Моя жизнь — музыка, а музыка — в первую очередь ты

      Это произошло буквально месяц назад. Это был обычный летний вечер. Я сидел в своей комнате, играя в приставку, а Сал смотрел в гостиной телевизор. В моей голове лишь комбинации и ничего более. В какой-то момент Фишер выключил телевизор, на что я не обратил ни малейшего внимания, после чего двери моей комнаты медленно, почти без скрипа, открылись и в проёме появился Салли. На нём был протез, что удивило бы меня, если бы я не проходил босса, до которого шёл уже очень долго. Голубовласый застенчиво прикрыл за собой дверь и сел на другой край кровати в позу лотоса.       — Лар, похоже, я влюбился, — тихо сказал Фишер, устремляя свой взор вниз.       — Влюбиться можно во внешность и тело, а полюбить можно человека, — на автомате исправил я. — Так что ты?       — Я полюбил, — уже более уверенно сказал Сал, не поднимая взгляд.       — Как давно?       — Примерно с окончания школы.       — Кто-то из твоих бывших одноклассников?       Все вопросы, которые я задавал, были будто подготовлены, так как я отнёсся к этому как-то пофигистично. Мне в тот момент была больше важна игра. Да, звучит со стороны ужасно, но это было действительно так.       — Нет, — смущённо продолжал отвечать голубовласый.       — Просто кто-то из знакомых?       — Ближе.       — Блин, ну, так я тебе ничего не скажу. Назови имя, — всё так же говорил я самые простые вещи.       — М… — промычал Фишер, будто он ненавидел себя за это.       — Ну? — поторопил я его, так как чувствовал, что сейчас враг в игре будет сражаться с новой силой.       — Ларри Джонсон, — тихо и дико смущаясь, будто спросил Сал. Услышав своё имя, я замер, поворачиваясь к Салу и проигрывая. Но теперь мне было плевать на эту чёртову игру. Было плевать, что я вот уже как неделю не могу дойти до босса. Было плевать, что я так много нервов и сил вложил в неё, чтобы пройти. Теперь мне было важно лишь то, что пытался донести до меня Фишер последние пять минут.       — Оу… — смог всё же вырвать из себя я. Однозначно, я был в шоке. — Я тоже тебя люблю, но как брата, не более. Может, ты перепутал дружескую любовь с такой?       — Да, наверное, перепутал, — согласился с моей гипотезой Сал. Но это было сказано так невнятно и неуверенно. Но всё же я был на тот момент уверен, что всё будет нормально. Я даже был уверен, что у Салли это вскоре пройдёт, ведь теперь есть мысль, что это дружеская тяга. Но боже, как же я ошибался.       Через пару недель я пришёл из магазина и застал Фишера, собирающего вещи. Конечно, я спросил, что приходит, как и любой на моём месте. Голубовласый объяснил этот переезд тем, что он хочет побыть один, что у него выйдет лишь в квартире отца, который теперь почти круглыми сутками пропадает на работе. Я не стал его останавливать. Если Салли думает, что так ему будет лучше, то я не имею права мешать ему. Вдруг ему нужно было обдумать свои чувства?       В течении следующих двух недель мы с Фишером иногда пересекались на улице, и я его всё так же возил в студию на сборы группы. А так он перестал отвечать на мои сообщения, говоря, что он не видел. На звонки он отвечал, но отчитывался, что говорить не может и перезвонит позже, но он не перезванивал. Я волновался из-за того, что происходит. Теперь у меня было слишком много свободного времени, поэтому я его полностью посвящал размышлениям. Всё же я хотел ещё раз пересмотреть свои чувства к Фишеру. Но получалось так, что я лишь убеждал себя в том, что я люблю его, как друга, считаю братом и забочусь, как о брате.       И спустя эти две недели я всё же смирился с тем, что я люблю парня по имени Сал Фишер.       