Моя жизнь — музыка, а музыка — в первую очередь ты

      Я проснулся сам, чувствуя, что выспался и очень хочу пить. Я поднял руки и хотел повернуться на другой бок, немного полежать и встать, но почувствовал, как что-то сильно сжимает мои плечи, не давая мне и шанса на подъём. Я глянул на голубую макушку, которая лишь сильнее прижималась ко мне и не хотела, чтобы я вставал. Но жажда и желание размять мышцы давали о себе знать, поэтому я с трудом выбрался из объятий Фишера и встал. Включив телефон, я увидел, что сейчас лишь восемь утра. Странно, что я уже выспался. Я оделся и, выходя из спальни, накрыл ещё больше одеялом голубоволосого. Салли сквозь сон улыбнулся, шепча что-то непонятное. Я усмехнулся и закрыл дверь спальни.       Я смотрел телевизор, расправляясь со своим завтраком. Шли новости, которые я впервые в жизни смотрел с интересом. Настенные часы оповещали меня том, что сейчас уже пол-одиннадцатого утра. В спальне послышались копошения, после чего из комнаты вышел Сал в одной лишь футболке и боксёрах. Он тёр глаза, пытаясь проснуться. Увидев тарелку с завтраком на столе, Фишер взял её и принялся есть.       — Доброе утро, — задорно произнёс я.       — Доброе, — улыбнулся голубоволосый.       — Одеться было лень? — спросил я, рассматривая Салли. Одну ногу он закинул на другую, а футболка съезжала с плеча.       — Лень, — всё ещё сонно посмеялся Фишер, жадно принимаясь за завтрак.

***

      — Сал, ты там скоро? — кричал я из гостиной, поправляя волосы, которые лезли в глаза.       — Да, скоро, — крикнул в ответ Фишер. В спальне слышались шаги и шуршание пакетов. Сал что-то искал, без чего, возможно, не мог выйти на улицу. Но уже спустя пару минут он вышел, на ходу надевая фиолетовую футболку. — Всё, пойдём.       Я открыл дверь и, пропустив Сала, закрыл её. Рядом с нашим номером уже стояли все и ждали нас. Мы поприветствовали друг друга и двинулись к минивэну, который мигом доставит нас туда, где будет проходить концерт. Мы решили не париться и порепетировать там.       За окном микроавтобуса виднеется полный город людей. До ушей доносятся весёлые разговоры горожан. Пусть мне и нравятся более тихие места, но всё равно я ловил от этого кайф. Ребята о чём-то говорили, но я был не в теме, поэтому сидел молча и наблюдал за происходящим в окне.       Уже спустя десять минут водитель остановил минивэн возле открытой сцены. Рядом с ней было небольшое здание, в котором мы и собрались репетировать. Мы вышли из микроавтобуса, и нас встретил тот самый мужчина, который выдавал нам одежду. Он провёл нас к месту репетиции, после чего ушёл по делам, отставляя нас репетировать. План концерта мы уже давно получили, поэтому осталось лишь прогнать его несколько раз под руководством Тодда. Рыжий встал перед нами, смотря, как мы играем. Хотя, в основном он смотрел на Нила, но это уже неважно. Сал, как и обычно, наслаждался, пока играл, а я наблюдал за ним, пока пел.

***

      — Всё, хорошо поработали, — сказал Моррисон, после того, как мы раза четыре прошлись по плану. Мой телефон показывал уже полпятого вечера. — Сейчас поедем в отель, отдохнём, а потом в полседьмого снова собираемся у выхода из отеля, уже одетые в костюмы. Понятно?       — Да, — немного вяло согласились мы, после чего пошли к минивэну. Уже все были уставшими и требовали хотя бы небольшого отдыха. Есть всё-таки и тёмная сторона этих прекрасных туров.       Мы с Салом зашли в наш номер и сели на диван. Мы решили, что закажем поесть в полшестого, чтобы точно успеть. А пока что можно было отдохнуть, смотря телевизор или листать ленты социальных сетей. Что меня порадовало — Фишер не волновался. Он спокойно наблюдал за происходящим в телевизоре. Или это пока?

