одиночки, — тихо усмехнулся Салли.       — Ты так смотрел на заход солнца, что я уже решил, что ты тоже любишь кого-то.       Фишер снова отвернулся к небу, где уже почти не было видно этого солнца. Сейчас всё выглядело так, будто скоро настанет конец света. Сал после моих слов ничего не говорил. Кажется, он не хочет делиться со мной этим. Возможно, Фишеру стало немного грустно, что у него нет такого человека, о котором он мог бы думать в этот момент. Иногда это действительно обидно, что все вокруг влюблены, любят, живут, окутанные надеждами на будущее, а ты ходишь один и представляешь, как и ты будешь счастлив когда-нибудь.       Солнца больше не было, но небо оставалось розовым, всё ещё провожая небесное светило. Облака выглядели, как сладкая вата из парка развлечений, а вода реки блестела, будто туда бросили несколько тонн палеток. Сал смотрел уже куда-то в пустоту, задумавшись, пока все наши начали движение. Фишер услышал суету и, выходя из своих мыслей, слез с перил. Мы подошли к ребятам, обмениваясь впечатлениями. С лица Моррисона не сходила мягкая улыбка, а на щеках Трэвиса виднелся слабый румянец. Эшли была в приподнятом настроении, но более спокойной, чем обычно, а Мэйпл как-то погрустнела. Сзади кто-то похлопал меня по плечу. За мной стояла чуть выше Сала девушка с яркими розовыми волосами.       — А можно личный вопрос? — спросила она своим тонким голосом.       — Ну, смотря, на сколько личный, — сказал я.       — Вы с Салом встречаетесь? — у девушки загорелись глаза, а её улыбка на лице стала ещё шире. Услышав такой вопрос, Фишер, стоящий рядом со мной, повернулся, не понимая, что только что произошло.       — Нет, — уверенно ответил я. — Мы просто друзья, — усмехнулся я, замечая, что Салли молча кивнул, соглашаясь с моим ответом.       — Просто вы так классно смотритесь вместе, — объясняла розоволосая. — А ещё так ладите, что многие решили, что вы пара.       — У людей бурная фантазия. Да, Сал? — спросил я.       — Д-да, — смущённо ответил голубоволосый, отворачиваясь. Ему точно не понравился этот вопрос.       Девушка ушла, пожимая плечами, после чего мы с Фишером отошли от нашей компании.       — И как вообще можно было о таком подумать? — смеялся я, так как находил эту ситуацию смешной.       — Я тоже в шоке, — смеялся вместе со мной Сал, но почему-то мне этот смех казался… притворным? Ну, не было такого ощущения, будто он смеётся, потому что ему этого хочется. Кажется, вопрос его окончательно засмущал.       Через минут двадцать мы решили возвращаться в отель. Хотя, завтра мы могли спать, сколько захотим. Концерт у нас лишь в семь вечера, а на репетицию мы собираемся в час дня. Но я всё равно на всякий случай уже навёл будильник на двенадцать часов, чтобы уж точно не проспать.       Мы с Фишером, немного уставшие, зашли в наш номер. Часы уже показывали девять вечера, но спать ещё не хотелось потому мы сели на диван в гостиной и включили телевизор. Шёл какой-то боевик, который мы и оставили. Всё было тихо. Я сидел в телефоне, а Сал смотрел телевизор. Но в какой-то момент я услышал шуршание, которое доносилось со стороны Салли. Я повернулся и увидел, как Фишер открывает пачку чипсов.       — Сал! — крикнул я, отбирая пачку. — Это на дорогу!       — Одна пачка — не потеря.       — Да, правда, потом эта одна пачка станет двумя, тремя, да?       — Нет, — невинно сказал голубовласый, потянувшись за пачкой, которую я поднял вверх. — Я правда только одну.       — Ладно, ешь, — сказал я, после чего перетащил чемодан, из которого как раз Сал и взял эту пачку, ближе к себе, чтобы больше Фишер не брал еду на дорогу.

***

      Взгляд мельком пробежал через время на телефоне. Уже было одиннадцать вечера. Сал каким-то задумчивым, сонным взглядом наблюдал за всеми движениями людей в телевизоре. Он уже точно хотел спать, как и я, поэтому я сказал фирменное «Пора спать», после чего выключил телевизор и направился в спальню, что сделал и Фишер. Подготовившись ко сну, мы легли на кровать, накрываясь одеялом. Я лёг на спину и уже закрыл глаза, как вдруг услышал тихий, но очень смущённый голос.       — Ларри, обними меня.       Я повернулся к Салу, который лежал на боку и сверлил меня взглядом больших голубых глаз, которые изучали моё лицо в темноте. Я улыбнулся, приближаясь к Фишеру и прижимая его голову себе к груди, перебирая пальцами бирюзовые волосы, на которые попадал лунный свет из-за плохо закрытого шторами окна. Сначала руки Сала были сложены в кулаки у его груди, но через пару минут он нерешительно обнял меня в ответ, держа своими тёплыми руками мои плечи. Конечно, это никак не было похоже на дружеские жесты или действия, но мне было плевать. Я получал от этого удовольствие, Сал чувствовал, что я рядом. Что нужно ещё? Мы с Фишером становились всё ближе и ближе, спасая друг друга от одиночества.