Нельзя было объяснить как-то по-другому тот факт, что мне так нравилось обнимать его, когда у него были кошмары по ночам. Нельзя было объяснить как-то по-другому тот факт, что я не мог отвести взгляда от Сала, когда тот играл на гитаре и пел. Нельзя было объяснить как-то по-другому тот факт, что мне просто до безумия нравилось общество Фишера. И тогда я решил, что на следущий день, после сбора группы, я скажу ему, до чего дошли мои мысли. Я уже планировал привезти Сала в какой-нибудь парк, где я смогу спокойно ему объясниться в чувствах.       И вот это был как раз тот самый «следующий день». Когда Фишер говорил «Пока», я понимал что на самом деле он имеет в виду «Прощайте». Я решил, что сейчас я не побегу за ним. Приду к нему после сбора. Все смотрели на закрывающуюся за голубоволосым дверь, замирая. Все будто надеялись на его возвращение.       — А я давно заметил, что с ним что-то не так, — внезапно сказал Трэвис. — Он давно это планировал.       — И что нам делать? — обеспокоенно спросила Эш.       — Не знаю, — ответил Тодд, но его голос как-то странно дрожал. — У меня ноль вариантов.       — Это было его решение, — печально пожал плечами Нил. — Может, он ещё вернётся.       — Джонсон, а ты чего молчишь?! — воскликнула вдруг Кэмпбелл. — Ты точно что-то знаешь!       Я лишь посмотрел на шатенку, прося тем самым её заткнуться. Я, как и все остальные, был в шоке. Я лишь надеялся, что мне удастся поговорить с Фишером после сбора.

***

      — Нет настроения что-либо делать, — вздохнула Кэмпбелл, отодвигая все бумажки с текстом от себя. Все поддержали это высказывание. Прошло лишь десять минут после того, как мы склонились над новой песней. — Что делать будем?       — Расходиться, — сказал, как отрезал, Тодд и начал собирать рюкзак. — Сегодня мы все не в том состоянии.       Я согласился с мнением Моррисона, взял телефон и пошёл к машине. Мне нужно было срочно поговорить с Салом. Почему он мне сразу не сказал? Может, мы бы как-нибудь решили его проблему. Почему Фишер так быстро принял это глупое решение и даже ни с кем не посоветовался? Нет, я не претендую на этого советчика, но хотя бы Эшли или Тодд… они уж точно бы придумали что-нибудь. Я сел на автомобиль и направил его в сторону Апартаментов. Сейчас я решил воспользоваться самым коротким путём, который только существует. Теперь Фишеру не удастся избежать разговора. Сейчас я чувствовал, что я снова ничего не знаю об этом человеке. Всего месяц назад мне казалось, что я знаю все его тайны и секреты, но теперь я понимаю — всё было не так. Я всё это время ошибался.       Я подъехал к Апартаментам и, наспех припарковав машину, со скоростью света побежал к лифту, нажимая на его кнопку. Коробка ехала слишком медленно, как мне показалось, что начинало меня уже выводить из себя. Я уже знал, что в первую очередь сорвусь на идиота Фишера-младшего. Но вот лифт приехал, я зашёл в него, и он поехал на четвёртый этаж. Через несколько мгновений я уже стучался в четыреста вторую. Дверь мне открыл мистер Фишер, которого, во всей видимости, я разбудил.       — Здравствуйте. Сал дома? — сразу перешёл я к делу.       — Съехал ещё неделю назад от меня, — без энтузиазма и интереса отчитался мужчина. — Забрал все свои сбережения и переехал.       — Куда?       — А я откуда знаю? — вопросом на вопрос ответил Фишер-старший. — Этот неблагодарный щенок ничего мне не сказал, оставил лишь записку, что уехал. Ищи сам, если тебе так надо, — сказал Генри и захлопнул дверь прямо перед моим носом.       Переехал, неизвестно куда, неделю назад… мне не хватало мозгов, чтобы понять это. В голове лишь крутилось: «Идиот». И я не знал, к кому обращаться это оскорбление. Появилось желание, чтобы обо мне кто-нибудь позаботился. Я ведь никогда не ценил того, как Сал делал мне молоко с мёдом, как Фишер успокаивал меня, когда были плохие времена. Я снова отправился к автомобилю, звоня Кэмпбелл, сел на него и поехал к Эшли, которая оказалась в квартире на данный момент одна, так как Фелпс уехал в церковь на пару дней.

