Преданный

      - Сюда не нужен галстук, Джонин, - Джунмён вздыхает, с порога наблюдая за Хозяином у зеркала в его спальне, и шагает поближе, чтобы покончить с попытками Джонина сделать удавку, снимая галстук вовсе. – Ты не видишь, что ли?       - Просто попробовать решил, - Джонин дёргает плечом, следя глазами за тем, как Вверенный поправляет лацканы его белого пиджака, выкладывая те.       - Он красивый и к лицу тебе, а ты надеваешь его раз в тысячелетие.       - Как по мне, он слишком праздничный, - Джонин снова снизывает плечами, за что получает лёгкий шлепок по груди, чтобы стоял ровно.       - Праздничный? – Джунмён хмыкает, застёгивая крошечную пуговку справа под рёбрами. – А Посвящения – это не праздник?       - Это ты мне говоришь? – Джонин так же хмыкает в ответ, опуская на него взгляд.       - Как будто если мы выразим протест, явившись в неподобающем виде, это как-то отложит или отменит Посвящение Ханя, - Джунмён цокает языком, шагая слегка назад, чтобы окинуть Хозяина оценивающим взглядом, довольно кивая следом, удовлетворённый результатом. – С волосами что-то сделай, чёлка совсем отросла, - тонкие пальцы пробегаются сквозь волосы, забирая их назад. – Я пошёл собираться. Джонин наблюдает сквозь отражение зеркала, как Вверенный скрывается за дверью. Вверенный. Эту роль Джунмён выполняет так, как положено – без каких-либо возмущений или претензий. Гордо, верно и слаженно. Бонмин, занимая крайнее кресло в гостиной, через проём отсутствующей двери наблюдая за прихожей, смотрит как Хозяин с Вверенным заканчивают с последними приготовлениями у зеркала.       - Нет смысла желать вам хорошо отдохнуть, да? – зовёт, когда Хозяин прячет глаза за тёмными очками. – Вы что, ещё и без Юна едете? – удивляется следом, поднимаясь на ноги с чашкой в руках, чтобы выйти в холл. – И надо быть такими красивыми, чтобы ехать самим?       - Бонмин, не начинай, - Джунмён отмахивается, пряча телефон в карман своих брюк. – Поздно будем, не сиди, не жди.       - Столичные не могут приехать как чёрт знает что, - Джонин вздыхает, открывая перед Вверенным дверь и выходит следом.       - Хозяин, тогда вам точно нужен водитель, - Бонмин выходит следом, посылая взгляд, полный мольбы о помощи Юну, который выбирается из машины, пригнав её во двор из гаража. Джунмён вздыхает, закатывая глаза, молча двигает к пассажирскому заднему сидению, Джонин молча кивает, делает так же – Бонмин прячет на дне глаз улыбку.       - Повлияй на него как-то, - Джунмён подаёт голос уже только тогда, когда машина выезжает со двора. – Джонин, я устал. Он, правда, как ребёнок.       - Это потому, Вверенный, что он привязан к вам, - подаёт голос Юн и Джунмён фыркает, клацая по кнопке поднятия перегородки, которая тут же отделяет их с Джонином от водителя.       - Ещё один.       - Правда глаза колет? – теперь решает поинтересоваться Джонин и Джунмён просто выдыхает устало, больше не в силах спорить, да отворачивается к своему окну. Что он делает не так своей просьбой не бросать ему, им в лицо лишний раз то, что кроме как Хозяин и Вверенный, никакие отношения их больше не связывают? Разве сам он этого не знает? Разве лишние напоминания Бонмина и не только его об этом не делают только хуже? Джунмёну кажется, он старается. Правда старается вести себя по-человечески в те моменты, когда Джонин не переходит черты. Но подстрекания и немые упрёки попадают в цель и только выводят из себя.       - Прекращай дуться словно маленький, - тишину нарушает Хозяин.       - Я устал постоянно получать шишки так, словно я один – причина всему происходящему.       - Ты – причина, почему мы держимся на расстоянии, - замечает Джонин.       - А ты – следствие, - Джунмён бросает на него короткий взгляд через плечо. – Твои действия напрямую привели к тому, что я попросил об этой дистанции, Джонин. Ты сам прекрасно об этом знаешь. Зачем нам снова поднимать эту тему? Джунмён смотрит правда устало, Джонин вздыхает.       - Я знаю, - просто соглашается он, кивая, и тоже отворачивается к своему окну. Юн опускает перегородку только по приезде, ничего не говоря, молча кланяясь уважительно. Это Посвящение совершенно ничем, на первый взгляд, не отличается от любого другого – гости общаются, пьют шампанское и ожидают начала церемонии.       - Каннамгу, - Джунмён слышит голос Хозяина потому, что стоит довольно близко, а потому шагает ещё ближе, перекладывая бокал в другую руку, а свободную вручая в ожидающую Джонина, поворачиваясь к нему.       - Привет, Столичные, - Бэкхён оказывается рядом на шаг раньше, улыбаясь довольно. – Думал, вы не явитесь, - подкалывает он.       - И я так думал, - согласно кивает Чанёль, поравнявшись со своим Вверенным.       - Права не имеем, - бурчит Джунмён, пряча недовольный взгляд. Это решение Национального он всё ещё считает не самым лучшим, далеко не таким. – Как вы? – сменяет тему следом.       - Хорошо, - Бэкхён довольно кивает. – Кое-кому перепало несколько выходных подряд, чем я, конечно, активно воспользовался.       - Нагло воспользовался, - уточняет Чанёль с улыбкой. – Национального видели уже?       - Он уже приехал? – удивляется Джонин, вытягивая шею, рассматривая присутствующих в поисках знакомой фигуры.       - Он пошёл к Ханю поговорить, - отзывается Бэкхён. – Думаю, дать последние указания.       - А к мальчишке, которого отдают в руки врагу, он не пошёл поговорить? – Джунмён говорит это довольно тихо, но Хозяин, конечно, и даже Каннамгу прекрасно улавливают каждое его слово. Повисает неловкая пауза. Джонин сжимает его пальцы в своих сильно настолько, что Джунмён слышит, как те хрустят. – Тогда, пожалуй, я схожу, - кивает он коротко, оставляя пустой бокал от шампанского на подносе мимо проходящего официанта и, вырывая ладонь из плеча чужой, двигает к двери прочь. Джонин глотает выдох, Бэкхён удивлённо оборачивается, провожая его взглядом, следом устремляя взгляд на Столичного.       - Кипишует? – уточняет на всякий случай. Джонин кивает:       - Ему всё ещё не нравится эта идея.       - Я надеюсь, такого открытого протеста Национальному он не выражал? - осторожно уточняет Чанёль.       - Джунмён-то? – Бэкхён фыркает, переспрашивая.       - Высказал всё, что думает, - вновь соглашается Джонин, устремляя взгляд куда-то за спины друзей, потому что у порога Джунмён как раз сталкивается с Национальным. Наблюдает, как они разговаривают и Сынвон обнимает за плечи, разворачивая прочь от двери и ведя обратно в зал. Наручные часы сообщают, что пора начинать. Когда присутствующие Хозяева, Вверенные и гости занимают свои места в зале, и национальный глава одобряюще кивает охране у обоих дверей по очереди, виновники торжества появляются там. Джонин следит за своим Вверенным в то время, как Джунмён глазами внимательно наблюдает за мальчишкой, что двигает от правой двери к Национальному, и то, что он совсем не в порядке, видно и невооружённым глазом. Многие Вверенные переглядываются между собой. Джунмён бросает недовольный взгляд на своего Хозяина и Джонин накрывает его ладонь своей, укладывая на своё колено и сжимая, буквально удерживая, чтобы как-то сохранить Джунмёна в спокойствии. Теперь его очередь сжимать чужие пальцы от распирающей его злости и чувства несправедливости. Сэхун буквально белый как мел. Смотрит исподлобья, настороженно совсем. Слегка дёрганный и, видно, что уставший. Джунмён отворачивается, прикусывая нижнюю губу, когда тонкие трясущиеся руки он, как положено, протягивает Национальному.       - Мён, - шёпотом в самое ухо.       - Зачем это? – Джунмён поворачивается к Хозяину, отзываясь так же самым тихим шёпотом и сжимая его ладонь так крепко в ответ, как только может. – Зачем это насилие?       - Так положено, - одними губами. – Пальцы мне сломаешь, - спокойно выдыхает Джонин, глядя в карие глаза напротив.       - А может ты заслужил, - голос Джунмёна звучит совсем горько. – За то, что молча принял приказ и не встал против.       - Мы не можем этого делать, - голос Джонина звучит чуть громче, теперь уже строже, совсем остро. Каждым словом он, словно, отрезает все попытки Джунмёна спорить, противиться.       - Раз мы не можем, - Джунмён глазами кивает. – Значит я буду срывать моё недовольство на тебе.       - Срывай, - Джонин так же снисходительно кивает глазами и Джунмён на мгновенье замирает, устало прикрывая глаза, качая головой отрицательно, отпуская чужую ладонь. Национальный глава говорит о Правилах, следом вверяет Хозяину Вверенного с разрешения старшего воспитателя его Дома смирения и когда на плечи Сэхуна опускается ханбок – серебристо-серый, видит Джунмён, вся тяжесть этого звания – Вверенный, падает вместе с шёлком следом. На каждого из них. Для каждого из них несколько слоёв шёлка, сшитые друг с другом, оказываются одновременно и железными доспехами, и всей тяжестью мира.

