Преданный

Джунмён просыпается в то мгновенье, когда машина, слегка качнувшись, останавливается. Быстро приходя в себя после дрёмы, он спешно выбирается прочь, двигая к двери и коротко кивает в приветствии главе охраны Национального, который открывает перед ним двери.       - Сынвон-ши, - зовёт Джунмён с порога, расстёгивая сходу на себе пальто, чтобы спешно снять, да оглядывает холл. – Только не говорите, что вы так же…       - Да, как Джонин, - отзывается Национальный из кабинета, давая себя обнаружить, и Джунмён двигает прямиком туда, останавливаясь на пороге и приваливаясь плечом к дверному косяку, с улыбкой ожидая, пока на него поднимут взгляд. – Никогда не потеряю возможности лишний раз заняться работой, - объясняет Сынвон, отвечая мягкой улыбкой.       - Словно вам её мало в обычной жизни, - Джунмён добродушно фыркает, складывая руки на груди.       - Так тебе к лицу этот кардиган, - сменяя тему, замечает Сынвон знакомый тёмно-коричневый кашемир поверх белой рубашки на чужих плечах.       - Это Джонина, - Джунмён просто пожимает плечами. – Забрал, - признаётся честно. – Он не носит. Почти.       - Знаю, что Джонина, - Сынвон с неизменной улыбкой кивает, поднимаясь из-за стола и снимая со спинки кресла пиджак, который надевает на себя. – Будем ехать? Теперь согласно кивает Джунмён, возвращаясь к двери за пальто. Он жестом отправляет Юна, который ждёт в машине во дворе, и посылает благодарный взгляд начальнику охраны Национального, когда тот открывает ему двери машины. Сынвон оказывается в салоне через другую дверь, а начальник охраны занимает соседнее с водителем кресло.       - Сынвон-ши, - Джунмён двигается поближе и ныряет рукой под чужой. – Вы сами-то давно за рулём были?       - Какие мои годы? – Национальный вздыхает совсем наигранно и Джунмён смеётся.       - Вот именно! – поддакивает. – Какие ваши годы. Уже, небось, и разучились, да?       - После стольких лет практики разучиться невозможно, - отзывается Национальный. – Помню, как учил Джонина. Криков и визгов было столько – вся улица слышала.       - Он боялся? - уточняет Джунмён, отвечая на взгляд таким же.       - Поначалу, - следует кивок. – А потом поразился оттого, что получилось. Не мог поверить и ещё дня три рассказывал Бонмину об этом, - рассказывает Сынвон и вдруг хмурится на мгновенье. – Кстати, про Бонмина, - словно вспоминает что-то. – А что это такое я узнаю от него, Джунмён-а? – взгляд напротив становится подозрительным, слегка строгим, хмурым. Джунмён напрягается.       - Я бы ответил, - осторожно кивает Вверенный, пытаясь понять, о чём именно Бонмин, негодник, мог рассказать. – Если бы понимал, о чём конкретно вы спрашиваете.       - Вы стали много ругаться с Джонином. Джунмён прячет облегчённый выдох.       - Не стали, - качает головой отрицательно. О том, что и не мирятся в принципе, чтобы ссориться, конечно, не договаривает вслух. – Всё нормально, - пытается убедить. – Спорим мы и без того постоянно.       - Без чего? – Сынвон цепляется за слово, продолжая хмуриться, и Джунмён понимает, что эта тема всё ещё волнует его не меньше, чем в тот день, когда он приехал напомнить им о том, что Вверенный и Хозяин могут и должны значить друг для друга.       - Сынвон-ши, всё нормально, правда, - чтобы спрятать лживый взгляд, Джунмён спешно мостит голову на чужом плече, прижимаясь к тому щекой. – Нам иначе скучно.       - Скучно им! – Национальный цокает языком, но по голосу Джунмён слышит, что расслабляется и смягчается, а потому снова прячет облегчённый выдох. – Кто будет, расскажешь? – интересуется он следом и Джунмён наигранно задыхается в возмущении.       - Я? - указывает на себя пальцем. - Я вам что, секретарь? – охает, но глаза улыбаются. Сынвон смеётся, щипая за бок и ожидая, пока Джунмён найдёт в своей сумке папку с планом встречи на сегодня и вручит один из экземпляров.       - Ты наведываешься к Вверенному Кансогу? – глядя в документы и делая вид, что абсолютно занят ими, словно между делом интересуется Сынвон следом и Джунмён вздыхает то ли с горечью, то ли с умилением тому, какое, всё-таки, доброе волнение слышит в чужом голосе. В очередной раз вздыхая, Джунмён вновь мостится на чужом плече.       - Наведываюсь, - отзывается. – Мальчишка боится Хозяина, - рассказывает честно. – Считает чужаком. Теперь наступает очередь Сынвона вздыхать.       - Он привыкнет со временем.       - Я бы тоже боялся, честно говоря, - признаётся Джунмён. – Особенно после всех рассказов о Бейджине и тех вещей, которые они постоянно устраивают нам то ли от скуки, то ли от зависти, то ли Бог знает от чего ещё.       - Мальчик мой, - Сынвон накрывает ладонью чужую ладонь, что продета под его рукой. – Ты должен помочь ему раскрыться, - то ли просит, то ли мягко приказывает Национальный. – Ты его учитель, его хён, к тому же старший и столичный Вверенный.       - Он это знает и полностью мне доверяет, - Джунмён коротко кивает. – Но пока ничего не может поделать со своим страхом.       - Это потому, что человек рядом – ещё чужой ему, - Сынвон снова вздыхает совсем горько и Джунмён вскидывает взгляд, впервые, наконец, понимая, что это решение не далось ему так просто, как могло и показалось вначале.       - Сынвон-ши, зачем вы сократили синодический? – этот вопрос грызёт Джунмёна буквально с самого начала.       - Для того, чтобы моё решение начало приносить пользу как можно скорее, - отвечает Национальный. – Но судя по твоим словам, и по тому, как мальчик напуган, это сыграло против меня.       - Не говорите так, - вновь вздыхая, Джунмён прижимается щекой к чужому плечу, обнимая руку крепче. Только сейчас, разобравшись со всем, он понимает, насколько принятое решение давит на плечи человека, принявшего его. – Ему нужно время.       - Хозяин не обижает его? Не давит? – в голосе былое волнение, Джунмён прячет на дне глаз улыбку.       - Нет. Я попросил сразу сообщать, если вдруг что, - отзывается Джунмён. – Поэтому не корите себя, а то я вас знаю, - поджимает Джунмён губы, садясь ровно, потому что машина притормаживает у ворот Голубого дома, ожидая, пока те откроются, и следом въезжает во двор, делая круг. – Хватило и того, что я злился на вас, хотя не должен был.       - Тебе я всё могу простить, - Сынвон улыбается ласково, совсем по-отцовски, следом щипает за щёку.       - Дааа, - тянет Джунмён, становясь наигранно серьёзным, хотя глаза смотрят шутливо. – Всё-таки меня вы любите больше, чем Джонина. В этот раз смеха не сдерживают и водитель с начальником охраны. Охрана на дверях отдаёт честь и кланяется следом совсем почтенно, распахивая двустворчатые двери.       - Мне иногда кажется, что они путают, кто из нас – мафия, - замечает негромко Сынвон, пока они идут по длинному узкому коридору, где у каждого проёма охрана. Джунмён прячет смешок в кулак.       - Просто они хотят казаться больше, чем они есть на самом деле, - отзывается он и теперь улыбается и Сынвон. Впереди уже маячат распахнутые двери необходимого зала.       - Национальный, Столичный Вверенный, - Джунмён сначала узнаёт голос, следом рассматривает чужой уважительный поклон. – Добро пожаловать! – разгибаясь, Донван улыбается добродушно и приветственным жестом просит проходить в зал, где ожидают и другие политики. Сынвон двигает первым, с порога здороваясь. Джунмён заходит следом, отставая на шаг, а потому успевает сжать в ответ чужие пальцы, которые ловят в тёплый плен его собственные на мгновенье. Собрание в привычном режиме тянется довольно монотонно и долго. Сыплются вопросы и ответы на них, утверждаются городские и национальные проекты, подписываются бюджеты и поднимаются организационные вопросы. В итоге собрание, начавшееся после обеда, заканчивается ближе к вечеру, за восемь часов.       - Вот тебе и работа, - Сынвон устало потягивается, выходя из зала и Джунмён идёт рядом шаг в шаг. – Что-то в этот раз мы засиделись, - замечает он. – Но это и хорошо – не люблю растягивать дела, лучше решить всё с Голубым домом за раз.       - Если вы так не любите с ним работать, давайте просто его упраздним, - пожимая плечами, предлагает Джунмён, чем вызывает чужой смех и следом останавливается, чтобы прочесть входящее сообщение. От кого: Донван – Может по бокалу вина?       - Всё нормально? – оборачивается через плечо Сынвон, замечая, что Джунмён отстаёт.       - Да, - Вверенный вновь нагоняет, успевая отправить утвердительный ответ на сообщение. – Сынвон-ши, вы же домой?       - Домой, - кивает Национальный. – У тебя дела?       - Хочу прогуляться немного по вечернему городу, - пожимает плечами Джунмён.       - Неплохая идея, - соглашается национальный глава. – Помощник ведь с тобой? – Сынвон многозначительно вскидывает брови, взглядом указывая на левый бок и Джунмён, понимая, спешно демонстрирует кобуру под кардиганом.       - Всегда.       - Хорошо, я спокоен, - Сынвон треплет по плечу. – Тогда я поехал.       - Доброй ночи, - Джунмён посылает ему добродушную улыбку и наблюдает, как Национальный ускоряется по коридору, спеша, наконец, уехать домой и немного отдохнуть.       - Я уже думал, вас не отпустят, Вверенный, - Донван ждёт на лавке у ворот возле своей машины, и улыбается, когда Джунмён подходит туда.       - Я же не под домашним арестом, - отмахивается Джунмён, отвечая такой же улыбкой. Приятный вечер плавно перетекает в приятную ночь. Джунмён отчего-то воспринимает всё словно кадрами, пропуская склейку. Может оттого, что накатывающие волнами ощущения кажутся знакомыми, но забытыми, а может потому, что он позволяет себе не думать больше ни о чём постороннем и концентрируется в данном конкретном мгновении, здесь и сейчас. Концентрируется на том, как размаривает усталость после рабочего дня, как болит живот от смеха. На том, какой потрясающий вид на Сеул с 26го этажа квартиры Донвана и как он впервые отдаёт себе отчёт в том, что белое вино, которое он до этого не переносил совершенно, может быть вкусным. На том, как приятно сбегают вниз по спине мурашки, когда чужие тёплые губы прижимаются поцелуем к его шее, и как приятно нагрета камином комната в контрасте с прохладными простынями на обнажённой коже, на которые он сам опускается добровольно, отвечая на поцелуи и прикосновения.

***

      - Бонмин, - Джонин открывает двери своим ключом, входя в прихожую, и спешит снять пальто.       - Хозяин? – Бонмин появляется из комнаты охраны на зов, уже домашний не в костюме.       - Вверенный есть? – интересуется Джонин, вскидывая взгляд.       - Нет, - Бонмин отрицательно качает головой, ожидая, что Хозяин скажет дальше, а Джонин бросает взгляд на свои наручные часы, где едва перевалило за полночь.       - А во сколько он уехал? – удивляется следом.       - В четыре к Национальному, - отвечает Бонмин. – Сынвон-ши звонил после восьми вечера, сказал, что уехал без него, а Вверенный хотел прогуляться. Пистолет был при нём.       - Ладно, - Джонин хмыкает. – Доброй ночи.       - У вас всё хорошо, Хозяин? – на всякий случай интересуется Бонмин. – Продуктивно поработали с Каннамгу?       - Больше проленились, - с улыбкой отзывается Джонин уже с лестницы наверх. – Закрывайся. Бонмин коротко кивает, поспешив выполнять приказ. Телефон Джунмёна не отвечает и на утро. И не то, что он особо волнуется, понимая, ибо Вверенный – давно не маленький беззащитный мальчик, которым мог быть когда-то, и чтобы не портить с ним отношения ещё больше, ему нужно хоть каплю доверять, но откуда-то внутри исходит тревога и она отчего-то лишь усиливается вместо того, чтобы уйти, когда ближе к девяти утра крутится в замке ключ. Джонин как раз двигает в это самое мгновенье в кухню, едва проснувшись, и останавливается на пороге, чтобы взглянуть на утреннего гостя. Увиденное слегка приводит его в замешательство. Джунмён не на шутку сонный и такой же не на шутку довольный. Лохматый, с блестящими глазами и пальто лишь накинуто на одно плечо.       - Вверенный, - Бонмин тоже выходит в прихожую, слегка взволнованный. – Я увидел на камерах чужую машину, - информирует он. – Кто вас привёз? – спрашивает следом.       - Друг, - просто отзывается Джунмён, вешая пальто на крючок, оставляя сумку там же в прихожей, забирая из неё лишь телефон. – Я спать. Информирует коротко да уходит к себе наверх. Бонмин с Джонином молча непонимающе переглядываются – первый уходит в комнату охраны, второй – на кухню. Немой вопрос обоих о том, чем он был занят всю ночь, пока не спал дома, что едва вернувшись, двинул в постель, так и остаётся не заданным.

