Преданный

С самого утра внутри неспокойно. Дома, когда просыпается, пока завтракает, сидя напротив Вверенного, собирается и уезжает в Центральный, Джонин постоянно сомневается, непроизвольно думая о том, правильно ли он поступает. Только подвергать сомнениям решения Национального – всё равно бессмысленная и глупая трата собственного времени и нервов. Отец встречает бодрой улыбкой, привычно занимая своё большое кресло у стола – он настроен позитивно и решительно, словно до конца понимает, что делает и уверен в правоте каждого своего решения. Джонин хмыкает, плюхаясь на кожаный диван в углу – в этом суть его работы. Хань является к полудню, как его и вызывают. Такой же не менее благожелательно настроенный и позитивный. Джонин даже не смотрит в его сторону – выжидает реакции, выжидает решения отца, хотя на все сто уже уверен в том, каким оно будет. Национальный интересуется о том, как теперь он осведомлён, конечно, не о делах пока, но правилах – точно. Джонин помнит, как правилам учили его – строго и в обязательном порядке, и помнит рассказы Вверенного, о том, как учил и он. От этого он совершенно не понимает зачем такая спешка в принятии решения касательно Ханя. Зато понимает Национальный. Джонину думается, это потому, что бывший советник Бейджина не может так просто пребывать в столице, к тому же практически незаконно. Или же причина в другом – у Национального есть скрытые мотивы на получение выгоды для его дома мафии от этого человека. Джонин склонен настаивать для себя на обоих вариантах. Хань говорит о Правилах долго и много, сравнивает с теми, негласными, что есть в Бейджине, несколько раз упоминает имя его Вверенного и Джонин непроизвольно концентрирует на его словах внимание в эти мгновенья. Джунмёну всё ещё не слишком по душе вся эта затея – он против, и не скрывая, сообщает об этом каждый раз, когда Джонин поднимает эту тему. Поэтому. Именно поэтому Джонин уезжает буквально втихоря в это утро, оставляя вопрос Вверенного о том, куда его несёт, без ответа. Только от глаз Джунмёна всё равно ничего не скрывается – он далеко не дурак, и давно уж не ребёнок, умеет делать умозаключения, оценивать ситуацию и, конечно, всё прекрасно понимает.       - Я позвал вас, чтобы сообщить решение о вашей ситуации, - голос Сынвона звучит чуть строже, ибо он переходит непосредственно к теме о делах, и Джонин фокусирует на нём взгляд, наконец, выныривая из раздумий.       - Я приму любое ваше решение, Национальный, - Хань кивает и Джонин слегка кривится. Эта, кажется, наигранная покорность слегка выводит из себя. Джунмён бы уже наверняка высказался на этот счёт, не в силах сидеть молча.       - На данный момент вы находитесь в сердце дома корейской мафии – в её столице, - уточняет Сынвон, многозначительно вскидывает брови. – И как представитель вражеского дома мафии, пусть и бывший, не можете пребывать здесь так долго без каких-либо объективных причин.       - Я это понимаю, - Хань кивает.       - Поэтому единственный выход для вас остаться здесь – это стать полноценной частью этого дома мафии, - Сынвон снова многозначительно кивает, Джонин ловит себя на мысли, что неосознанно перенял этот жест у отца, и прячет улыбку в ладони – Джунмён тоже не раз замечал это за ним.       - Это большая честь для меня, - Хань не может сдержать довольной улыбки. Джонин подпирает щёку ладонью, вздыхая. Большая честь. И огромный акт доверия.       - Вы должны были уже запомнить, что этот дом мафии держится на плаву исключительно благодаря правилам, которые поддерживают его. И любое нарушение, я надеюсь, вам известно, как карается.       - Смертью, - отзывается Хань.       - А безукоризненное следование правилам обеспечит вам жизнь, - соглашается Национальный. – У меня освободился пост главы Кансогу. Это двадцать пятый муниципальный округ Сеула, и я намерен доверить его вам.       - Как это? – все трое присутствующих устремляют взгляды на входные двери, где мгновенье спустя у порога замирает Джунмён – шокированный и растерянный. По очереди глядит на каждого, следом входит, закрывая за собой двери. – Я попрошу вас подождать немного в холле, - указывая рукой на дверь, зовёт Джунмён, подходя к Ханю и тот спешно встаёт, уважительно кланяется и делает как велят. – Это что я такое услышал только что? – интересуется он, когда за Ханем закрывается дверь.       - Моё решение, - отзывается Сынвон спокойно.       - Сынвон-ши…       - Джунмён, это не обсуждается, - перебивает Национальный.       - Ну как это – не обсуждается? – Джунмён почти задыхается от возмущения. – Он – чужой человек, он в стране месяц, и вы намерены доверить ему целый муниципальный округ? Вы достаточно его проверили? Вы достаточно ему доверяете для этого? Вы достаточно знаете его, уверены, что он надёжен, что полагаете на него судьбу целого округа? - Джунмён всплескивает руками, теперь не позволяя себя перебить. – Национальный, это безумие. Хозяин готовится всю жизнь, чтобы занять свой пост, а этот человек, - махнув куда-то абстрактно в сторону двери рукой, объясняет Джунмён. – Этот человек, представитель вражеского дома мафии займёт этот пост через месяц? Через чёртовы тридцать дней?       - Джунмён, ввод его в семью мафии выгоден и для нас, - объясняет национальный. – Мы получим доступ к информации и сможем разобраться во многих прошлых и будущих проблемах с Бейджином. Мы можем наладить сеть наших представителей на месте.       - Да это ничего не будет стоить, если он предаст, если подставит! – Джунмён снова всплескивает руками, следом устремляет взгляд на Джонина в поисках ответов.       - И не надо искать поддержки у Хозяина, Джунмён, - замечает это Сынвон. – Он прекрасно понимает сложившуюся ситуацию.       - А я вот не понимаю, - Джунмён отрицательно качает головой, следом снизывая плечами. – Как вы – настолько мудрый и рассудительный человек, можете допустить такую глупость.       - Вверенный! Чужой голос строгим эхом скачет под потолком просторного кабинета. Джунмён поджимает губы, но следом разворачивается на пятках и выходит прочь, бросая на Ханя недовольный взгляд в холле. Внутри всё кипит от негодования, руки слегка дрожат от ярости и непонимания, от обиды. Выскакивая на улицу, столичный Вверенный глубоко дышит, пытаясь немного прийти в себя, да двигает к парковке в поисках своей машины. На капоте которой с двумя стаканами кофе его ожидает Донван. Джунмён вопросительно вскидывает бровь, подходя поближе, следом улыбается, отвечая на чужую улыбку.       - Министр Ким, а что это вы здесь делаете? – интересуется, замирая напротив.       - А, столичный Вверенный? – мужчина напротив хмыкает, наигранно удивляясь словно ждал совсем не его. – Прогуляться не хотите?       - Честно говоря, сейчас мне больше хочется кого-то убить, - Джунмён пожимает плечами, но улыбаться не прекращает.       - О, надеюсь, этой жертвой стану не я? – поднимаясь с капоты, Донван вручает кофейный стакан, что приятно греет руки.       - Посмотрим. Джунмён неопределённо дёргает плечом и устремляется в чужой компании прочь с парковки.

***

      - Мне заехать на обратном пути? – машина мягко тормозит во дворе, и Хозяин устремляет на него взгляд, пока Джунмён роется в своей большой сумке.       - Набери прежде, чем выезжать из Центрального, - просит он, наконец, находя телефон и закрывая сумку, устремляя взгляд на Хозяина.       - Договорились, - Джонин согласно кивает и отстёгивается, когда и Джунмён делает это, чтобы выйти из машины. – Не будь там слишком строгим с ними, - приваливаясь бедром к двери, складывает руки на груди Джонин, позвав с улыбкой. Утро выдалось довольно спокойным – дома кроме них не оказалось никого, поэтому пришлось готовить завтрак вдвоём.       - Сам знаю, - Вверенный оборачивается уже с порога, показывая язык, скрываясь за дверью. Хозяин смеётся.       - Джунмён-а, - едва Джунмён успевает поднять взгляд, тут же находит старшего воспитателя. – Ты вовремя, - кивает он, шагая ближе, обнимая за плечи, глядя с надеждой.       - А что? – удивляется он.       - Ты разве не знаешь, что у будущего Кансогу завтра Смотрины?       - Какого…? – Джунмён охает, следом спешно снимая с плеча сумку, вручая ту воспитателю Ан, да спешит толкнуть дверь, чтобы снова оказаться во дворе, где Хозяин только-только собирается садиться в машины. - Джонин! – его голос звучит возмущённо. Хозяин, видя его, оборачивается, устремляя вопросительный взгляд. – Что происходит?       - Я бы ответил, если бы понимал, о чём речь, - отзывается Джонин спокойно.       - Старший воспитатель сказал, у будущего Кансогу завтра Смотрины, - Джунмён хмурит брови и смотрит совсем раздражённо. Джонин вздыхает, на мгновенье опускает глаза и Джунмён понимает – он знал. – Это правда? – решает Вверенный уточнить, хотя ответ ему и так уже известен.       - Правда.       - Джонин, какого чёрта? – Джунмён вскипает в мгновенье, всплескивая руками. - Какого чёрта, объясни мне? Он не заслуживает Вверенного! Ни один из этих мальчиков не заслуживает такой участи! Не заслуживает!       - Таковы правила этого дома мафии, - напоминает Хозяин.       - Эти правила для истинных Хозяев! - Джунмён снова значительно повышает голос. – Для истинных, тех, кто получает эту должность, этот статус от отцов или наставников. А не для человека с Бейджина! С проклятого Бейджина!       - С того проклятого Бейджина, в который ты сбежал после моего запрета, - замечает Джонин скептически, и это выводит Джунмёна из себя ещё больше, лишь доказывая, что Хозяин ещё не отпустил ситуацию и, зная его, сделает это ещё не скоро.       - Это здесь вообще не при чём! – Джунмён толкает в плечо. – Почему ты мне не рассказал, что будут Смотрины?       - Потому что знал твою реакцию, - просто отвечает Хозяин. – Мён, у нас просто нет выбора, - Хозяин шагает ближе к нему, чтобы заглянуть в глаза. – Мы не станем подвергать сомнению приказы Национального. Он надеется на нас, и мы не будем его подводить. Не можем просто, Мён-а.       - Джонин… - Вверенный тупит взгляд, чтобы вновь поднять его через мгновенье, полон надежды, направленной на Хозяина. – Джонин, представь меня, - зовёт он, пытаясь достучаться, и что-то в тёмных глазах напротив загорается. – Представь, что мне снова 21. Представь, что это мои первые Смотрины. И на них приходит чужой человек и выбирает меня. Выбирает меня вместо тебя. Ты бы отдал меня Бейджину? – Вверенный совершенно растерянный.       - Я бы не отдал тебя никому! - Джонин накрывает ладонями его плечи, глядя точно в глаза совсем решительно. – И если бы понадобилось – я бы сжёг весь Бейджин к чёртовой матери! – заверяет он. – Но пойми, Мён, это не ты, - отрицательно качает головой он и теперь в глазах Вверенного что-то тухнет. – Он теперь один из нас, и… Джунмён не позволяет договорить, не желает больше слушать. Только шагает прочь, вырываясь из чужих рук, и уходит спешно прочь, скрываясь в Доме смирения. Джонин провожает его взглядом и вздыхает. Кажется, смотреть ему, уходящему, вот так вслед – уже становится привычкой. В Доме смирения шумно, мальчишки галдят, тоже обсуждая новости, и по пути в кабинет старшего воспитателя Джунмён приваливается плечом к стене и прикрывает глаза, бросая перед этим короткий взгляд на свои наручные часы – его урок через час и он должен будет говорить с мальчиками о грядущих Смотринах. Вопрос в другом – что им говорить и как успокоить? Воспитатель Ан в кабинете один и входя, Джунмён закрывает за собой дверь на защёлку, наблюдая, как воспитатель возится с чайником.       - Ты как? – зовёт он, когда Джунмён плюхается на тахту возле небольшого кофейного столика рядом со своей сумкой.       - Как же так, воспитатель Ан? – Джунмён вздыхает, отвечая на чужой взгляд своим, жалостливым. – Я не понимаю.       - Дорогой мой, это приказ Национального. Мы ничего не поделаем, - замечает он и Джунмён вздыхает снова.       - Как вам кажется, что воспитатель Ли сказал бы, что бы сделал? – помогая расставлять посуду к обеду на столе, интересуется Джунмён.       - Сказал бы, что мы должны делать то, что должны, - воспитатель Ан усаживается рядом, вручая Джунмёну палочки. - Возможно, воспитатель Ли пошёл бы поговорить с ним, в силу своих привилегий друга, но в любом случае это ничего бы не дало. Не в нашей чести спорить с решениями Национального.       - Помните, как в детстве вы приводили нас к себе после наказаний воспитателя Ли оставить нас без ужина, и кормили втихоря? – Джунмён улыбается, наконец.       - Конечно, помню, - воспитатель Ан кивает. – Я и сейчас так делаю. А если наказываю сам, приношу перед сном хоть по яблоку, чтобы не подрывать собственный авторитет. И оба смеются. Джунмён забирает свою чашку чая и уходит в свой класс до начала урока, чтобы посидеть там в тишине и собраться с мыслями. Разговор с воспитанниками предстоит не из лёгких. Те начинают сходиться за десять минут до начала, уже притихшие, поглядывающие в ожидании, что услышат, неуверенные и, видно, слегка напуганные. Джунмён смотрит на них несколько мгновений после, как начинается урок. Смотрит совершенно так же растерянно, не зная, что говорить, потому что и сам он сталкивается с подобным впервые. Впервые с этим сталкивается и дом мафии. Наверняка. Он не намерен копать в века существования мафии в Корее и пересказывать исторические сводки.       - Если вы хотите, что-то спросить, - начинает он, наконец, нарушая тишину. – То, пожалуйста, не бойтесь.       - Учитель Ким, - опять после паузы решается один из воспитанников, Джунмён вздыхает, кивком позволяя. – То, что говорят в Доме смирения – правда?       - Правда, - соглашается Джунмён. – Это официальный приказ национального главы.       - Почему он так поступает с нами? – слышится ещё один вопрос и Джунмён вздыхает.       - Он делает это, в первую очередь, на благо дома мафии, которым руководит, - отзывается Джунмён, глотая вздох. – Все вы знаете о наших отношениях с Бейджином, - разводит он руками и мальчишки кивают. – Возможно, это шанс наладить эти отношения.       - Подружиться? – охает кто-то удивлённо.       - Я не совсем правильно выразился, - Джунмён отрицательно качает головой. – Не наладить мосты, а наладить нашу работу с Бейджином.       - Учитель Ким, что это значит? Мальчишки повесили носы абсолютно все, Джунмён выдыхает устало, глядя на них.       - Это значит, что кому-то из вас придётся добровольно пожертвовать собой на благо дома мафии, которому вы все принадлежите, потенциально или нет. Виснет абсолютная тишина, никто, кажется, даже не дышит.       - Никто из вас не лишится прав и привилегий Вверенных. Тот, кого завтра выберут на первых Весенних смотринах, будет Вверенным по всем правилам дома корейском мафии. Без каких-либо исключений. Разница будет лишь в…       - Хозяине, - договаривает ещё один мальчишка из класса. Джунмён кивает.       - Но помните вот что, - набирает он побольше воздуха в лёгкий. – Тот из вас, кому выпадет эта роль, будет служить на благо своего дома мафии каждый день, - Джунмён снова окидывает озадаченные лица внимательным взглядом. - Не Хозяин будет наблюдать за вами, а вы за ним. Выбранный завтра станет связующим между домом мафии и Хозяином. Именно он, в силу воспитания здесь, будет иметь преимущество перед Хозяином.       - Учитель Ким, это как? – мальчишки недоуменно переглядываются.       - Это значит, в случае какого-либо проступка со стороны будущего Вверенного, поддержка дома мафии будет на его стороне в любом случае, - кивает Джунмён. – К тому же, ваш Дом смирения всегда здесь. Каждый из учителей и воспитателей всегда открыт к разговору. Готов помочь, поддержать, на крайний случай – спасти. Каждый другой Вверенный готов сделать это для вас. Джунмён многозначительно вскидывает брови, глядя на свои наручные часы.       - А теперь отдыхайте и хорошенько выспитесь перед завтрашним днём, - отпускает он, улыбаясь снисходительно, чтобы немного приободрить. Во дворе уже горят неярко фонари, младшую группу отправляют ужинать. Джунмён, видя веранду, решает занести сумку к старшему воспитателю да двинуть посидеть снаружи, когда пришедшее сообщение застаёт его в середине холла. От кого: Донван – Как день? Джунмён останавливается, чтобы прочесть и ответить. Кому: Донван – Не очень. От кого: Донван – Знаю, как исправить положение. Выйдешь во двор? Джунмён удивлённо вскидывает бровь, следом прячет улыбку, спеша во двор, закрывая за собой двери, находя взглядом знакомую фигуру сбоку на укромной лавочке.       - Привет, - плюхается он рядом и Донван устремляет на него улыбчивый взгляд.       - Привет, - отзывается так же доброжелательно мужчина, отвечая на его взгляд. – Как ты? – интересуется.       - Я только что пытался убедить мальчишек, что самопожертвование – благое дело, - Джунмён вздыхает.       - В Голубом доме все на ушах. Премьер-министр сказал, национальный глава принимает бывшего представителя Бейджина в дом мафии, - Донван пожимает плечами.       - Это так, - Джунмён снова вздыхает. – И завтра у него Смотрины.       - Это не твои Смотрины, - напоминает собеседник и Джунмён устремляет на него взгляд, понимая совершенно верно, что ему этим пытаются сказать. - Да, воспитанники Дома смирения – твои воспитанники тоже. Да, и ты их чему-то учил и готовил. Да, ты переживаешь, но мальчик в любом случае будет дома, - Донван для убедительности кивает несколько раз, глядя в глаза в ответ. – Здесь, в стране, в Сеуле. Никогда в жизни не поверю, что за ним не будут наблюдать для его же безопасности, - Донван хмыкает. – К тому же он может обратиться за помощью при надобности к любому представителю своего дома мафии, - теперь плечами пожимает собеседник, Джунмён не сдерживает мягкой благодарной улыбки.       - Я, как столичный Вверенный, могу с незапланированным визитом явиться в любой округ, - замечает Джунмён следом.       - Тем более! – Донван всплескивает руками, чем вызывает негромкий смех. – Премьер-министр хочет показать воспитанникам Домов смирения Голубой дом, объяснив как политика работает с мафией в этой стране, - начинает он и Джунмён заинтересованно вслушивается в его слова. – Мне и ещё нескольким министрам поручено приготовить программу.       - Экскурсии? – уточняет с улыбкой Джунмён. – Ты будешь говорить о своей сфере?       - О ней, - Донван кивает. – Но презентация только через полтора месяца, зато шуму столько, словно завтра. Джунмён прячет смешок в кулак.       - Улыбаешься, - видя это, констатирует министр. – Значит, я хорошо выполняю свои обязанности.       - Стараешься? – Джунмён не прячет улыбки в ответ.       - Прикладываю все усилия, - Донван становится наигранно серьёзным, чем снова вызывает чужой смех. – Мне стоит ещё подумать над тем, как подать им это правильно, - замечает министр, расслабляясь. – Всё-таки суммы в стране вертятся не маленькие.       - Подумай, - Джунмён согласно кивает, поднимаясь следом на ноги, когда и собеседник делает это, и моргает удивлённо, находя человека напротив довольно близко.       - Буду ехать, - Донван выдыхает негромко, заглядывая в чужие глаза и Джунмён слегка торопеет от давно забытых ощущений лёгкой дрожи внутри. – Доброй ночи, - договаривает и следом осторожно прижимается губами к чужим. – И об этом тоже подумайте, Вверенный, - выдыхает он после, когда отстраняется, и Джунмён замечает спрятанную на дне чужих ореховых глаз улыбку.       - Доброй ночи, - зовёт он в ответ, наблюдая, как министр Ким двигает к воротам и спустя несколько мгновений его машина уезжает прочь. Прижимая пальцы к губам, Джунмён двигает обратно в Дом смирения, где остаётся сегодня на ночь.