***

      — Привет, — как спросила, сказала Эш, открывая дверь и впуская меня. Она без слов пошла на кухню и сделала мне и себе чай, садясь рядом со мной на диван. Я лишь думал, куда мог деться Фишер, куда он мог уехать. Как и обычно, я смотрел в одну точку, но не было Сала, который бы пихнул меня в локоть. — Что уже случилось?       — Фишер переехал куда-то от отца, не говоря, куда, — коротко ответил я.       — Я знаю, что произошло, — честно призналась Эш. — Мне Сал несколько месяцев назад проболтался про свои чувства, — Кэмпбелл, вздохнув, замолчала, рассматривая отражение в тёмном напитке. — Ты же его тоже любишь. Так чего не сказал?       Я объяснил Эш, как дошёл до того, что я тоже люблю Фишера, утыкаясь лбом в свой кулак. Чай я не пил, лишь наслаждался его ароматом. Кэмпбелл пила чай и внимательно меня слушала. Помните, я говорил, что в день когда я пригласил Сала в нашу группу, Эшли была серьёзной, как никогда раньше? Так вот, нет. Это происходило лишь в этот момент. Она впервые в жизни просто молчала, думая и рассуждая над каждым сказанным мной словом. Когда я закончил свой рассказ тем, что приехал к ней, но шатенка лишь ещё раз вздохнула.       — М-да… Мне нечего сказать.       — И что мне делать? — в надежде спросил я.       — Я не знаю, правда, — призналась девушка. — Но знаю одно: искать его бесполезно. Даже если Сал поселился в этом же Нокфелле. Бесполезно, — последнее слово Кэмпбелл произнесла по слогам. — Если он захочет — вернётся.       Я посмотрел на Эшли, которая не сводила взгляда с меня. Я чувствовал, что она чувствует фактически то же, что и я. Разве что… Фишер ей дорог, как друг. Но, о боже, как было сложно признавать тот факт, что в первую очередь виноват я. Если бы я сразу понял, что люблю Сала, а не пытался себя переубедить, то этого бы не произошло, возможно, мы были бы счастливы. Но теперь голубовласого рядом нету. Я больше никогда не услышу то бурчание из-за пробуждения, больше не почувствую его в своих объятиях ночью. Уже не будет, возможно, ничего. Я потерял всякую надежду на возвращение Фишера. Я знал его, в какой-то степени, очень хорошо, хотя и в этом я уже сомневаюсь. Если Салли решил, что ему так лучше, то он будет стоять на своём, даже если будет сложно. Я вновь смирился. Но я наделся, что в один прекрасный день я найду Сала.       Я знаю, что вам уже надоели эти резкие путешествия по времени, но прошло полгода. Хм… как они проходили? Плохо. Группа начала скатываться, что замечали лишь мы. Фанаты были всё в том же восторге от нас. Но новая песня всё ещё не вышла. Мы будто забили на неё. Сборы стали совершаться намного, намного реже. У всех появились свои дела. Трэвис сделал предложение Эш, Тодд с Нилом усыновили маленького мальчика трёх лет, Мэйпл с Чаком ждут своего ребёнка. А я в последнее время увлёкся рисованием. Продолжаю заброшенное после школьных лет дело. За всё это время я вернулся к тем же результатам, которые у меня были раньше. Стало даже лучше. Теперь я делаю диджитал арты на заказ, получаю какие-никакие деньги. Отношений у меня так и не появилось. Думаю всё время о Фишере. Мы так и не встретились за всё это время. Мои сообщения он не просматривает, а когда я ему звоню, говорят, что я неправильно набрал номер. Он, видимо, поменял его. Одним словом, шанса всё же найти его не было. Но все ещё верят в его возвращение. Даже трубочки продолжаем собирать… так грустно становится, когда кто-то вновь кладёт пару трубочек в коробочку, где лежат остальные. У всех есть какая-то надежда. Даже у меня, но она очень мала. На днях я иду на свадьбу Эшли. Там будет много людей, но на самом деле, все они — родственники и лучшие друзья. Я даже купил новый костюм, в котором собираюсь идти туда. Но на самом деле, это просто новые брюки и рубашка. Обойдусь без пиджака, а туфли и бабочка у меня и так есть.       