Преданный

      - Ты не расскажешь мне, что это? И пока Хозяин понимает, о чём его спрашивают, Сэхун прячет руку в карман своего кардигана, где телефон, и прижимает палец к единице, где номер столичного Вверенного.       - Сэхун, вытяни руку из кармана, - Хань открывает чужой паспорт всего раз и тут же вскидывает взгляд на младшего.       - Нет! – Сэхун хмыкает, шагая назад. - Это моя гарантия того, что ты ничего мне не сделаешь.       - Сэхун, вынь руку! – чуть строже просит Хань. – Положи телефон, и мы поговорим, - просит он. – Я ничего тебе не сделаю, обещаю.       - Обещаешь? – задыхается от возмущения Сэхун. – Ты приехал под чужим именем и выдаёшь себя за другого человека. Ты обманом втёрся ко всем в доверие, ты подделал документы. И хочешь, чтобы я поверил твоему обещанию? Я тебе что, дурачок какой-то?       - Да, я приехал как лазутчик, - выдыхает Хань, понимая, что он всё равно знает и нет никакого смысла скрывать от него. – Но сейчас всё иначе. Сэхун, не сдерживаясь смеётся в голос, закидывая голову.       - Серьёзно? - переспрашивает с усмешкой. – Звучит, как сцена из дешевого фильма. Ещё скажи, что…       - Да, это так, - понимая, о чём младший хочет сказать, перебивает Хозяин. – Я приехал как лазутчик – моей целью было втереться в доверие, стать частью корейского дома мафии и передавать стратегически важные сведение в Бейджин. Так и было. По началу. Но чем больше я вникал в суть того, как у вас здесь всё устроено, тем больше понимал, что я не хочу быть против, что хочу быть на этой стороне. На твоей стороне. Сэхун снова смеётся в голос, в этот раз немного нервно.       - Я рассказывал столичному Вверенному и мне не тяжело повторить для тебя снова, - Хань, за которым Сэхун внимательно следит лазами, плюхается на диван справа от двери. – У нас в Бейджине всё устроено совершенно иначе – в сравнении с вами мы не организованы вовсе. Весь дом мафии держится на хаосе. Держится на анархии, на угрозах, на крови. Никому нельзя верить. Знаешь, по окончанию моей миссии меня должны были безопасно вытащить, потому что её конец ознаменовал бы моё раскрытие. Но едва собираясь сюда, я уже точно знал, что никто не будет меня вытаскивать. Что никому я не буду нужен там после, как передам последнюю информацию.       - Мне это не интересно, - слегка повышает голос Вверенный. – Ты лжец.       - Да, это так, - спокойно отзывается Хань. – Первый советник вызвал меня, сообщив о том, что кто-то из наших ищет убежища в Сеуле. И мы решили заменить его мною до того, как дело зашло настолько далеко.       - Настолько далеко? – Сэхун хмыкает и больше не смеётся. – У этого, по-твоему, ещё может быть какая-то мера? Ты убил человека и выдаёшь себя за него. Ты носишь его жизнь, его образ, его надежды, даже имя.       - Мы тёзки, - отзывается Хань. – Имена те же, хоть фамилии и разные. Так совпало.       - И ты думаешь, это тебя оправдывает? – Сэхун задыхается от возмущения.       - Я не хочу больше быть лазутчиком, Сэ. Я хочу быть частью дома мафии, хочу быть твоим Хозяином. И хочу, чтобы ты был моим Вверенным. Отталкиваясь ладонью от подлокотника дивана, Хань поднимается на ноги, делая несколько шагов в сторону Сэхуна, и тот интуитивно отшатывается.       - Мало ли, чего ты там хочешь, - отзывается Сэхун. – Только Богу известно, кому и какие сведенья ты уже передал. Кого ты продал им и какие последствия теперь это за собой повлечёт.       - Послушай меня… - Хань шагает ещё ближе, но Сэхун вытягивает вперёд руку, чтобы не подпустить его ближе.       - Нет, я не хочу тебя слушать. Я хочу, чтобы приехала охрана и под конвоем забрала тебя, - Сэхун несколько раз кивает для убедительности.       - Послушай, - Хань словно больше не настаивает, а даже приказывает. – Я приехал сюда как лазутчик, - в очередной раз соглашается с и так очевидным Хань. – Но больше я не намерен заниматься этим. Я хочу быть верным чему-то одному. Одному дому мафии. Хочу начать новую жизнь…       - Опять ты за своё, - Сэхун отрицательно качает головой. – Говоришь только о себе и…       - Я говорю сейчас о тебе, - теперь перебивает Хань, наконец, делая оставшиеся пару шагов, что разделяют их, и Сэхун вдруг осознаёт, что прижимается лопатками к стене и что все пути для отступления он отрезал себе сам. – Говорю, что хочу оставаться твоим Хозяином. Что ты мне небезразличен.       - Какой бред!... – Сэхун вновь задыхается от возмущения, пытаясь оттолкнуть ладонями в грудь, чтобы уйти прочь, но Хань упирается ладонями в стену по обе сторону от его плеч и Сэхун на мгновенье прекращает дышать, потому что не на шутку пугается.       - Бейджин не знает, что такое покой, Сэхун, - рассказывает он. -Никто там не знает. Оказаться привязанным к советнику, кем бы ты ни был, не сулит тебе ничего хорошего. Вверенные же – это совсем другое. Кроме того, что у вас полно ограничений, у вас полно прав и никто не может так просто избавиться от вас, как это могут сделать в Бейджине с любым надоевшим мальчишкой или девчонкой.       - Не надо сравнивать меня, - Сэхун отрицательно качает головой. – Я – Вверенный, а не какой-то мальчишка с улицы, чтобы…       - Я это знаю… - Хань кивает и Сэхун торопеет окончательно, потому что старший заключает его лицо в свои ладони, чтобы взглянуть в глаза. – Не сдавай меня, - просит он. – Прошу.       - Я не предам дома мафии, к которому принадлежу. Который меня вырастил, воспитал, не бросив умирать в детстве, - отвечает Сэхун.       - Тогда дай мне время, - Хань кивает. – Дай мне время всё исправить.       - Что исправить? – Сэхун нервно улыбается. – Ты предатель и шпион.       - Позволь мне не навредить, а теперь помочь дому мафии, к которому я хочу принадлежать. Позволь, и тогда сдашь меня.       - Ты думаешь, Национальный простит тебя за то, что ты… - И тут в голосе Сэхуна мелькает ещё одна мысль и он удивлённо распахивает глаза. – Национальный…       - Это не моя вина, - Хань отрицательно качает головой, не выпуская чужого лица из ладоней. – Не моя, но я могу помочь найти того, кто это сделал.       - И ты хочешь, чтобы я поверил тебе? – Сэхун хмыкает.       - Я хочу, чтобы ты дал мне шанс, - выдыхает старший, вновь пытаясь убедить.       - Я уже пытался тебе его дать, - Сэхун дёргает плечом. – Но ты не оправдал моего доверия, ты не…       - Ты давал его не мне, а тому человеку, роль которого я играл, - перебивает Хань. – А теперь, когда мне нечего больше скрывать, позволь мне помочь. Сэхун выдыхает, устало прикрывая глаза – кажется, ему предстоит сделать самый сложный выбор в его жизни.