***

Джунмён просыпается в своём Доме смирения, в спальне для воспитателей под галдёж снаружи. По коридору кто-то бегает – слышатся голоса и выкрики, смех и споры. Старшую группу после завтрака отправляют в Комнату ожидания готовиться. Джунмён как раз идёт к старшему воспитателю доложить, что всё готово, и поинтересоваться о готовности потенциального Хозяина, когда замечает своего у порога. Джонин глядит на него выжидающе, пока Вверенный увидит его, да двигает навстречу, едва Джунмён вскидывает глаза, узнавая.       - Доброе утро, - зовёт, замирая напротив, и Джунмён хмыкает.       - Тебя Сынвон прислал, или ты сам решил понаблюдать за этим театром абсурда? – интересуется вместо приветствия Джунмён.       - Мне здесь быть положено, - так же холодно отзывается Джонин. – Как Столичному, - напоминает. – Как и тебе.       - Я здесь, потому что я один из их учителей, - Джунмён дёргает плечом да исчезает в кабинете старшего воспитателя. Джонин двигает в зал ожидания. О готовности в Комнате ожидания привычно сообщает старший воспитатель. Джунмён замирает в противоположном от него углу, где ему видно весь зал и мальчишки затихают ещё до того, как на пороге появляется Хань. Джонин наблюдает с противоположного угла – по сложенным на груди рукам Джунмён легко понимает, что он напряжён не меньше. Едва Хань входит, старший воспитатель напоминает ему правила Смотрин. Никто из мальчишек не дышит. Джунмён, сплетая пальцы, нервно перебирает те. Мгновенья ожидания тянутся, кажется вечность, пока потенциальный Хозяин – бывший враг, бродит между рядов. Джонин, видит отсюда Джунмён, следит за ним взглядом словно коршун за добычей – строго, пристально, не допуская минимальной оплошности, вольности и Джунмён мысленно благодарит его за это, посылая благодарный взгляд, когда Хозяин тоже находит его глазами. Тишина, повисшая в Комнате ожидания, давит настолько, что её, кажется, можно пощупать. Негромко скрипят деревянные половицы от чужих шагов, каждый раз слышно, как тот или иной мальчишка перестаёт дышать, едва Хань сбавляет шаг рядом. Когда тот, наконец, замирает напротив одного из них, рядом, слышатся облегчённые выдохи. Но только не того, которому протягивает руку. Джунмён накрывает губы ладонью, с волнением ожидая реакции, и выдыхает так же с облегчением, одновременно с горечью, когда предлагаемую руку принимают. Старший воспитатель удовлетворённо кивает, хотя по глазам видит Джунмён, понятно, что ему тоже горько от всего происходящего. Джонин всё ещё неизменно серьёзен. Двигает к нему через зал, обхватывая за плечи совсем интуитивно, как чувствует Джунмён. Он всё ещё напряжён и по привычке его единственная цель в такие моменты – защитить, спрятать.       - Что теперь будет? – зовёт Вверенный, поднимая на него взгляд.       - Джунмён-а, - заметно, что Хозяин мнётся прежде, чем озвучить ему что-то. – Синодический сокращённый.       - Почему? – Джунмён утыкается лбом в чужое сильное плечо. – Какого чёрта? – шипит недовольно сквозь зубы и теперь Хозяин чувствует, как напрягается он. – А теперь иди, - шагает он прочь, не позволяя больше прикасаться к себе. - Иди и напомни ему каждое чёртово правило. И если он посмеет хоть одно из них нарушить, хотя бы попытается, я лично высажу в его затылок всю обойму. Джонин вздыхает, больше ничего не говорит, лишь двигает на веранду вслед за вышедшими туда. Воспитатели отпускают мальчишек, Джунмён двигает следом. На одной из лавок подальше от двери старший воспитатель, Хань сидит рядом, слушает внимательно, видно, что кивает, о чём-то спрашивает. Там же рядом и его Хозяин. Джунмён оглядывается в поисках несчастного мальчишки и тот обнаруживается на укромной лавочке слева, слегка за углом. Сидит на лавке, прижав колени к груди, пряча в них нос. Джунмён вздыхает и двигает прямиком к нему. Усаживается рядом, ждёт пока на него посмотрят, следом обнимает за плечи так, что мальчишка приваливается к нему, следом всхлипывает тихо, спеша вытирает лицо рукавом.       - Хён… - сквозь слёзы. Джунмён снова вздыхает – уже можно, да. Уже больше не учитель и не воспитатель, теперь хён, ибо сам он – Вверенный. И разбитый мальчишка, которого он попытается сейчас собрать по частям – тоже.       - Сэхун-а… - Джунмён не знает, что сказать первое время, только посильнее обхватывает чужие плечи в кольцо рук, чтобы подарить утешение.       - Хён, почему меня продают как скотину? Джунмён глотает вдох, поднимая глаза вверх, несколько раз выдыхая, чтобы взять себя в руки.       - Это не так, - зовёт он. – Ты же знаешь процедуру. Все Вверенные выбираются таким образом.       - У всех Вверенных – нормальные Хозяева, - мальчишка тянет носом. Высокий и стройный, кажущийся старше своих лет мальчишка на самом деле ещё тот ребёнок, как каждый здесь несмотря на возраст, потому что действительность и Дом смирения – отличные друг от друга.       - Помнишь, что я говорил вчера на уроке? – напоминает Столичный, заглядывая в чужое лицо, да щёлкает по раскрасневшемуся носу. – Ты всегда можешь положиться на каждого воспитателя здесь, в твоём Доме смирения. На каждого Хозяина и Вверенного в твоём доме мафии, - напоминает он. – И на меня тоже, - уверяет, улыбаясь добродушно, когда мальчишка вскидывает на него взгляд. Джонин наблюдает со стороны, прекрасно видя состояние выбранного мальчика, да возвращается в Дом смирения вместе со старшим воспитателем и Ханем – Джунмёну нужно время, чтобы помочь мальчишке, чтобы попытаться убедить его, что всё в порядке. И пока потенциальный, почти уже нынешний Хозяин уходит со старшим воспитателем в его кабинет, чтобы продолжить разговор там, Джонин, замечая знакомую фигуру на лавке в противоположном углу, двигает туда, усаживаясь рядом, молча глядя перед собой.       - Хозяин, вы переживаете? – зовёт Минкю, устремляя на него взгляд и Джонин молча кивает ему. – Наверное, моя реакция была бы такой же, если бы меня выбрали так… - мальчишка пожимает плечами, глядя на свои руки, потупив взгляд. Джонин вздыхает.       - Тебя бы так не выбрали, - заверяет он и Минкю отвечает на его взгляд.       - Хозяин, вы не можете знать наверняка…       - Я бы этого не позволил, - перебивает Джонин, не отводя взгляда и мальчишка слегка алеет щеками, посылая ему мягкую улыбку. Джунмён, как случайный свидетель происходящего, разворачивается у порога на пятках, двигая прочь, назад на улицу.

***

Чанёль заканчивает укладывать подушки и плюхается на застеленную кровать, чтобы умоститься поудобней.       - Мён звонил, - информирует Бэкхён с порога, закрывая ногой двери, да осторожно опускается на кровать рядом – в его ладонях две больших кружки кофе. Чанёль забирает одну и ждёт, пока Вверенный примостится у него под боком, привычно закинув на него ногу. – Рассказывал, как прошли Смотрины.       - Да уж, - Чанёль поджимает губы. – Наверняка рассказ не из приятных.       - Мальчишка был в шоке, - Бэкхён вздыхает. – Ещё бы! – фыркает следом. – Я бы тоже был, ещё в каком!       - Мне казалось, ты отреагировал на новость о Хане положительно, - Чанёль снизывает плечами, встречаясь со своим Вверенным взглядами.       - Да, - тянет Бэкхён. – Но, честно говоря, я не думал, что Национальный сделает всё настолько официально, по правилам, которые к этому человеку, наверное, не имеют никакого прямого отношения.       - Теперь имеют, - Чанёль кивает, целуя каштановую макушку. – Вы давно с Мёном виделись?       - Недавно, - Бэкхён слегка приподнимается, чтобы сесть, опираясь о грудь Хозяина спиной, и тянется за свой чашкой, что оставлял на тумбочке рядом. – Но он совсем не нравится мне, - Вверенный Каннамгу отрицательно качает головой. – Он словно… - Бэкхён даже теряется в словах и Чанёль заглядывает в его лицо, пытаясь понять причину. – Понимаешь, словно больше не мой Мён. Не тот человек, которого я знаю.       - Ты пытался поговорить об этом с Джонином? – Чанёль собирает брови на переносице.       - Пытался, - Бэкхён фыркает. – Он утверждает, словно всё нормально и Мён просто устал.       - Ну если Хозяин говорит... – Чанёль разводит руками, поджимая губы, мол, так оно и есть.       - Если Хозяин говорит! – Бэкхён снова фыркает, на этот раз метко пихая локтём по рёбрам, так, что Чанёль едва не давится кофе, закашлявшись. – Вам, Хозяевам только верь. Вечно что-то вычудите: то проверку какую придумаете, то проблемы на свои задницы найдёте. А нам вот это переживай! Наигранно возмущаясь, Бэкхён посматривает на Хозяина боковым взглядом и осмотрительно отставляет свою чашку с кофе вновь подальше на тумбочку, потому что дальше происходит именно то, чего он от Хозяина и ожидает. Чанёль так же отставляет свою чашку и сгребает в охапку совершенно бесцеремонно, подминая под себя и накрывая любимые губы, растянутые в вальяжной улыбке, поцелуем.