И вот настал этот день…       Я оделся в свой костюм, накидывая сверху зелёную парку, так как в начале весны было ещё холодно, закрыл квартиру на ключ и пошёл к машине. Знаете, все вокруг женятся. Ведь я один уже в группе, у кого ещё нет даже пары. И становится порой так обидно… Мне задавали много вопросов насчёт этого, но я отвечал: «Так вышло». Просто и гениально, блин. Но на большее меня обычно не хватает, а о своей любви к Салу я не хотел говорить публично. Хотя, мне могло это помочь найти его, с какой-то стороны… но нет, это глупо.       Так как я — друг жениха, я поехал сразу к Эшли, у которой как раз они и жили. Там готовился к свадьбе Фелпс. Эшли же поехала к Мэйпл, где её будут приводить в порядок. Трэвис попросил приехать меня пораньше. Именно поэтому я уже подъезжал к высокому зданию.       Я поднялся на нужный этаж и без стука зашёл в квартиру. Сразу послышался недовольный возглас Трэвиса «Да не парься. Это Джонсон», после чего я зашёл в гостиную, где на подоконнике сидел и курил блондин, а на диване тупо на него смотрел ещё один приглашённый чувак.       — Будет весело, если пепел попадёт на костюм, — сказал я, снимая куртку. — Привет.       — Не попадёт, — отрезал Фелпс, делая ещё один затяжку. Курить Трэвис начал ещё год назад, что Кэмпбелл вообще не поддерживала и пыталась прекратить, но всё без толку. — Если что без пиджака просто буду.       — А обязательно вообще курить перед своей свадьбой? — спросил я, садясь на диван. — Будет нести от тебя перегаром, вот радость!       — Я волнуюсь, — Трэвис затянулся в последний раз, после чего потушил сигарету и положил её на какую-то крышку от банки. — Теперь даже выговориться некому.       — В чём проблема? За всё это время ты мог ему объяснить свою проблему, — я посмотрел на парня, сидящего недалеко от меня.       — Филлип, — коротко представился он, кивая.       — Не, — покачал головой в знак отказала Фелпс, вставая с подоконника. — Это не то. Становилось лучше, когда я высказывался Фишеру. А так, это то же самое, что рассказать самому себе.       В какой-то степени, я понимал, о чём говорит Трэвис. Наступила минута молчания. Филлип тоже понимал о ком идёт речь. А как же! Такой участник группы когда-то… кстати, нового гитариста мы так и не нашли. На каждый концерт мы нанимаем нового. Мы пару раз зачисляли в группу нового человека, но вскоре мы снова оставались без гитариста. А всё потому, что с Салом было лучше. Хотя, люди сами уходили, так как просто не уживались с нами.       — Почисти зубы хотя бы, — сказал я Трэвису. Блондин кивнул и пошёл в ванную комнату. Мы с Филом остались одни в этой комнате, но тишину не прерывали. Мы были друг другу никем, поэтому смысла говорить не видели. Но всё же он нашёл этот смысл.       — А почему Фишер вышел из группы? — спросил он. Парень имел синие короткие волосы и пирсинг в носу. Вроде он вполне симпатичный и его внешность не отталкивала.       — Ну… личный вопрос. Не думаю, что имею право это распространять каждому встречному, — ответил я, но Филлип будто понял, кивая. Кажется, все давно замечали чувства Сала ко мне, но только не я…       Через пару минут к нам снова вышел Трэвис. Его короткие волосы аккуратно лежали на голове, а в глазах впервые в жизни читается странный страх. Свадьба — наверное, дело волнительное. Но не мне же знать об этом! Фелпсу позвонили, после чего он ответил, несколько раз говоря «Да, да» и смотря в окно. После этого он скинул и сказал:       — Поехали.       