***

      - Ого! А морщин раньше времени не будет? – Джунмён дёргается, выныривая из своих мыслей, когда узнаёт знакомый голос, и тут же улыбается, но выходит совсем вымученно. – Такое ощущение, словно думаешь, как спасти планету. Донван опускается на лавку рядом в парке, где они договариваются встретиться, и приветственно целует в щёку.       - Задумался, - отзывается Джунмён, но хмуриться на прекращает, продолжая быть таким же озадаченным.       - Это всё новый Хозяин? – без каких-либо уточнений понимает Донван, следом озадачиваясь так же.       - Скорее его Вверенный, - Джунмён неопределённо дёргает плечом. – Видел бы ты, каким он был на Посвящении. Мне казалось, он в любой момент мог рухнуть без чувств.       - Неудивительно. В нормальных обстоятельствах мальчишки из Домов смирения-то попадают к своим Хозяевам, домашним, - Донван поджимает губы, разводя руками. – В любом случае, у этого мальчика будут какие-то привилегии?       - Только поддержка его дома мафии, – отвечает Джунмён.       - Ну её значит и окажем. Джунмён успевает только охнуть удивлённо, когда собеседник вскакивает на ноги, хватает его за руку, и тут же тянет куда-то вперёд за собой, как понимает спустя несколько мгновений, к машине.       - И куда мы едем? – интересуется уже в салоне, после, как пристегнулся, и машина уверенно тронулась с места.       - Кансогу, верно? – уточняет Донван и Джунмён понимает, что уже мгновенье спустя они оказываются на территории вышеупомянутого округа. – Премьер-министр говорил, что Национальный велел завести для него финансовую ячейку.       - Для всего округа? – уточняет Джунмён, получая кивок в ответ. – Неудивительно, работа министров и Хозяев тесно связана.       - Мафия и политика, - Донван снова кивает, бросая короткий взгляд на навигатор между ними с Джунмёном в панели приборов. – Мы почти на месте. Что-то совершенно знакомое есть в этом желании угодить. Едва в коридоре слышатся шаги, Сэхун спешит вскочить на ноги и ринуться к двери, чтобы спешно запереть ту на защёлку. Когда это происходит, он выдыхает с облегчением и сползает по ней вниз, прижимаясь спиной и обнимая руками худые коленки. Снаружи слышатся три коротких стука.       - Ты идёшь обедать? – и следом голос Хозяина. Сэхуна непроизвольно передёргивает и он втягивает шею в плечи, зажмуриваясь. От этого человека веет какой-то чужой неприязнью, опасностью, и Сэхун каждый раз ловит себя на мысли, что жутко боится за свою жизнь и сохранность каждый раз, когда находится рядом с ним.       - Я не голоден, - короткий ответ из-за двери.       - Сэхун, ты со вчерашнего дня ничего не ел, - Хозяин снаружи слышно вздыхает.       - Не надо за мной следить, - отзывается мальчишка недовольно.       - Этого не обязательно делать, чтобы понимать, что ты ни разу из комнаты не вышел за сутки, - отзывается Хозяин. Сэхун хмурится. Вот уже неделю он пытается, но все попытки терпят крах в силу того, что он совершенно не хочет открываться этому человеку. Пальцы заходятся дрожью, едва он шагает на несколько шагов ближе положенного – невидимой черты, которую каждый раз мысленно рисует для себя, и дистанция до которой кое-как гарантирует его безопасность.       - Сэ, ты можешь хотя бы…       - Не нужно меня так называть! – голос срывается от возмущения на верхних нотах. Сэхун снова прижимает коленки поближе к себе, пряча в них нос, дыша сбивчиво и часто, так, словно пробежал марафон и его сердце готово вот-вот вырваться из груди из-за необузданного необъяснимого дикого страха, который он ощущает рядом с этим человеком.       - Сэхун, пожалуйста, давай поговорим, - голос Хозяина звучит может чуточку обречённо, но Вверенный не слышит этого. Страх затапливает ему глаза и уши. Словно заливает горячим воском, лишая возможности воспринимать мир вокруг.       - О чём мы можем разговаривать? – выдыхает он спустя несколько минут, как относительно приходит в себя, подсознательно и нет, наконец, понимая, что в двери, которые он запер на защёлку и которые для пущей уверенности подпирает ещё и собой, никто не ломится.       - Например о том, что по правилам дома корейской мафии, к которому мы оба с тобой принадлежим, ты теперь мой Вверенный, - отзывается Хань. – И ты не можешь прятаться от меня там вечно.       - Могу, - отзывается Сэхун.       - Это грозит голодной смертью.       - Пускай! – выкрикивает Сэхун, следом снова пытаясь сжаться с точку. – Пускай, - добавляет уже более спокойно. – Ты – не часть дома мафии Кореи, ты – не часть семьи мафии. Ты чужак.       - Был, - настаивает Хань.       - Есть! – снова выкрикивает Хозяин. – И всегда будешь.       - Позволь мне хотя бы попробовать, - человек за дверью вновь слышно вздыхает, следом, понимает Сэхун, кажется, тоже садится на пол снаружи, опираясь так же спиной о двери, что разделяют их. Единственный оплот безопасности Сэхуна – двери, отделяющие его от врага.       - Я тебе что, подопытный кролик, чтобы что-то пробовать на мне? – задыхается в возмущении Сэхун. – Я человек!       - Как и я. Очередной вздох. Следом, прислушиваясь, Сэхун понимает, что кто-то звонит в дверь снаружи и расслабляется, понимая, что Хозяин поднимается на ноги да идёт вниз посмотреть. Жутко выбивает из колеи ещё тот факт, что у этого человека, который теперь, якобы, именуется его Хозяином, нет начальника охраны. Нет, потому что с домашними Хозяевами будущие начальники охраны растут и учатся вместе, а этому – без году неделя, конечно, взять его неоткуда. Единственное, что у них, у него есть – это охранники по периметру дома. Грозные и молчаливые. Поднимаясь на ноги тоже, Сэхун осторожно крутит защёлку и бесшумно отворяет дверь, высовывая голову из комнаты в коридор наружу, чтобы прислушаться к пришедшему.       - Сэхун! – довольно громко зовёт снизу Хозяин и мальчишка дёргается от неожиданности, спешно захлопывая двери. – Наш гость пришёл к тебе. Пытаясь угадать, кого он увидит, Вверенный Кансогу осторожно выходит в коридор и так же, словно сам дом может навредить ему, спускается по лестнице вниз к холлу, где на пороге столичный Вверенный. Слава небесам! Выдыхая с облегчением, Сэхун с тихим «хён», рвётся навстречу, тут же обнимая своего некогда учителя. Джунмён обнимает в ответ, гладя по спине, чтобы успокоить, чувствуя, как мальчишка дрожит.       - Ты в порядке? – зовёт негромко, так, чтобы только Сэхун услышал, но тот молчит, отстраняется, отвечать не спешит.       - Я вас оставлю. Хань уважительно кивает да уходит в кабинет. Джунмён провождает его взглядом, следя глазами, чтобы дверь того была плотно закрыта, и только тогда вновь обнимает за плечи. Кухню слева он увидел ещё с холла, а потому ведёт Сэхуна туда, чтобы сесть и расспросить, как дела.       - Рассказывай, - настаивает Джунмён, едва они точно остаются одни. – Почему не стал говорить при нём? Боишься?       - Боюсь, - тут же цепляясь за это слово, кивает Сэхун. – Боюсь любого его слова в мою сторону, хён. Любого жеста или движения. Очень боюсь.       - Почему? – Джунмён хмурится. – Он пытался как-то навредить тебе? Угрожал? Что-то сделал против твоей воли?       - Ничего из этого, - мальчишка отрицательно трясёт головой. – Но я… - Сэхун замолкает, сбиваясь в словах. – Я чувствую исходящую от него опасность, хён. Угрозу себе. Джунмён снова вздыхает, сжимает чужое плечо.       - Это нормально, - кивает следом и уточняет. – Точнее не удивительно. Как такового, синодического, чтобы хоть немного узнать друг друга, у вас не было. Поэтому он чужой человек, конечно, тебе хочется держаться от него подальше. Он пытается выйти на контакт?       - Постоянно, - Сэхун неохотно кивает.       - В этом твоё огромное преимущество, - теперь кивает Джунмён. – Помнишь, что я говорил на последнем уроке перед Смотринами? Правила дома мафии будут на твоей стороне, потому что ты принадлежишь ему гораздо больше него, поэтому ничего не бойся, - Джунмён сжимает чужие бледные ладони с тонкими длинными пальцам. – Помни о том, что и кто у тебя за спиной. Он не посмеет навредить тебе, просто не сможет, потому что знает, чем за это поплатится, - Джунмён многозначительно вскидывает брови, заглядывая в чужие глаза. – Он сбежал из Бейджина, чтобы спасти свою жизнь, в первую очередь поэтому, а значит он не станет так глупо рисковать ею путём нарушения правил против собственного Вверенного, - убеждает Столичный.       - Хён, ты так думаешь? – заметно, что Сэхун задумывается, что сомневается.       - Я в этом уверен, - очередной уверенный кивок. – А теперь мне нужно идти, а ты присматривай за ним, - Джунмён, конечно, имеет в виду чужого Хозяина. – Прислушивайся, наблюдай, и если увидишь, узнаешь или услышишь что-то подозрительное, если тебе покажется, что он ведёт двойную игру или планирует что-то, ты сразу можешь поделиться всем со мной. Договорились?       - Договорились, - соглашается Сэхун и поддаётся навстречу, когда его вновь обнимают.       - Ну как? – Донван ждёт в машине за воротами всё это время и только смотрит вопросительно, когда Джунмён опускается на соседнее кресло.       - Он напуган, - Джунмён поджимает губы.       - А ты как себя чувствовал после своего посвящения? – решает уточнить министр Ким и Джунмён неосознанно кривится, чувствуя, что не желает говорить на эту тему.       - Противоположно, - отвечает коротко, отрезая. Счастливым, но не напуганным ребёнком. Очень счастливым.       - Твой синодический был как положено? – вновь задаёт интересующий его вопрос Донван и Джунмён хмурится – видимо, с этой темы ему не соскочить так просто. Набирая в лёгкие побольше воздуха, он готовится ответить на все грядущие, поставленные ему вопросы.