***

Весенние вечера ещё не слишком тёплые, хотя воздух пропах весной абсолютно. Кутаясь в плед по самую грудь, Джунмён слегка отталкивается ногами от земли, приводя большие качели во дворе в движение, и всматривается куда-то в огоньки города, виднеющиеся впереди вдали над забором, когда рядом, за углом, правее, вне его поля зрения хлопает входная дверь один раз, спустя несколько минут ещё раз и через мгновенье рядом на качели опускается Сынвон, расстёгивая на себе несколько последних пуговиц своего пальто, устремляя взгляд на Джунмёна.       - Сидишь тут один, дуешься на меня. Джунмён прыскает, не в силах сдерживаться, и переводит мягкий улыбчивый взгляд на человека, что сидит рядом.       - Как я могу? – уточняет вслух. – Разве слово национального главы – не закон?       - Мальчик мой, - Сынвон вздыхает, раскрывая руки, обнимая Джунмёна за плечи, и тот приваливается поближе, прижимаясь щекой к чужой груди. – Моё слово должно быть для тебя законом не потому, что я – национальный глава, - замечает он и Джунмён правда дуется. Он понимает – не поэтому, а оттого, что человек, так по-отцовски обнимающий его сейчас действительно уже много лет воспринимается Джунмёном исключительно как отец. Из-за той сыновьей любви и уважения, которые он испытывает. А потом уже да, как его обязанность в роли Вверенного перед национальным главой.       - Знаю, - бурчит в итоге, наблюдая, как напротив вырастает почти бесшумно его Хозяин, опускаясь на качели с другой стороны от Сынвона, и Бонмин, что прячется за ним, с небольшим подносом в руках, где три больших чашки – парует и пьянит ароматом глинтвейн. Раздавая чашки в чужие руки, Бонмин исчезает. Джунмён прячет нос в чужом мягком свитере на груди, грея руки о свою чашку, и молчит, ожидая, что скажут. А в том, что разговор последует, он уверен. Только не ожидает вовсе: ни он, ни Джонин, что на такую тему.       - Мне было девятнадцать, и мой отец был Хозяином Тондэмунгу, когда я встретил человека, который стал в последствии моим Вверенным…Вверенной, - начинает он и Джунмён тут же устремляет взгляд на своего Хозяина, который так же смотрит на отца в ожидании, что тот скажет дальше. – Ей было пятнадцать и через год она должна была покинуть детский дом, в котором росла, ибо именно он содержал детей до шестнадцати, а не до восемнадцати. Мы познакомились случайно, на улице. Я был по поручению отца в центре, в Каннаме, забирал у его Хозяина документы, чтобы отвезти, когда ко мне прямо на улице прицепилась надоедливая девчонка, - Сынвон не скрывает улыбки, Джонин с Джунмёном тоже переглядываются улыбчиво. – Она раздавала листовки, - замечает национальный глава, следом хмыкает. – Хотя как – раздавала. Скорее всучивала. Буквально силой вручала в руки и если ты ронял их тут же, бежала следом и давала новую, пока не возьмёшь. Я выбросил свою в ближайшую урну. И когда шёл прочь уже с полученными документами, она снова появилась передо мной с листовкой. С возмущением и гонором заявила, что мне ничего не стоит – листовку принять. Для меня это нулевое усилие, а она за это получит деньги. Так мы познакомились, - Сынвон кивает, улыбаться не прекращая. Джунмён замечает, что Джонина, как и его, обнимают за плечи. – С тех пор, как мы назвали друг другу свои имена, я стал выпрашивать у отца постоянно носить и забирать документы для него у Каннамгу. Когда мы подружились и разговорились, я узнал, что совсем скоро ей исполнится шестнадцать да идти будет некуда. В одну из таких бесед меня с ней на улице заметил отец. Он забрал меня домой машиной, из-за чего, как сейчас помню, мне было жутко неловко. И уже дома расспросил меня обо всём, что я знал. Через три дня, как отец всё узнал и наладил дела, он отправил меня спросить у неё, не хочет ли она стать воспитанницей Дома смирения.       - В таком возрасте? – Джунмён охает от удивления.       - Девочек не воспитывают в Домах смирения с мальчишками, им нельзя быть Вверенными, по сути, - объясняет Джонин.       - Немного не так, – исправляет Сынвон, бросая на сына короткий взгляд. – В правилах не запрещено прямым текстом, скорее это указано, как нежелательное действие в связи с известными последствиями. Поэтому работает принцип – что не запрещается, то разрешено, - Сынвон пожимает плечами. – В Сеуле есть один Дом смирения, вы знаете об этом, один единственный, где есть девчонки. Но каждый там и тут понимает, что Хозяева на его пороге не появляются, будем честны, никогда. Он просто есть, как приют для больших детей. Девушки там занимаются ханбоками со всех Домов смирения столицы. Домом смирения это место называется лишь формально – воспитанников там не учат ничему и не готовят так, как мальчишек. Конечно, воспитанники, вернее воспитанницы там знают, как устроен Дом мафии, каковы Правила его работы, но на этом всё. Грубо говоря – Хозяева в лице Вверенных выбирают себе партнёра, напарника, все остальные отношения друг с другом они регламентируют уже сами для себя.       - Я так понимаю, предложение о Доме смирения было принято? – мягко возвращает Джунмён к теме повествования.       - Было, - Сынвон согласно кивает. – Мы виделись буквально каждый день на протяжении двух лет.       - Пока ты не стал Хозяином, - Джонин кивает.       - Верно, а потом ещё на протяжении четырёх прежде, чем двадцать один не исполнилось ей, - продолжает национальный глава.       - Сынвон-ши, вы никогда не рассказывали, как вам удалось провернуть это дело, - вспоминает вдруг Джунмён, поднимая глаза, чтобы взглянуть на говорящего, следом сделать несколько глотков из своей чашки.       - На момент, когда я подал официальное прошение к тогдашнему национальному главе, под сердцем моей любимой женщины уже рос мой сын, - Джунмён, слушая это, вновь не может сдержать улыбки, потому что поцелуй в макушку получает Джонин. – И после синодического, как положено, её вверили мне.       - Но как Столичный и Национальный согласились, пошли на такое? – Джунмён хмурится, всё ещё не понимает до конца.       - У них не было выбора, - Сынвон пожимает плечами. – Я рассказал им всё как есть. В силу того, что лишь они двое, два наивысших статуса в стране имеют право обретать во Вверенные девчонок, мне была сделана скидка в силу того, что следующая моя ступень была – столица, и она должна была свалиться на меня буквально вот-вот. Тогдашний столичный глава был стар и слаб, мы все понимали это. Он был близким другом моего отца и хотел, несомненно, хотел видеть меня на столичном посту.       - Если… - Джунмён жуёт губу, не уверенный, что спрашивать стоит, но всё же решается. – Если оба они позволили, и Джонин уже был на подходе, почему… - Джунмён запинается. – Почему всё так вышло?       - Почему мать Джонина не пережила роды? – прямо уточняет Сынвон и Джунмён жмурится от его прямоты, вновь поглядывая на своего Хозяина, который смотрит куда-то сквозь пространство вперёд, обхватив свою чашку руками. Делает вид, словно безучастен, но по напряжённым желвакам Джунмён видит, что он ждёт ответа. – По той причине, почему девушек не берут во Вверенные, - отзывается спокойно Сынвон. – Разве может спокойно проходить беременность в доме бок о бок с мафией? – Сынвон вздыхает.       - Погодите, - Джунмён хмыкает. – Хозяева заводят семьи всё равно.       - Обрести Вверенного и завести семью – разные вещи, Джунмён-а, - напоминает Национальный. - Страшнее и сложнее всего обрести Вверенного в роли семьи.       - Чего это? – Вверенный хмыкает.       - Тогда ты переживаешь не только за того, кому вверен, но одновременно и за того, кого любишь, - следует ответ и теперь Джунмён вздыхает, выпуская из виду такую очевидную вещь. – В вашем случае актуален именно этот вариант, - Сынвон многозначительно кивает, глядя на каждого по очереди. – Поэтому вы не должны забывать о том, что пока вы есть друг друга – вам со всем удастся справиться. Вместе. Джунмён прячет взгляд, замечая мгновеньем ранее, как и Хозяин опускает глаза, пока Сынвон, уверенный в том, что они – это всё ещё они, пытается напомнить им некоторые простые истины, говоря о той связи, которая между ними двумя, кажется, уже потеряна.