Мы вышли из здания, перед которым стоял белый автомобиль. Трэвис сел на переднее сидение, а мы с Филом на задние. Водитель включил какую-то музыку, чтобы ехать было нескучно. Всё же ехать до ЗАГСа далековато: минут двадцать. Всё будет происходить в другом конце города. Сначала они распишутся, а потом поедем в ресторан, который полностью взяли на время свадьбы, поскольку гостей будет очень много, как сказала Эш. И вот мы подъезжаем к этому заданию. Над дверью написано «ЗАГС», а над этим словом два обручальных кольца. На пороге уже много людей. Эшли была уже в здании и ждала начала. Трэвис сказал, что ещё не видел её. Спустя какое-то время всех впустили в здание. Нас повели по длинным коридорам к помещению, где всё будет проходить. Оно было достаточно большим. От дверей и до белого стола со всякими папками, ручками и всем подобным лежала красная дорожка. Трэвис встал перед стойкой, а мы с беременной Мэйпл, которая была подругой невесты, встали за ним. Послышалась музыка, после чего большие двери открылись, и оттуда красиво вышел Майкл, сын Нила и Тодда, который нёс корзинку и бросал на дорожку лепестки роз. На лицах рыжего и темнокожего расцвели улыбки. Когда малыш справился со своей задачей, он побежал к родителям, после чего в помещение зашла Кэмпбелл, которая с сегодняшнего дня будет называться миссис Фелпс. На ней было длинное, пышное платье с открытыми плечами, фата, закрывающая лицо. Волосы были собраны в какую-то сложную причёску, в руках был маленький букетик белых цветов, а на лице сияла улыбка. Одним словом, красота неописуемая. Дальше наступило скучное время, когда женщина, стоящая за стойкой, говорила какой-то бред про браки и так далее. После того, как ребята расписались, Трэвис взял Эш на руки и понёс к машине, на которой планировал со мной, Эш и Филлипом поехать к ресторану. Решили, что поведу её я, так как пить я не собирался. Бросил полностью, после выхода из группы Фишера.       Ресторан оказался действительно очень большим. На стенах красивые белые украшения, столы длинные с белой скатертью, а на них — куча еды. Многие из гостей ждали у входа в заведение, так как они не могли явится в ЗАГС. В общем, с этого момента начался праздник.       Празднование проходило лично для меня скучновато. Я стоял возле окна и рисовал, иногда участвуя в каких-то конкурсах. На меня и внимания особо никто не обращал. Ближе к трём ночи, когда праздник кончался, Трэвис срочно позвал меня, поэтому я положил скетчбук на подоконник и пошёл к нему. На самом деле, мы просто сделали пару фотографий, после чего поехали домой. Я привёз молодожён в их хоромы, после чего и сам поехал в свою берлогу. Настроение было на нуле. Теперь в группе будет много разговоров о семье, а я так и останусь одиночкой. Я сел на диван и закрыл глаза. О сне я мог лишь мечтать. На свадьбе я пил много кофе. Поэтому я подключил флешку к телевизору и начал смотреть фильмы, которые я на неё скачал. Время было: полчетвёртого утра. Я перевёл всё внимание на фильм.       В восемь утра мне надоело уже смотреть фильмы. Я пошёл в свою комнату в надежде уснуть. Даже не переодеваясь, я упал на кровать и закрыл глаза. Прошло полчаса, а я так и не уснул. Я сел, взял рюкзак и начал искать скетчбук. И тут я вспомнил, что оставил его в ресторане. Идиот по жизни… зато займу себя как-нибудь. Я вновь сел в машину и поехал к тому заведению. Меня ждали минут двадцать езды.       И вот я на месте. Всё то же большое здание, в котором я буду искать тот самый подоконник. Дверь оказалась открытой, что меня, конечно обрадовало. Сегодня ресторан закрыт, поскольку сегодня там бардак, оставленный нами, хах. Пока я шёл по недлинному коридору, я слышал больно знакомое пение. Я подошёл к двери и начал наблюдать. Невысокий парень в фиолетовом комбинезоне, белой кофте и чёрных кедах моет пол шваброй. Он слушает песню нашей группы в наушниках и очень красиво подпевает. Швабра для него сейчас — партнёр для танцев. Танцует, конечно, не профессионально, но со стороны выглядит здорово. Короче, ему классно. Но моё сердце начало биться в раз сто чаще. У парня были голубые волосы и лицо в шрамах.       — Сал? — спросил я, от чего мой голос разлетелся эхом по всему помещению.