Преданный

Карбюратор барахлит вторую неделю. Кривясь от каждого «чиха» выхлопной трубы, который прекрасно слышит, и от каждого рывка машины после переключения передачи, Джунмён хмурится и слегка притормаживает у ворот Дома смирения, ожидая, пока те откроются. Настроение ни к чёрту. Бэкхён прав, давно прав – машину нужно менять. Только эту хочется отправить куда-то на дно Хангана, чтобы и не вспоминать о ней ничего: ни того, как и откуда она взялась, ни тем более того, какие воспоминания могут быть с ней связаны. Только когда паркуется подальше от остальных машин во дворе, Джунмён понимает, что узнаёт одну из них. Любимая Бентли Хозяина пострадала в одной из перестрелок, в которую они попали. Бонмин утилизировал её в тот же вечер, а Джонин несколько недель ездил на одной из нелюбимых машин, пока не выбрал себе очередного фаворита. Джунмён снова кривится, теперь потому, что знакомую машину выдают ещё и номера. В том, что это машина его Хозяина – сомнений нет. Вверенному не нравится и никогда не нравился его Крайслер, но теперь это основная машина и её приходится делить с Хозяином каждый раз, когда они выбираются на мероприятия дома мафии. Новая машина жутко похожа на предыдущую, она тёмно-бордовая да идёт Джонину, но Джунмёна передёргивает каждый раз, когда он оказывается в её салоне. Сам не может объяснить – почему. Машина выглядит дорого и качественно, она удобная и быстрая, но сколько не уговаривает себя, он всё равно не может к ней привыкнуть. Выбираясь из своей прочь, Джунмён прячет брелок в карман джинс, в которые, в коем-то веке, одет, да двигает внутрь. В коридоре довольно спокойно в это предобеденное время, мальчишки всех групп на занятиях, в столовой готовятся к обеду, а из классов раздаётся лёгкий гул. Двигая к классу старшего воспитателя, Джунмён хмурится, понимая, что основной шум доносится оттуда, и отодвигает дверь, чтобы оказаться внутри. А рядом с воспитателем Ан на подушке перед выпускной группой его Хозяин. Джунмён замирает на пороге, удивлённо вскидывая бровь, когда воспитатель устремляет на него взгляд и хлопает по свободной подушке рядом, чтобы Джунмён опустился туда. Плюхаясь рядом, столичный Вверенный недовольно складывает руки на груди, дожидаясь, пока воспитатель вновь взглянет на него.       - Воспитатель Ан, что здесь происходит? – интересуется он довольно громко и показательно, перебивая Джонина, который тут же замолкает, сбитый с мысли, и отвечает на его взгляд не менее возмущённым.       - Джонин приехал забрать тебя и предложил подождать недолго, рассказать пока что-то интересное, - отзывается воспитатель.       - По нашим Правилам, Хозяин не может общаться с воспитанниками Дома смирения, потому что они – потенциальные Вверенные.       - Из такого правила можно сделать исключение, Столичный, - отзывается Джонин, глядя точно в глаза, и Джунмён понимает, что, кажется, конфликта не избежать.       - Но только не из Правил Вверенных, Столичный, - так же отвечает Джунмён, ожидая, пока Хозяин поднимется на ноги, попрощается да исчезнет за дверью в коридоре. Коротко кивая старшему воспитателю, Джунмён спешит выйти следом, находя Джонина у выхода.       - Зачем ты приехал? – интересуется Вверенный через весь коридор, двигая к своему Хозяину, когда тот оборачивается на звук.       - За тобой, - просто и безэмоционально отзывается Джонин. Джунмён хмыкает.       - Я не ребёнок и способен сам добраться домой – это во-первых, - начинает, следом усмехаясь. – И, во-вторых, Джонин, ты прекрасно знал о том, что я приеду в Дом смирения позже положенного, поэтому, пожалуйста, придумывай в следующий раз отговорку поубедительней, - Джунмён отворачивается от него прочь на несколько мгновений.       - Мён, о чём речь? – в голосе Джонина слышится ответный упрёк, Джунмёну хочется в лицо ему рассмеяться.       - Не так явно, да? – поворачивается он обратно к Хозяину. – Воспитатели заметили и решили спросить о происходящем у меня. Почему мой Хозяин приезжает за мной каждый раз, с поводом и без, и каждый раз заводит дружеские беседы с одним из старших воспитанников выпускной группы? – Джунмён усмехается уголком губ. - Что мне им говорить? Что тебе гормоны в голову ударили?       - Мён, что ты несёшь? – Джонин падает в одно из кресел в коридоре, накрывая глаза ладонью, следом потерев переносицу. – Что за несусветный бред?       - О, начинается, - теперь переносицу устало трёт Джунмён. – Я же попросил тебя – не так явно.       - Мён, у меня есть Вверенный, и это…       - У тебя есть кто угодно, кроме меня, - перебивает Джунмён его вновь за сегодня. – Запомни вот что: дети здесь – необычные мальчики. Каждый из них понимает, что их ждёт и каждый из них, подсознательно или нет, рассматривает любого пришедшего Хозяина как потенциального…       - Приехали! – наступает очередь Джонина перебивать, и он поднимается на ноги, всплескивая руками. – Боже, я думал, ты уже и не умеешь этого делать, Джунмён-а, - поворачиваясь к Вверенному и улыбаясь совсем весело, выдыхает восторженно Джонин. – Ревновать. Джунмён всё-таки смеётся ему в лицо, следом становится серьёзным.       - Исчезни, - просит он, поднимаясь на ноги. Не роняя больше ни слова, Джунмён уходит по коридору в нужный класс. Джонин вздыхает, провожая его взглядом – заговоривший с ним мальчишка просто поздоровался с поклоном пару раз, и Джонин ответил так же вежливо. Или не так же?