***

      И вот настало семь вечера. В это время началась суета. Мы с Салом одевались и приводили себя в порядок, хотя ещё будут люди, которые поработают над нашим внешним видом. Но не было желания, чтобы кто-то расчёсывал мне волосы. Это не самое приятное ощущение. На мне были брюки в красно-чёрную клетку, заправленная в брюки черная рубашка и красные кеды. На Сале были красные джинсы с дырками на коленках, чёрная футболка, заправленная в джинсы, расстёгнутая рубашка в красно-чёрную клетку и чёрные кеды. Волосы Фишер оставил распущенными. Его руки совсем немного дрожали перед первым в его жизни концертом, где будет несколько сотен человек.       Уже в полседьмого мы сели на минивэн и поехали. На улицах стало намного больше людей, чем было, когда мы ехали на репетицию. Многие махали нам, замечая в окнах микроавтобуса, некоторые начинали спешить на концерт ещё больше. Все немного волновались. Эшли, когда нервничала, всё время смотрела по сторонам, Трэвис рассматривал свои руки, Нил кусал нижнюю губу. Волнение Фишера было заметить сложнее всего, поскольку во-первых, на нём протез, а во-вторых, у него немного дрожали руки, которые он положил на колени, чтобы никто не видел его эмоций на данный момент. Мэйпл и Тодд чувствовали себя лучше всех, так как они будут лишь наблюдать. Я по привычке в такие моменты смотрел в пустоту, из-за чего Сал порой дотрагивался моей руки локтем, чтобы вывести из мыслей.       И вот наш минивэн подъезжает к той самой сцене. Но сначала мы будем находиться в том здании, где нас приведут в порядок и мы сможем настроиться на нужные мысли. В одной комнате этого здания были диваны, на которые мы сели. Сейчас было уже без пятнадцати семь. Пятнадцать минут до выступления… Нам лишь немного поправили причёски и одежду, после чего оставили на десять минут перед концертом. Мы уже слышали суету зрителей, которые ждут не дождутся своих кумиров, слышали разговоры продюсера с другими людьми. Это было приятно и волнительно одновременно, хоть уже вроде и не в новинку. Лично у меня все переживания улетучиваются, когда я уже стою на сцене. Страхи лишь в нашей голове, но в реальности их обычно нет.       — Всё, выходим, — сказал Тодд, который только что отошёл от продюсера. — Удачи.       Все в ответ кивнули, дали Моррисону «пять», после чего вздохнули и пошли на сцену. Сал с Нилом несут свои гитары, Трэвис окидывает взглядом Эшли, а та ничего не замечает. Но все в предвкушении. Все не могут дождаться, когда зрители вновь увидят нас. Когда мы уже поднимались на сцену, мне дали в руки включенный микрофон, после чего мы уже вышли на публику. Крик усилился, а я пытался поприветствовать всех, но вряд ли было что-то слышно. От этого на лице расцвела улыбка. Мы действительно им важны.       Концерт проходил лучше некуда. Живая музыка, голос, аплодисменты… да, для меня это не в новинку, но всё равно оставляет неизгладимое впечатление, будто в первый раз. Фанаты подпевали, радостно кричали после каждой песни. Тем, до кого я дотягивался, я давал «пять». Было весело. Казалось, что это и не концерт вовсе, а просто посиделки с друзьями. Правда, друзей многовато, хах. Иногда мне удавалось смотреть на Сала. Он тоже получил удовольствие и подпевал, перебирая струны. Уже не было того волнения. Была лишь гитара в руках, её звуки, другие участники нашей группы, сцена и фанаты. Он уже нравился абсолютно всем, что было заметно по восторженным взглядом, которые люди бросали на него. Эшли отжигала на своих барабанах, как и обычно, Фелпс часто на неё смотрел, а Нил смотрел в основном в одну лишь часть зала, где сидел и наблюдал за ним Моррисон. Вот почему я выбрал путь музыки…       После концерта у всех была странная отдышка от радости. Сложно понять, но это на самом деле было абсолютно у всех. Сейчас нам нужно было раздать автографы и просто пообщаться с фанатами. Одним словом, веселье продолжалось…       Так и проходил наш тур. Мы переезжали с места на место, гуляли по городам, общались с фанатами, давали концерты. Это было офигенно. После очередного концерта мы собирались все вместе у кого-нибудь в номере и делились впечатлениями. В такие моменты Фишер обычно придерживал голову рукой, закрывал глаза и мечтал о чём-то. Как же было грустно заканчивать тур. Мы садились на минивэн как-то вообще без настроения. Да, безусловно, нас ждал целый день езды, но грустили все явно не из-за этого, что понимал каждый. Фанаты писали в социальных сетях, что очень жаль, что всё так быстро закончилось и что было очень круто. Видео по интернету разлетались со скоростью света, занимая места в топах. Это было круто. Это было невозможно забыть. Голубоволосый даже забыл про чипсы, смотря в одну точку, пока мы ехали.       