***

Джонин въезжает во двор Дома смирения и притормаживает, окидывая тот взглядом, а заодно и парковку перед ним на предмет знакомой Ауди, но той просто не оказывается там. Поражаясь собственной глупости, Джонин фыркает и спокойно выбирается из машины, закрывая ту и двигая через двор внутрь. В это послеобеденное время младшая группа спит, остальные же отдыхают, занимаются своими делами. Оглядывая пустой холл, Столичный уверенно двигает вглубь, осматриваясь. Воспитанники и воспитатели, попадающиеся на пути, почтенно кивают и кланяются, Джонин отвечает кивком так же и продолжает осматриваться. Он приехал сюда с конкретной целью.       - Хозяин. И эта цель появляется напротив буквально как снег на голову – неожиданно. Джонин улыбается уголком губ.       - Ты откуда тут взялся?       - Увидел, что вы приехали, - Минкю пожимает плечами, тоже несмело улыбаясь в ответ, и Джонин качает головой, следом указывая рукой куда-то влево, но мальчишка понимает правильно – во двор, на лавку.       - Дом смирения успокоился? – интересуется он уже спустя несколько мгновений, когда опускается рядом с мальчишкой. Тот, кажется, сжимается в одну точку, усевшись на другой край лавки, алея щеками от одного взгляда в его сторону.       - Успокоился, Хозяин, - кивает коротко. – Но ребятам интересно, как там Сэхун. Как у него дела. Воспитатели не рассказывают, говорят, что нас это волновать не должно.       - Он в порядке, - отзывается Джонин. – Мой Вверенный периодически интересуется о его делах. Минкю невпопад кивает, опуская глаза, едва слышит про Джунмёна, Джонин очень точно идентифицирует это.       - Хозяин, а как долго вы с…Вверенным уже занимаете свой пост? – звучит негромкий вопрос.       - Столичный? – уточняет Джонин.       - Нет, - Минкю отрицательно качает головой. – Вообще.       - Девять лет.       - Ого! – мальчишка охает, следом кивает сам себе. – Так много.       - Почему спрашиваешь? – Джонин вновь улыбается уголком губ. Он понимает, к чему задан этот вопрос, но ответ всё-таки хочет услышать.       - А есть же Хозяева и Вверенные, которые вместе всю жизнь, правильно? – мальчишка вскидывает неуверенный взгляд и Джонин кивает в ответ на поставленный вопрос.       - Ты боишься, что можешь никогда не стать Вверенным? – решает осторожно подтолкнуть Джонин.       - Наверное, - мальчишка всё так же неуверенно пожимает плечами.       - Ты ведь учил Правила, - начинает Столичный. – Помнишь, при каких условиях Хозяин обретает нового Вверенного. Вверенный не может так просто уйти, оставить дом мафии и Хозяина – это карается смертью. Исключений нет.       - Да, воспитателя и учителя часто напоминают нам об этом, - соглашается Минкю. – Хозяин, вы не подумайте, я не… - мальчишка вдруг дёргается, понимая, что его слова звучат двояко, и спешит вскинуть взгляд, тут же отрицательно качая головой. – Я ничего такого не имел ввиду.       - Я знаю, - спокойно отзывается Джонин. – Ты просто… - но договорить не успевает. Покой нарушает зазвеневший во внутреннем кармане пиджака телефон и Джонин спешит достать его, бросая короткий взгляд на экран, принимая вызов. – Да, Национальный? Понял. Скоро будем. Сбрасывая один вызов, Джонин совершает другой, теперь поднимаясь с лавки, отходя чуть в сторону, под внимательным взглядом исподтишка с лавки. Понять, с кем говорит Хозяин – не сложно. Минкю устремляет взгляд на свои колени, больше взгляда не поднимая, пока Хозяин вновь не усаживается рядом на лавку.       - Мне нужно ехать, - информирует он и мальчишка несколько раз невпопад кивает, соглашаясь. Конечно, у него нет никакого права спорить или что-то просить.       - Удачи, - выдыхает только и охает следом, когда чужие пальцы ловят за подбородок.       - Не вешай нос, - просит Джонин улыбаясь привычно уголком губ и следом по носу слегка щёлкает. Минкю не сдерживает ответной улыбки. Что-то совершенно знакомое есть в этом постоянном смущении.

***

      - Ты что делаешь в Кансогу? – интересуется Джонин, притормаживая у необходимой остановки и наблюдая, как Джунмён плюхается на соседнее кресло.       - Отчитываться должен? – вопросом на вопрос отзывается Вверенный и Джонин фыркает, отворачиваясь от него, устремляя взгляд вперёд, на дорогу, трогаясь с места. – Национальный лично звонил? Что-то серьёзное?       - Отчитываться должен? – отвечает Джонин его словами и Джунмён выдыхает устало.       - Не ёрничай, - просит. – Я спрашиваю по делу.       - Лично, - неохотно отзывается Хозяин. – Сказал – задание.       - Ясно. Джунмён кивает, отворачиваясь к окну, и оба они молчат, думая каждый о своём, не роняя и звука до самого Центрального.