***

Выходя из лифта на необходимом этаже, Джунмён коротко кивает охране на дверях, которая почтенно кланяется, распахивая перед ним двери.       - Не помешал? - зовёт он с порога, встречая Сынвона, который поворачивается к нему от окна в своём большом кресле, улыбкой.       - Конечно, нет, - отзывается Национальный, привычно раскрывая руки и Джунмён подходит поближе, чтобы обнять. – Как твой день? Что нового в Доме смирения? – интересуется Сынвон. – Ты что-то рано сегодня, я думал, ты ещё там.       - Так вышло, - Джунмён неопределённо пожимает плечами. – В Доме смирения я встретил вашего сына.       - Своего Хозяина, - с мягкой снисходительностью исправляет национальный глава. – Он приехал за тобой?       - Он приехал поболтать, - небрежно отзывается Джунмён слегка возмущённо, но тут же отворачивается, стараясь взять себя в руки – не стоит срывать своё недовольство на близком человеке, который, к тому же, не имеет к этому никакого отношения.       - Джунмён! – слегка строго зовёт по имени Сынвон, поднимаясь со своего кресла и двигая к большой тахте в углу кабинета, чтобы усесться туда и похлопать по ней рядом с собой, приглашая и Вверенного сесть рядом. – Мён, что происходит?       - Ничего, - Джунмён вздыхает, но уже через мгновенье усаживается рядом, складывая голову на чужое плечо.       - Ты же знаешь, что ты тоже мой ребёнок, - напоминает Сынвон, обнимая за плечи. – И можешь поделиться со мной, если что-то тебя волнует.       - Всё нормально, правда, - пытается убедить он, хотя понимает, что человек, который так по-отцовски обнимает сейчас, видит его насквозь. – Просто я устал.       - От чего устал, мой мальчик? – следует логичное уточнение. Чужой голос звучит с лёгкой опаской и Джунмён понимает – почему.       - От работы, - врёт он да прячет глаза, когда человек напротив пытается заглянуть в них. – Мне нужна какая-то смена деятельности или смена обстановки, - выдыхает он. – У вас в планах нет никаких выездных командировок для нас, Сынвон-ши? – поднимая голову с крепкого плеча, Джунмён вполне себе искрение улыбается, глядя в чужое лицо. Сынвон улыбается тоже.       - Может быть одна и назреет, - с улыбкой кивает он, видя, как Джунмён улыбается шире. – Но немного попозже. А пока нужно потерпеть. Ты же не первый день этим занимаешься, к тому же знаешь толк.       - Иногда я ненавижу этот город, - Джунмён хмурится наигранно, чем вызывает чужой смех.       - Я не удивлён, - следует кивок. – Ведь этот город отнимает у тебя Хозяина каждый день. Кое-как снизывая плечами, Джунмён неохотно соглашается, надеясь, что его неискренность смотрится более-менее натурально.       - Сынвон-ши, вы в гости-то когда приедете? - решает поинтересоваться Джунмён, пока обстановка располагает.       - Давай мы поговорим об этом позже, а пока займёмся делами? – интересуется добродушно Национальный в ответ, поднимаясь с тахты и через мгновенье уже опускаясь в своё кресло.       - Угу. Джунмён согласно кивает, потянувшись за пачкой прошений, приготовленных для него, и усаживается на краю тахты поближе к кофейному столику, на котором располагается.       - Чонногу просят увеличить пособие на обеспечение безопасности Мёндона, - зачитывает Сынвон после, как отправляет на нос очки. Джунмён вскидывает взгляд, не сдерживая улыбки – очки самую малость выдают редкие морщинки в уголках глаз, делают ещё довольно молодого мужчину напротив слишком серьёзным, но, помнит Джунмён, старшему воспитателю тоже так шли очки. – Мальчик мой, не отвлекаемся, - и Сынвон прекрасно знает, что Джунмён любит, когда он носит очки.       - Мы хотим заменить городского мэра, - отзывается Джунмён и Сынвон устремляет на него недоумевающий взгляд из-за резкой смены темы, но тема, на самом деле, совсем не меняется. – На Мёндоне снова открыли скрытый притон, зашифрованный под сувенирную лавку. К моменту, когда разбираться приехали Чонногу, мэр уже был там. Джонин подозревает, что он замешан, поэтому дал добро на расследование. До его конца я хочу отстранить его, чтобы ещё чего не наделал, - отзывается Джунмён и Сынвон, выслушав, согласно кивает, вынимая из ящика своего стола увесистый холдер с бумагами, передавая тот в руки Джунмёна.       - Заполнишь, я подпишу, - добавляет. – А пособие? Смотрю, учитывая последние события, оно необходимо.       - Необходимо, - соглашается Джунмён, пока листает хранящиеся в холдере личные дела городской власти в поисках того, что принадлежит мэру. – Мне кажется, в выходные дни неплохо было бы увеличить и охрану тоже – чтобы горожане чувствовали себя спокойней. Но в штатском, чтобы не привлекать много внимания. Может, удастся избежать некоторых проблем.       - Хорошая идея, - Сынвон вновь кивает, делая пометки на прошении, следом откладывая его в сторону. – Кандонгу просят спортивные площадки для Домов смирения по всему городу, - Сынвон смеётся негромко. – Ох и Сухён.       - Это не Хозяин, - Джунмён отрицательно качает головой. – Это Вверенный, он всю жизнь мне жалуется, что Вверенных мало готовили физической подготовке, а это важно.       - Важно, конечно, - Сынвон качает головой. – Но защита Вверенного – половина работы Хозяина. Не стоит лишать его такого права.       - Моему это скажите, - Джунмён фыркает, следом прикусывает язык, опуская глаза, но Сынвон сосредотачивает на нём серьёзный взгляд.       - Джунмён-а…       - Ничего! – тут же находится Вверенный. – Всё нормально, это я к слову, - тут же выдыхает он. – Просто порою он забывает, что я не маленький мальчик.       - Он так заботится о тебе, потому что любит, - настаивает Сынвон и Джунмён вновь непроизвольно фыркает. – Так, Джунмён-а, нам, кажется, пора поговорить на эту тему.       - Сынвон-ши, так-то не маленький не только я, но и он тоже, - напоминает Вверенный мягко и Национальный вздыхает, подпирая щёку ладонью и снимая очки.       - Ты помнишь, о чём я говорил, едва ты пришёл?       - Да, я помню, я тоже ваш ребёнок и могу обратиться с чем-угодно, – Джунмён мягко улыбается, наблюдая, как национальный глава вновь отправляет очки на нос. – А с Бейджином ещё не решилось? – пытается он мягко сменить тему и выдыхает с облегчением, когда ему это удаётся.       - А Джонин не говорил? – удивляется Сынвон. – Он запросил официальное подтверждение от своего имени о несовпадении количества. И разъяснил им, чем это чревато.       - Не говорил, - Джунмён отрицательно качает головой. – Забыл, наверное. Сынвон снова смотрит довольно серьёзно, Джунмён углубляется в документы, в очередной раз пряча взгляд. Бэкхён – не единственный, кто замечает, словно что-то не так. Особенно тяжело играть на публику, для кого-то, в чьём-то присутствии, если эти люди – близки. Делать вид, что у него нет претензий и у Хозяина к нему; словно что-то ещё связывает или может их связывать; что ничего не поменялось между ними, когда на деле всё уже давно перевернулось с ног на голову. Джунмёну кажется, что они погрязли в этой лжи настолько, что в момент, когда её придётся раскрыть, оба они дойдут до такой точки кипения, что просто убьют друг друга ко всем чертям. Национальный привычно просит оставаться на связи, когда Джунмён покидает его кабинет, двигая вниз через холл, а оттуда на парковку.       - Опять ты? – Джунмён вопросительно вскидывает бровь, узнавая Хозяина на парковке под центральным офисом возле своей машины. – Ты меня сегодня преследуешь?       - Имею право, - Джонин усмехается в ответ, следом кивая на свою машину. – Садись, - то ли просит, то ли приказывает. Джунмён медлит.       - Зачем? – решает уточнить. – Я могу и…       - Садись, говорю, - Хозяин настаивает. – Это ненадолго. Садись, - смягчается на последнем слове и Джунмён вздыхает, но делает, как велят. Он молчит всю дорогу, совершенно не понимая, куда и зачем его везут, пока на выезде из Каннама Джонин не сворачивает вправо и Джунмён, наконец, узнаёт знакомый автомобильный салон.       - Джонин, ну зачем? – Джунмён устало выдыхает.       - Твой лучший друг меня терроризирует, - в голосе Хозяина улыбка.       - Со своим лучшим другом я в состоянии разобраться самостоятельно, - Джунмён фыркает, но из машины, всё-таки, выбирается.       - Давай хотя бы посмотрим. Мало ли, тебе что-то приглянется, - Джонин пожимает плечами, крутя брелок на пальце. В салоне светло и немноголюдно. Негромко где-то на периферии играет музыка, простора много, как и машин, и Джунмён бродит между выстроенных в ёлочки шеренг, рассматривая представленные здесь автомобили. К каким-то даже не подходит, возле других наоборот замирает.       - И как тебе? – слышится знакомый голос над ухом, и Вверенный устремляет короткий взгляд на Хозяина, который появляется за его спиной. Оба они рассматривают новую белоснежную Ауди.       - Когда мы были детьми, у нас была одна машинка на двоих – наша единственная игрушка, - вспоминает Джунмён. – Жёлтая машинка, похожая на эту. Тогда мы мечтали, что кто-то приедет за нами на такой машинке и заберёт далеко-далеко, прочь из того кошмара, в котором мы жили каждый день. Джонин улыбается совсем мягко, следом добродушно хмыкает.       - Тогда, может быть обкатаешь её? – решает уточнить и Джунмён вскидывает брови, как очевидное да – Джонин знает его слишком хорошо. Хозяин вскидывает руку, жестом подзывая консультанта, коим оказывается давно знакомый всему дому мафии Чону, и тот вырастает рядом уже через мгновенье.       - Хороший выбор, - кивает довольно. – R8 только привезли на днях.       - Чону-я, дай-ка нам ключи, - просто просит Хозяин и Джунмён без слов протягивает за брелоком ладонь, в которую те поспешно опускаются.       - Вверенный, не забывайте о правилах дорожного движения, - с улыбкой напоминает управляющий автопарком дома мафии и Джунмён посылает ему такую же улыбку в ответ. Новая машина двухдверная, как и его старенький Астон, чёрный кожаный салон вполне себе гармоничен, сидения удобные и, опускаясь за руль, Вверенный удовлетворённо обхватывает его пальцами, на мгновенье прикрывая глаза. Хлопает едва слышно соседняя дверь, Джонин ждёт пока Вверенный взглянет на него.       - Пристёгиваться нужно? – уточняет Хозяин с улыбкой на всякий случай, и Джунмён отвечает такой же, потянувшись за ремнём безопасности, следом вставляя ключ в зажигание. Негромко, совсем приятно и расслабляюще рычит мотор, Джунмён вновь не сдерживает улыбки. Салон пахнет кожей, кресло повторяет каждый изгиб спины и рычаг переключения передач ложится в руки как влитой. Хозяин смотрит вперёд, но, видит Джунмён, улыбается довольно, всё и так понимая.       - Кружок? – решает уточнить.       - Только не так, что Чанёль позвонит с вопросом, что случилось и почему мы гоняем, - предупреждает Джонин.       - Как он узнает, что это мы? – Джунмён фыркает. – Машина без номеров.       - Просто он знает, как ты водишь, - Джонин прячет смешок в кулак. – Все знают, - устремляет он взгляд на Вверенного, и Джунмён в очередной раз фыркает, но улыбки не скрывает. Машина поддаётся совсем плавно, послушная и сильная, и когда выезжает из салона на центральную улицу, Джунмён не спешит разгоняться, ждёт переключения света светофора.       - Чую, домой мы уедем не одни, - в голосе Хозяина добродушная усмешка, он смеётся следом совсем живо, потому что светофор, наконец, загорается зелёным. Вверенный легко сменяет передачу и вдавливает педаль газа в пол – машина красиво и плавно, но быстро набирая скорость, рвётся вперёд. Легко обгоняет по прямой и красиво входит в довольно резкий поворот, даже не заскрипев шинами. Притормаживая снова у салона, Джунмён заезжает внутрь и останавливается, откидываясь на подголовник, поворачиваясь в сторону Хозяина, который так же смотрит на него.       - Она великолепная, - короткий вердикт.       - Вижу, - Джонин согласно кивает, следом отстёгиваясь, и Джунмён делает так же.       - Вверенный, у неё откидной верх и она есть ещё в цвете мокрого асфальта – чёрно-серая, - Чону улыбается совсем довольно, понимающе заиграв бровями, и Джунмён коротко кивает, скрывая улыбку на дне глаз, да двигает сделать ещё один круг по салону, посмотреть, чего новенького привезли. Он находит парочку машин, которые бы понравились Бонмину – крепкие и большие внедорожники. Несколько новых моделей БМВ – Бэкхён клялся-божился, что никогда не променяет эту марку ни на что другое. Не удивительно, что большинство машин в их гараже – БМВ, включая ту, что у Хозяина. Здесь же можно найти и Крайслер Джонина в чёрном цвете, Джунмён рассматривает её несколько мгновений, понимая, что в тёмно-красном она всё-таки выглядит выгодней. Возвращаясь к Чону, Джунмён понимает, что вместо белой его уже ждёт та, что цвета мокрого асфальта. Управляющий вручает Хозяину пачку документов и поворачивается в его сторону.       - Вверенный, - протягивает брелок и Джунмён благодарно кивает, принимая тот.       - Бант нужен? – интересуется справа Джонин и Джунмён толкает его локтём, не прекращая улыбаться. - Ладно, езжай домой. Я попрошу Юна забрать твой Астон, - Хозяин снисходительно машет рукой и отходит в сторону переговорить с Чону. Джунмён опускается в водительское кресло, складывая руки на руле, и несколько мгновений наблюдает за ними из машины. Хозяин расслаблен и доброжелателен, словно это не они пытались уколоть друг друга словами с утра в Доме смирения. Словно это не он, Джунмён, открыто грубил в ответ, словно это не он, Джонин, пытался безрезультатно скрыть свой интерес не к нему. Посигналив на прощание, Вверенный выезжает прочь. Ну, наконец-то Бэкхён успокоится. А Хозяин, Хозяин снова делает это. Делает это с ним.

***

В коридоре привычно грохот по утрам. Джунмён, просыпаясь от этого, мычит в подушку от негодования. Рывком поднимается с кровати так, что голова заходится кругом, да спешит толкнуть двери, чтобы спуститься вниз и высказать абсолютно всё, что он думает на этот счёт. Ещё с лестницы ему становится понятно, что в коридоре полным ходом сборы. На крайнем поручне лестницы пиджак, у тумбочки возле зеркала в прихожей погром, несколько пар туфель у порога, Джонин против зеркала мучается с галстуком.       - Боже, что тут происходит? – выдыхает Джунмён, вопросительно вскидывая бровь, подходя ближе, чтобы развернуть Хозяина за плечо к себе и хлопнуть по рукам, чтобы не мешали с галстуком. После короткого взгляда Вверенный понимает, в чём проблема.       - Не тот, - подытоживает он, стягивая галстук с чужой шеи да двигая с ним обратно наверх.       - Мён, мне некогда, - слышится голос Джонина в спину       - Подождёшь, - Вверенный фыркает, отмахиваясь, и с порога двигает точно к комоду с галстуками в спальне Джонина, выбирая обычный чёрный, возвращаясь уже с ним. Джонин молча ждёт, следом поднимая голову, пока Джунмён легко справляется.       - Ты двойной узел вяжешь? – уточняет он на всякий случай, поглядывая на Вверенного сверху-вниз.       - Двойной, - Джунмён кивает, заканчивая, следом поправляет воротничок рубашки. - С другим ты не выходишь весь день, - замечает, потянувшись за пиджаком и помогая его надеть, следом разгладить складки на широких плечах. - Ты куда это в таком виде?       - К Национальному, - просто отзывается Джонин, отправляя телефон во внутренний карман и забирая с крючка у двери ключи от своей машины.       - Вырядился, словно не к отцу родному идёшь, - Джунмён фыркает, хотя и понимает, что Хозяева в любом случае обязаны являться к национальному главе в подобающем виде, кем бы они ему не приходились.       - Закрой за мной, - Джонин оборачивается с порога, выходя во двор, где уже ожидает машина.       - Закрою, - Джунмён приваливается бедром к дверному косяку, провожая машину взглядом прочь со двора и за ворота. Утро, такое, как это, случается с ними довольно редко. Джонин чувствует чужой запах, оставленный тонкими пальцами на галстуке и на пиджаке, с которыми помогал Вверенный. Оба они давно не те, какими были когда-то в начале. Всё это выветрилось прочь, словно аромат парфюма или кожи, и сейчас Джонин уже не может точно сказать, когда именно всё оказалось в таком положении, как есть сейчас. Когда с самых близких людей они стали настолько чужими. Когда начали прятать взгляд, прекратили разговаривать и отошли прочь друг от друга на расстояние, безопасное настолько, чтобы не позволять брать верх тому, что единственное, незримо, осталось их связывать. Это выходит непроизвольно, но иногда, по привычке Джонин ловит себя на том, что тянется рукою навстречу, Вверенный тоже ловит его на этом и оба они замирают. Нельзя. Порою Джонину кажется, что он ещё помнит, как отвечать на улыбку искренне и получать такую же искреннюю в ответ, но это короткие