Проходило время. Наша группа росла, развивалась, появлялись новые песни. Дни проходили очень быстро на удивление. Мы даже не заметили, как прошёл целый год. Но этот год был самым необычным за всю мою жизнь.       Группа расцветала. Мы давно не чувствовали такого подъёма. Песни стали выходить чаще и разнообразнее, мы давали больше концертов. Наша аудитория росла с бешеной скоростью. Было сложно понять, что, возможно, так на нас повлиял Сал. Но он действительно стал незаменимым звеном нашей группы. Он предлагал столько идей, всё своё время уделял лишь музыке. Фишер нравился всем без исключений. Среди наших фанатов он так и остался Милым маленьким гитаристом. Конечно он подрос за это время и уже достигал в принципе ста шестидесяти пяти сантиметров. Помню, как мы всей группой поздаравляли его с восемнадцатилетием и водили его в батутный центр. Салли был счастливым, как никогда раньше. Он продолжал жить у меня. Порой после кошмаров Фишер приходил ко мне, и я его обнимал, говоря, что всё нормально. Он с Эшли очень сблизились, как друзья. Нередко можно было застать их в моменты, когда они просто баловались или делали причёски друг другу. Но что больше всего меня удивило — Трэвис высказывался ему. Нет, он не просил советов, просто иногда приходил к нам, после чего я закрывался в своей комнате и лишь слышал, как Фелпс что-то рассказывает Салу. Для меня это было чем-то новеньким. Одним словом, без Сала уже никто не представлял свои жизни.       Когда после тура мы приехали обратно в Нокфелл, наши собрания по выходным возобновились, но теперь они также проводились и по будням, но редко. Мы начали замечать, что Эшли стала не такой активной. Она часто летала где-то в своих мыслях, думала о своём. Казалось, что Кэмпбелл ощущает себя одной в целом мире. После она рассказала, что Джон, её парень, бросил её из-за того, что Эш уделяет ему мало своего времени и разъезжает с каким-то парнями по штатам. Трэвис пытался сделать вид, что он сожалеет, но в его глазах читалась неописуемая радость. Да, теперь его возлюбленная была свободна. И он начал делать к ней маленькие шаги. Теперь они пара. Свадьба пока не планируется, но думаю, они тянуть с этим не будут.       Мэйпл вышла замуж. Теперь она была занятая и серьёзная девушка, носящая на безымяннном пальце золотое кольцо с камнем. Было видно, что она счастлива. Её мужем оказался полненький парень по имени Чак. Но она не перестала помогать нашей группе. Всё же мы как были, так и остались для неё семьёй.       Тодд и Нил продолжают идти по жизни вместе, взявшись за руки. Ни разу не видел, чтобы они ссорились. Совсем недавно парни начали поговаривать, что планируют усыновить ребёнка, но пока что это лишь на словах. Пока готовятся. Тем не менее, они уже переехали в двухкомнатную квартиру, так что и житель второй комнаты не заставит себя долго ждать.       А я… а что я? Я продолжаю свою холостяцкую жизнь. Я так и не нашёл свою вторую половинку. Вся жизнь посвящена музыке. На улице я вижу симпатичных девушек, но у меня нет желания пока что заниматься своей личной жизнью. Когда-нибудь мне понадобится женщина в доме, но не сейчас. Мама однажды мне специально позвонила, чтобы спросить, как у меня с отношениями. Пришлось сказать, что кое-кто нравится, но я не думаю, что это любовь. Да, врал, но зато больше таких вопросов не было.       И знаете, я задумывался, что жизнь какая-то… идеальная, что-ли. Так не может быть. За белой полосой всегда следует чёрная. Я уже подумал, что сказка будет длиться ещё долго, но ждать проблем не пришлось…

***

      — Что, прости?.. — неуверенно спросила Эш у Фишера. Сегодня была суббота, поэтому мы сидели на сборе группы. Салли нас предупредил, что хочет сказать кое-что важное. — Повтори, пожалуйста.       — Да, я выхожу из группы, — холодно, но на полном серьёзе говорил Сал.       — Но зачем? — спросил Нил.       — Ну… — голубовласый замялся. — Есть причины.       — Да ладно тебе! — воскликнула Эшли, вставая с кресла. — Пошутили и хватит!       — А я и не шучу, — сказал Салли. Его голос звучал как-то непривычно по-взрослому. — Я уже официально не являюсь участником вашей группы. Я отнёс все документы всем людям, которым нужно было. Я… я просто хотел сказать это сам, а не писать в чат. А теперь, пока, я пошёл.       — Пока… — как завороженная сказала Кэмпбелл.       Фишер встал, взял свой рюкзак и пошёл на выход. Все провожали его взглядом и не думали даже его остановить. Никто не знал этой резкой и, казалось, спонтанной причины его ухода из группы, кроме меня…