***

Сэхун мнётся у зеркала, неуверенно рассматривая своё отражение, и нервно одёргивает воротничок рубашки       - Если не будешь дёргать – всё будет нормально, - Хозяин проходит позади по пути из кабинета в кухню и Сэхун дёргается от неожиданности, слыша его голос. Сегодня им предстоит первый Большой съезд после Посвящения и от этого откровенно дрожат коленки. Сегодня от Хозяина у него никак не получится скрыться, и тот открыто пользуется этим. Во дворе ждёт машина. Не дожидаясь, пока Хозяин это сделает, просто не позволяя сделать это, Сэхун рвёт задние двери на себя и вдруг замирает, потому что Хозяин впереди напротив у двери возле водительского сидения глядит точно на него – слегка строго и выжидающие, и Сэхун понимает правильно. Коротко вздыхает, закрывает задние двери и молча покорно усаживается вперёд, пристёгиваясь, да складывая ладони на коленях, почти не дыша.       - Волнуешься? – интересуется Хань, когда машина выезжает со двора. – Это ведь наш первый Большой съезд.       - И жаль, что не последний, - бурчит себе под нос Сэхун.       - Вам в Доме смирения никогда не рассказывали, что в жизни не всегда бывает, так как тебе хочется? – Хань не повышает голос и не раздражается, но интонация его речи меняется и Сэхун напрягается. – Какими же разнеженными вас воспитывают. Вы, наверное, жизни настоящей не знаете.       - Не стоит говорить того, о чём ничего не знаешь, - отзывается Сэхун, недовольно поджимает губы. – То, что Столичные рассказали тебе что-то о том, как работает наш дом мафии – ещё не значит, что ты до конца понимаешь это.       - Сэхун, я тебе напомню, - настаивает Хань, переключая передачу и набирая скорость. – Что это теперь мой дом мафии тоже.       - Ты в Сеуле всего несколько месяцев. Ты не варился в этом с рождения или раннего детства, как все члены дома мафии, - Вверенный фыркает. – Да любой гражданин страны знает о доме мафии побольше тебя! – почти выкрикивает он, следом втягивая шею в плечи. Но Хань вдруг в голос смеётся.       - Каждый раз, когда ты пытаешься уколоть меня словами, это приводит к совершенно противоположному эффекту, - замечает Хозяин, отсмеявшись. – Мне всегда нравились съезды мафии, - замечает он следом. – Словно все свои.       - Не разговаривай со мной так, будто мы, будто я и ты, будто… - Сэхун сбивается в словах и спешит отвернуться прочь, чтобы спрятать побледневшее лицо и задрожавшие пальцы. Хань глядит на него сколько мгновений, пока машина останавливается на светофоре, и следом вздыхает, вновь сосредотачиваясь на дороге.       - Если что, я позову, - роняет Джонин негромко, едва они оказываются в зале ресторана, где сегодня происходит Большой съезд и Джунмён согласно кивает, находя Бэкхёна привычно за барной стойкой да двигая к нему.       - Твоё любимое место? – решает уточнить, подхватывая бокал шампанского, делая пару глотков.       - Я отсюда всех вижу, - довольно восседая на высоком барном стуле, отзывается Бэкхён. – А ты как?       - Хорошо, - отвечает Джунмён и вдруг улыбается совсем довольно, потому что замечает среди гостей знакомую высокую фигуру в синем костюме. – Бэкки, я схожу поздороваться, - роняет он, оставляя бокал, да двигает в толпу, не успевая услышать Бэкхёновского «с кем?» и заметить его внимательного взгляда, которым он выискивает Джонина, наивно думая, что такая улыбка Джунмёна может быть адресована исключительно Хозяину.       - Значит, официанты правда знают о шампанском, - замечает Донван над ухом и Джунмён переводит на него взгляд, сосредотачивая на нём своё внимание полностью, но при этом делая вид, что даже не повёрнут в его сторону. – Раньше мне казалось это каламбуром.       - Это каламбур, - соглашается Джунмён. – Но он продуманный.       - Как у мафии всё серьёзно, - Донван вдруг вручает шампанское в бокале на тонкой ножке и сжимает тонкие пальцы в своих, когда Джунмён принимает бокал.       - Не переходите черты, министр Ким, - выдыхает Джунмён, но по голосу слышно, он совсем не злится, как раз наоборот.       - Ммм, - Донван усмехается над чужим ухом, чем посылает мурашки вниз по спине. Джунмён прячет улыбку. - Какой такой черты? Которую мы перешагнули несколько дней назад?       - Не стоит кичиться этим, - Джунмён с наигранной строгостью хмыкает, следом тут же улыбается.       - Я никому не скажу, - заговорческим шёпотом отзывается министр. Джунмён глотает смешок. К моменту, когда главы мафии собираются разъезжаться домой, Джунмёна уже и след простыл в большом зале. Записка, переданная Хозяину официантом, содержит три слова:

Разболелась голова. Уехал.

***

      - Столичный, - охрана на входе в Центральный почтенно кланяется, Джонин, уже поздоровавшись с ними с утра по приезду, только хлопает одного из охранников по плечу, перехватывая свой большой стакан кофе из руки в руку. – Национальный глава обязал вас встречать делегацию? – интересуется второй.       - Делегацию, - Джонин хмыкает с улыбкой. – Детей на экскурсию привезли – вот что больше характеризует происходящее.       - Хозяин, а разве раньше Вверенных не пускали в Центральный? – пытается уточнить один из охранников. – Только Вверенным высших чинов позволялось.       - Ничего не поменялось, - Джонин согласно кивает. – Воспитанники Домов смирения – ещё не Вверенные. Пусть хотя бы посмотрят, где Хозяева будут пропадать.       - Интересный ход, - с улыбкой замечает второй и оба тут же становятся ровно, потому что со стороны парковки из-за правого угла офиса вдруг показывается приехавшая толпа.       - Столичный, - воспитатель Ан появляется на пороге первый, тут же здороваясь с улыбкой и Джонин отвечает таким же приветствием. - Мы точно не будем отвлекать?       - Тут особо и некого, - Джонин машет рукой в сторону лифта. – Все в разъездах.       - А Джунмён-а тоже тут? – интересуется старший воспитатель.       - Дома работает, - отвечает Джонин, разворачиваясь лицом к мальчишкам, которые следом за своим воспитателем толпятся в холле. – Первое правило – не шуметь, - предупреждает он. – Несмотря на то, что Хозяев здесь сейчас немного, оставшиеся – работают. Мальчишки согласно кивают и после короткого позволяющего жеста двигают за старшим воспитателем вправо по коридору. Джонин ждёт, пока пройдут последние и, наконец, замечает каштановую макушку, обладатель которой, видя его, отстаёт на пол шага. Поравнявшись с ним и замыкая толпу, Джонин привычно уголком губ улыбается.       - Хозяин, а вы на каком этаже работаете? – задаётся вопросом Минкю, пока воспитанники продвигаются по коридору вперёд.       - Сейчас расскажу, - отзывается Джонин и обменивается с воспитателем Ан взглядами, потому что тот замирает у необходимого кабинета и мальчишки тоже, поворачиваясь в его сторону, устремляя на него взгляды и внимание. – Хозяева занимают кабинеты на этажах в зависимости от положения их округа – от нижних к верхним.       - То есть ваш кабинет и кабинет национального главы – в самом верху? – интересуется кто-то из мальчишек в толпе.       - Да, - соглашается Джонин. – Но этажей больше, чем муниципальных округов Сеула, - замечает он и мальчишка тут же кивает. – Это потому, что есть ещё переговорные залы, кабинеты общего применения для мелких районных Хозяев, которые могут приезжать сюда и работать здесь. Здесь также есть кладовые, оружейные и архивы.       - А можно ещё спросить? – один из мальчишек тянет руку как в школе и Джонин, почти умиляясь этому, с улыбкой кивает, непроизвольно представляя, как они так же ведут себя на уроках у Джунмёна. – А Вверенным всё так же нельзя сюда, да?       - Нельзя, - очередной кивок.       - А почему?       - Несмотря на то, что Вверенные – часть дома мафии, главная цель Хозяев – это оберегать их, - напоминает Столичный. – Конечно, Вверенные тоже участвуют в жизни мафии, но в гораздо меньшей степени – это тоже способ защиты Вверенных. Вас.       - А столичному и национальному Вверенным ведь можно? – следует очередной вопрос.       - Только им, - соглашается Джонин. – И только потому, что высшие чины Вверенных выполняют в полной мере ту же работу, что и их Хозяева. В то время как остальные Хозяева в основном выполняют рабочие поездки, Столичный и Национальные – совершают представительские поездки тоже. Ведут переговоры, договариваются, поэтому Вверенные максимально задействованы в этом.       - А учитель Ким сейчас здесь? – следующий вопрос и мальчишки оживают, а Джонин улыбается, отрицательно качает головой.       - Он работает сегодня дома, - следует ответ. – Хозяева любого уровня приезжают в офис только по вызову Столичного или Национального, а также старшего Хозяина. В другое же время никто не запрещает им работать дома.       - Но если хотят, они могут работать и в офисе? Здесь для каждого Хозяина найдётся место?       - Для каждого. Многие Хозяева работают в офисе, потому что дома Вверенные, - Джонин многозначительно вскидывает брови с улыбкой. - А Вверенные, кем бы они ни были, – это главный отвлекающий фактор. Мальчишки смеются. Старший воспитатель вместе со Столичным показывают ещё несколько залов, а после отпускают в кафетерий. С очередным стаканом кофе за сегодня Джонин выходит во двор справа от входа, чтобы немного привести мысли в порядок, когда обнаруживает, что его любимая лавочка занята. На улице смеркается.       - Ты от кого тут прячешься? – интересуется Столичный у Минкю, который сидя на высокой лавке, болтает ногами.       - От запаха кофе, - отзывается мальчишка и Джонин понимающе кивает, следом выбрасывая свой стакан в урну после, как сделал один глоток. – Просто он действует на меня словно наркотик, - Минкю пожимает плечами. – Как вино – я словно пьянею.       - Как экскурсия? – в ответ интересуется Джонин.       - Хозяин, из вас получился бы неплохой гид, - Минкю устремляет на него взгляд и открыто улыбается, закивав. – Теперь все мы понимаем, как выглядит то место, что постоянно отбирает у Вверенных Хозяев.       - Обитель зла, - Джонин смеётся, вызывая смех и у собеседника. – Вы – одна из первых выпускных групп, кого привезли посмотреть Центральный.       - Почему? – удивляется Минкю. – Я думал, так делают для всех.       - Многие группы до вас не привозили. Как-то мы не считали, что это необходимо.       - А потом передумали?       - Столичный Вверенный предложил это, - Джонин кивает, краем глаза поглядывая на такую очевидную реакцию. – Решил, что это честно, чтобы будущие Вверенные знали, где, как и что.       - Да, это честно, - соглашается Минкю и вдруг охает после короткого взгляда на свои наручные часы. Он схватывается на ноги и бежит к двери. Джонин поднимается следом, чтобы замереть рядом несколько мгновений спустя. В холле у кафетерия пусто, автобуса на парковке тоже нет.       - В жизни не поверю, что воспитатель Ан может кого-то забыть, - Джонин хмыкает.       - Он стареет, - Минкю вздыхает, заметно вешает нос, глядя растерянно на свои кроссовки.       - Ладно, катастрофа, пойдём, я отвезу тебя, - обгоняя, Джонин двигает в сторону парковки, где его машина, и Минкю нагоняет, смущённо пряча пальцы в рукава, а шею в плечи. В машине темно и тепло в сравнении с тем, как снаружи. Минкю первое время боится и дышать, следом расслабляясь и погружаясь в дрёму, разморенный теплом и комфортом машины, а ещё ароматом чужого парфюма. Машина притормаживает у ворот и те негромко пищат, открываясь и пропуская внутрь. От писка Минкю просыпается, сонно трёт глаза, улыбается совсем смущённо, но благодарно.       - Интересно, обнаружил ли воспитатель Ан вообще мою пропажу, - Минкю перекатывается с пятки на носок, пряча ладони в карманах, когда Джонин вырастает напротив, чтобы попрощаться.       - Ты не слишком отстал, поэтому я думаю, что нет, - отзывается Джонин. – Вот как тебе повезло, что не пришлось ехать на автобусе. Минкю смеётся негромко, опуская взгляд, заметно алея щеками, что можно рассмотреть в свете фонарей во дворе.       - Спасибо. Джонин успевает лишь моргнуть, следом выдохнуть, понимая, что к его губам несмело прижимаются поцелуем, и следом накрыть чужую щёку ладонью, чтобы ненавязчиво ответить.       - Доброй ночи, - шепчет после, как отстраняется.       - Доброй ночи, - Минкю глаз поднимать не спешит, хотя улыбки не скрывает, да спешит внутрь. Снаружи довольно прохладно. Джонин провожает взглядом да двигает к машине, когда в спину:       - Хозяин. Джонин оглядывается, обнаруживая старшего воспитателя у порога.       - Воспитатель Ан? – подходит поближе.       - Джонин, - зовёт воспитатель по имени и Джонин вдруг видит заметную тоску и сожаление в его глазах. – Джонин, я понимаю, что у вас с Вверенным не всё гладко, - уверенно выдыхает он, следом пожимая плечами. – Он перестал говорить о тебе ещё около двух лет назад. Но этот мальчик, Минкю, - абстрактно маша рукой куда-то назад, в сторону Дома смирения, продолжает старший воспитатель. – Он ничего не сможет дать тебе, потому что у тебя официально есть Вверенный, - для пущей убедительности воспитатель Ан несколько раз кивает. – Я знаю, Джунмён тоже переживает это сложно, он справляется с этим как может, пусть и таким же неверным способом, как и ты, но ради сохранности ваших жизней вы должны взять себя в руки. Джонин несколько мгновений молчит, осознавая сказанное, слово за словом. И словно выныривает со дна, где был под водой всё это время – вопросы сами обретают ответы, пазл в его голове складывается в целостную картинку и он, наконец, понимает, в чём суть не только слов воспитателя, но и некоторых поступков Джунмёна.       - Спасибо за ваше волнение, - единственное, что умудряется он выдавить из себя и молча уходит, садясь за руль, выезжая прочь со двора. – Бонмин, - совершает вызов, едва сворачивает на соседнюю улицу. – Вверенный есть?       - Есть, Хозяин. Не дожидаясь встречных вопросов, Джонин сбрасывает да переставляет передачу, вдавливая педаль газа в пол. Нет. Он так просто это не оставит, пока не будет знать всей правды. В гостиной горит свет. Джонин видит это ещё с улицы, когда выбирается из машины, молча вручая Юну ключи и жестом отправляя Бонмина назад в комнату охраны. Джунмён правда в гостиной – на диване полулёжа, укутанный в плед, лохматый и довольно вымотанный на вид. Интересно знать – почему. Джонин забирает с журнального столика пульт от телевизора и клацает по кнопке выключения, ожидая, пока Вверенный переведёт на него взгляд.       - Джунмён-а, - зовёт Хозяин по имени, прищуриваясь, внимательно вглядываясь в знакомое до каждой чёрточки лицо напротив. – Как долго это уже происходит? Джунмён выслушивает и вопросительно вскидывает бровь, не понимая, в чём суть возмущённого вида и тембра голоса.       - Кто он? – прямо спрашивает Джонин, решая не ходить вокруг да около. - Кто он – тот человек, с которым ты спишь за моей спиной? Причины утренних возвращений домой вдруг становятся такими очевидными. Джунмён фыркает, но отвечать не спешит.       - Как тебе только удаётся уснуть по ночам после, как ты так открыто лжёшь мне в глаза? – во взгляде Джонина горечь. Джунмён вздыхает, устало трёт переносицу.       - Джонин, не заставляй меня задавать тебе тех же вопросов, - наконец, отзывается он.       - Это сейчас что за игра в «сдачу»? – Хозяин фыркает.       - Вот тебе самому спокойно спалось до того, как ты решил разворошить эту тему, - Джунмён хмыкает. – Какая разница – кто? Я с таким же успехом, повторяюсь, - Вверенный зыркает на Хозяина недовольно. – Могу поинтересоваться у тебя. Суть только в том, что мне это не нужно. Я и без вопросов знаю.       - Ты сейчас пытаешься всю вину на меня сбросить? – Джонин трёт виски костяшками пальцев.       - А ты – на меня? – не менее возмущённо отзывается Джунмён. – Хочешь поговорить на эту тему? Не надоело?       - Хочу! – Джонин фыркает. - Потому что тебя послушай, все шишки вечно на мне.       - Серьёзно? – Джунмён от возмущения даже всплескивает руками. – Наверное потому, что ты заслужил?       - Не я один виноват в том, что мы скатились до такого уровня, - Джонин берётся расхаживать по просторной гостиной. – Не я один, Мён. Не только мои решения и поведение привели к этому.       - Решения! – Джунмён хмыкает. – Решения! - вскакивает на ноги, замирая напротив. - В том-то и дело! Ты нашёл самое дурацкое из всех возможных решений, - Джунмён даже ногой топает от возмущения. – Я ушёл с головой в работу, чтобы как-то пережить твоё постоянное отсутствие в моей жизни. А ты попросту потерял ко мне интерес.       - Я потерял интерес потому, что ты изменился. Ты перестал быть тем человеком, которого я знал и которого любил.       - А ты думал, я останусь прежним? – Джунмён задыхается в возмущении. – Думал, я останусь светлым беззаботным мальчиком, которого ты встретил в Доме смирения? Я принял твою сторону как главы мафии, наплевав на любые человеческие ценности и принципы. В таких условиях невозможно остаться прежним.       - Но я остался! – Джонин всплёскивает руками.       - Ты так думаешь? – Джунмён в голос смеётся. – Ты трахал меня на капоте машины, потому что тебе срывало крышу от одного моего вида с оружием в руках. Ты считаешь, нормальные люди фетишируют на такие вещи? Считаешь, что в нормальных отношениях все вопросы решает секс? Мы же просто перестали разговаривать!       - Он тебя на капоте машины не трахает? – Джонин усмехается совсем горько и следом уворачивается от хука справа, который, он знает не понаслышке, у Джунмёна довольно крепкий. Обнимая Джунмёна его же руками, чтобы предотвратить очередную попытку удара, Джонин прижимается грудью к чужой спине.       - Видишь, о чём я говорю? – Джунмён снова смеётся, но совсем не радостно. – Мы говорим о серьёзных вещах, ссоримся, а тебя заводит всё это. Этот чёртов садизм. Нет смысла винить друг друга – мы оба виноваты в том, что всё так вышло. А светлого беззаботного мальчика ты себе уже нашёл нового, - Джунмён кое-как высвобождается из чужой хватки. – Так что прекрати предъявлять мне претензии. Я могу так же выдвинуть их, но почему-то не делаю этого в силу того, как сам поступаю. Каждый борется со стрессом по-своему. Только я себя виноватым в данной ситуации не считаю, Джонин. Как Вверенный, я предан тебе.       - А я предан тобою, как мужчина. Джонин отрицательно качает головой, а Джунмён только фыркает.       - С тобой невозможно разговаривать по-человечески. Больше не роняя и слова, Джунмён уходит наверх к себе.