мгновения, которые не касаются непосредственно их. Что угодно – работа, общие дела, та же машина, которую они выбирали вместе недавно. Сейчас, когда положение вещей такое уже несколько лет, он не может точно назвать причины их поступков или бездействия, что привели к этому. Не может вспомнить, кто виноват больше другого, и кто из них отпустил, в то время как другой позволил это сделать. Лгать всем вокруг с каждым днём всё сложнее. Сложнее, потому что, чтобы доказывать обратное, им приходится играть, притворяться теми, кем они больше не являются. А это почти физически больно, потому что есть уговор – чёткий и ясный, о том, что нужно держать дистанцию. О том, что нормальные отношения не строятся на животных инстинктах, а кроме них больше ничего и не осталось. На парковке у центрального офиса почти нет машин. Узнавая в одной из машину отца, Джонин прячет брелок в карман да двигает внутрь, перебирая в голове варианты того, почему его так неожиданно и срочно вызвали сюда.       - Я снова разбудил его, - толкает Джонин двери чужого кабинета, входя. – Поэтому Вверенный чуть не задушил меня моим же галстуком.       - Заходи, Джонин-а, - Сынвон коротко сдержанно кивает и Джонин тут же понимает его настроение – рабочее, собранное, серьёзное. Больше не говоря ни слова, Джонин опускается в кресло против чужого рабочего стола и устремляет взгляд и всё своё внимание на отца, который расхаживает у окна, пряча ладони в карманах брюк, пока пиджак висит на спинке кресла. Рукава рубашки подняты к предплечьям, на запястья браслет часов и на краю стола у компьютера стакан виски. Он в раздумьях. Джонину легко понять это – он знает отца слишком хорошо. Тот никогда бы не позволил себе появиться не перед кем в таком виде, только если бы крепко не задумался о чём-то. Наблюдая, как Национальный измеряет кабинет шагами, Джонин расстёгивает на себе пиджак и поднимается к бару, чтобы сварить кофе, крошечной в глоток чашкой которого он заменяет стакан виски на краю стола. Допивая в глоток содержание стакана, Джонин отставляет его, снова опускаясь в кресло. Сынвон смотрит благодарно, слегка улыбается.       - Ты начинаешь меня пугать, - Джонин хмурится. – Рассказывай.       - На днях мне передали официальное прошение с просьбой о предоставлении убежища в доме корейской мафии, - начинает Сынвон, наконец, опускаясь в кресло против сына.       - Передали? – цепляется Джонин за слово и Сынвон довольно улыбается, понимая, что его столичный глава прекрасно понимает, в чём суть. – Кто? Как? Почему?       - Джонин-а, слишком много вопросов, - Национальный смеётся негромко. – Через наших людей в Бейджине мне было передано прошение о предоставлении убежища. И я намерен дать добро.       - В Бейджине? – Джонин прищуривается подозрительно, подаваясь вперёд, внимательно глядя на отца. – Человек, просящий об убежище – китаец? – осторожно уточняет он, получая в ответ кивок.       - Более того… - пытается уточнить Сынвон.       - Более того? – Джонин охает, накрывая губы ладонью. – Пап, только не говори мне, что этот человек – из семьи мафии Бейджина.       - Не говорю, - Сынвон усмехается, отрицательно качая головой. – Утверждаю. Джонин выдыхает шумно, рывком поднимаясь со своего кресла, чтобы налить себе виски в стакан, вновь повернуться к отцу.       - Ты серьёзно? – пытается переспросить он. – Кто-то из семьи мафии Бейджина просит у нас убежища, и ты намерен согласиться?       - Джонин, это хороший шанс получить своего человека у них, в самой гуще событий, - Национальный кивает.       - Если он просит убежища, значит его дом мафии чем-то угрожает ему и он, возможно, туда больше не вхож, - Джонин многозначительно вскидывает брови, берясь расхаживать перед отцом со стаканом в руках. – Поэтому, сценарий про своего среди чужих вписывается не очень.       - Даже если он уже не вхож в свою семью мафии, он всё равно может обладать полезной нам информацией, - настаивает Сынвон. – Мы же не дикари, Джонин-а.       - Не дикари, - Джонин согласно кивает. – Но и не красный крест, прятать у себя врага.       - Враги наших врагов….       - Не друзья, пап, - Джонин вновь отрицательно качает головой, плюхаясь в кресло напротив отца. – А если это провокация? Или ловушка?       - Да что может один человек? – Сынвон улыбается снисходительно, слыша в голосе Джонина волнение.       - За ним может приехать не один, узнав, что мы скрыли его. Они могут попросить выдать его, - Джонин прикусывает щёки изнутри.       - И тогда в обмен на него мы можем попросить то, что нам нужно, - довольно качая головой, всё-таки настаивает на своём Национальный, и Джонин понимает, что его не уговаривают, а просто информируют, что всё уже решено. – Джонин-а, мне нужно, чтобы ты встретил его, как столичный глава.       - Уже? – охает Джонин. – Ты только что сказал мне, что намерен согласиться, а теперь оказывается, что ты уже дал добро?       - Ну я же не могу скрывать таких важных новостей от моего первого Хозяина, - Сынвон вновь улыбается мягко, так же снисходительно, и Джонин вздыхает, пряча теперь уже глаза за ладонью.       - Пап, ты не меняешься, - подпирая щёку кулаком следом, Джонин в очередной раз вздыхает. – Что мне нужно делать?       - Вот это мой мальчик, - Сынвон довольно кивает. – Наши в Инчоне доложили, он прилетает прямым рейсом из Амстердама сегодня по обеду.       - Это что же он натворил, что такой крюк делает? – Джонин хмыкает.       - Узнаем, как прилетит, - отзывается Национальный. – Езжай встретить его и сразу вези сюда, ко мне.       - Понял, - Джонин кивает.       - Но Джонин-а, давай без охраны, официального сопровождения и костюма, ладно?       - Боишься его спугнуть? - посмеиваясь, интересуется в ответ Джонин.       - Мы должны расположить его к себе, чтобы он не думал, что сбежал из одной тюрьмы, чтобы оказаться в другой, - Сынвон пожимает плечами.       - Пистолет-то хоть взять могу? – так же с улыбкой интересуется Джонин вновь.       - Я думал, тебя не надо уже учить, что он всегда должен быть с тобой, - Сынвон хмыкает в ответ, провожая его взглядом до двери. В прихожей слышны голоса в кухне. Джонин закрывает за собой двери и оставляет ключи от машины на тумбочке там же, намереваясь переодеться – время клонит к обеду и выполнять отцовскую просьбу стоит незамедлительно, не смея в ней сомневаться в первую очередь потому, что это ещё и приказ Национального.       - Ты быстро, - Джунмён выглядывает из кухни и Джонин понимает, что он в ханбоке. – Всё нормально? – интересуется он.       - Нормально, - кивает Джонин, выбираясь из пиджака и замирая на пороге кухни, где Вверенный вместе с начальниками охраны.       - Хозяин, пообедаете с нами? – интересуется Бонмин, он, так же, как и Джунмён, - в домашней одежде.       - У меня дела, - больше не говоря ни слова, Джонин уходит наверх. Вверенный с начальником охраны подозрительно переглядываются. В международном аэропорту Инчона как обычно людно и шумно. Но несмотря на то, что он, столичный Хозяин, по просьбе Национального, без охраны и не в костюме, несмотря на джинсы и кожанку, его происхождение всё ещё выдаёт машина, в особенности – номера. И пока сидит на капоте, сложив руки на груди, Джонин думает о том, что это именно то, как его должен узнать новоприбывший. Табло на входе в аэропорт сообщает, что прямой рейс из Амстердама едва приземлился, значит, ждать осталось немного. Внутри всё ещё тревога, которая появилась сразу, едва отец сообщил новости, и Джонин старается уговорить себя, что всё под контролем и что из-за этого акта доброй воли никто не пострадает здесь, в Сеуле, в стране. А если всё будет клонить к этому, он просто собственноручно пристрелит гостя, хотя с гостями так поступать не положено. Спустя каких-то минут двадцать из выхода терминала начинают появляться первые прибывшие и Джонин сосредотачивается на людях, гадая, узнает ли он гостя раньше, чем тот его. Когда на пороге с небольшой кожаной дорожной сумкой оказывается с него возвратом на вид молодой мужчина, шатен, который оглядывается по сторонам пытаясь кого-то найти, Джонин сразу понимает, что это его клиент. Понимает по трём вещам:       Во-первых – браслет часов на чужом левом запястье выдаёт его непростое происхождение;       Во-вторых – человек явно кого-то ожидает;       И в-третьих – Джонин даже с такого расстояния натренированным глазом видит, как своеобразно топорщится куртка слева под рукой. А всё потому, что там кобура. Мужчина, наконец, замечает его, узнавая, и уверенно двигает навстречу. Джонин остаётся сидеть неподвижно, ожидая.       - Добрый день, Столичный, - здоровается он, протягивая руку, и Джонин вскидывает одну бровь, не спеша отвечать на предложенное рукопожатие. – Хорошо живётся в корейской мафии?       - А в китайской? – принимая руку, вопросом на вопрос отвечает Джонин.       - Не очень, - мужчина отрицательно качает головой, руки чужой не отпуская. – Лу Хань, - решает, наконец, представиться он.       - Ким Джонин. Отпуская чужую руку, Джонин указывает открытой ладонью на машину, усаживаясь за руль.       - Рад, что ваш Национальный решил всё-таки принять меня, - замечает Хань, устраиваясь в соседнем кресле.       - Не стоит от этого думать, что он мягкотел, - уточняет Джонин прямо, даже не глядя на гостя, поспешив заводиться.       - Принять у себя и предоставить убежище члену вражеской семьи мафии – явно не знак мягкотелости, - собеседник пожимает плечами, Джонин незаметно хмыкает, выезжая с парковки. – Я прекрасно понимаю, что наверняка сбил вас с толку этим прошением.       - Не думайте, что нас так просто сбить с толку, - так же коротко и сухо отзывается Джонин, не сводя взгляда с дороги.       - Ваша подозрительность ко мне объяснима, Столичный, - Хань позволяет себе усмехнуться.       - Я надеюсь, вы понимаете, что мы живём здесь по совершенно отличным от ваших правилам, - напоминает Джонин, бросая на гостя короткий взгляд.       - Понимаю, - следует короткий кивок и салон машины погружается в тишину до того самого мгновенье, пока Джонин не паркуется на парковке возле центрального офиса, выбираясь из машины, и Хань уверенно двигает следом. Поднимаясь к нужному кабинету, Джонин распахивает перед гостем двери, входя следом и удивлённо дёргает бровью, обнаруживая в кресле напротив отцовского стола своего Вверенного. Джунмён оборачивается через плечо, чтобы взглянуть, кто пришёл, и удивляется наличию своего Хозяина так же. Указывая рукой на свободное рядом с Джунмёном кресло, Джонин подходит следом, пока Джунмён следит за новоприбывшим, незнакомым ему человеком глазами. Джонин замирает за его креслом, опуская ладони на его плечи и тянет к спинке кресла так, чтобы Джунмён оказался поближе. Вверенный вскидывает растерянный взгляд, но вмиг понимает жест Джонина – пальцы того напряжены, губы поджаты – он интуитивно тянется к нему, чтобы защитить, даже не контролируя своих действий. Значит ли это, что опасность может исходить от человека в соседнем кресле, на которого Джунмён тоже устремляет глаза после, как бросает короткий взгляд на Сынвона?       - Добро пожаловать в Сеул! – приветствует Сынвон доброжелательно.       - Благодарю, что приняли, - отзывается человек. Джунмён всё ещё чувствует, как крепко сжимают его плечи руки Джонина – он явно насторожен. – Моё имя Лу Хань, и я благодарен, что вы отозвались на мою просьбу.       - Ваша просьба весьма насторожила нас, стоит признаться, - выдыхает Национальный, всё ещё обращаясь к гостю.       - Национальный глава, я хотел бы поговорить с вами лично…       - Вам некого тут страшиться или смущаться, - перебивает Сынвон, указывая открытой ладонью на них с Джонином. – В аэропорту вас встречал столичный глава – мой сын, Джонин, - представляет он и человек переглядывается с Хозяином. Они уже, судя по всему, познакомились, видит Джунмён. – И столичный Вверенный – Джунмён. Первый Вверенный страны. Джунмён чувствует чужой взгляд на себе и отвечает таким же настороженным, молча кивая в приветствии. Сынвон указывает Джонину на третье кресло у его стола, и Хозяин опускается туда немного даже нехотя. Джунмён устремляет на него взгляд, обмениваясь таким же с Джонином, и тот накрывает его ладонь на быльце своей, пряча тонкие пальцы в своих. Джунмён сжимает его пальцы в ответ, вновь сосредотачиваясь на госте.       - Национальный глава, я приехал не просто просить у вас убежища, - начинает Хань. – Я приехал просить вас позволить мне стать частью семьи мафии Кореи.