***

За окном льёт с самого утра, поэтому в спальне довольно темно. Джунмён закрывает за собою двери в ранее свою комнату и бросает на середину кровати пачку жёлтых конвертов, следом плюхаясь рядом с Джонином на кровать.       - Я удивлён, что ты в такую погоду вообще из кровати вылез, - замечает Вверенный, перегибаясь через своего Хозяина, чтобы взять с пуфика рядом с ним плед и накрыть их обоих – открыто окно, дышать дождевой свежестью приятно. – Почитай что-нибудь, - предлагает Джунмён следом, замечая, что Джонин реагирует на его слова только взглядом. – Ну или поговори со мной, - двигается он поближе, прижимаясь носом к чужому плечу. – Смотри, сколько работы тебе притащил – тут на неделю хватит, - убеждает Джунмён, продолжая возиться под боком и Джонин, наконец, устремляет на него полноценный взгляд.       - Сделай сам, - отзывается он.       - Ты хотя бы посмотрел, - Джунмён вздыхает. – Я не со всем здесь могу разобраться, - Вверенный пожимает плечами, зажимая в пальцах ручку, открывая первый конверт и вынимая пачку прошений. Джунмён двигается ещё ближе, опираясь о чужое плечо и сгибает ноги в коленях, устраивая на них документы так, чтобы и Хозяину было видно. – Хочешь, я буду вслух читать? – интересуется он, поднимая голову, чтобы взглянуть на Джонина.       - Не надо, - отрицательно качает он головой, Джунмён вздыхает. Несколько часов проходит в абсолютной тишине, но Джунмён замечает в чужих пальцах книгу и прячет улыбку – наконец-то хоть что-то.       - Ладно, - потягиваясь рядом под пледом, нарушает он тишину. – Дайте автограф, национальный глава, - складывая Джонину на колени пачку прошений, которые нужно подписать, Джунмён целует в висок. – Я займусь ужином. На кухне в связи с довольно пасмурной погодой весь день горит ночник – Бонмин занимает один из стульев у стола с газетой в руках, когда Джунмён появляется там.       - Как дела? – интересуется начальник охраны, видя его и откладывая газету, и Джунмёну не нужно уточнять, он и так понимает прекрасно, в чём суть вопроса.       - Немного лучше, - отзывается Джунмён, двигая к холодильнику.       - Завтра Посвящение Столичных, - напоминает Бонмин. – Вам кажется, он…       - Я постараюсь, - отзывается Джунмён, в очередной раз вздыхая. – Эта встряска, какая бы она ни была, должна помочь.       - Надеюсь на это, - Бонмин кивает, следом сосредотачивая взгляд где-то на окне, точнее снаружи. - Кто-то приехал.       - Это Чанёль, - бросая взгляд туда же, узнаёт машину Джунмён. – Открой ему, пожалуйста.       - Я не вовремя? – интересуется Чанёль уже с порога когда после, как Бонмин открывает ему дверь, он замечает тут же, в прихожей и Джунмёна.       - Заходи, конечно, - Джунмён улыбается. – Кофе будешь?       - Будешь, - кивает Чанёль согласно.       - Бонмин-а, мы в кабинете, - информирует он после, как начальник охраны включает кофемашину и двигает туда вслед за уже прошедшим Чанёлем.       - У меня два вопроса, - начинает он, едва Джунмён закрывает за ними двери, усаживаясь в кресло Хозяина, Чанёль занимает то, что напротив.       - Как Джонин и что делать с вашим Посвящением? – решает угадать Джунмён и Чанёль хмыкает.       - В яблочко, - соглашается. – Вопросы довольно взаимосвязанные. Ибо одно без другого невозможно.       - Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы к завтрашнему дню он был готов, как положено, - обещает Джунмён.       - То есть всё плохо? – Чанёль вздыхает.       - Ему мало что интересно, - Джунмён неохотно кивает. – Он практически весь день в постели. Сегодня я заставил его почитать, немного поработать – и это наш первый прогресс за месяц.       - Не удивительно, - Чанёль подпирает щёку кулаком, следом благодарит Бонмина, который приносит для него кофе. – Его гнев сменился на тоску, и кто знает, когда у тебя получится вытащить его оттуда.       - Я стараюсь, правда, - пытается убедить Джунмён.       - Я знаю, - кивает в ответ Чанёль. – Бэкки волнуется за Посвящение.       - А вот это уже знаю я, - в очередной раз вздыхает Джунмён. – Но звонить ему не рискую, только слать сообщения. Не знаю, что ему говорить. Пообещать, что всё будет хорошо – будет. Я со всем разберусь.       - Думаешь, есть смысл попробовать поговорить с ним? – Чанёль отпивает из своей чашки, указывая глазами вверх, говоря о Джонине.       - Попробуй, - Джунмён пожимает плечами. – Хуже всё равно не будет. Когда Чанёль уходит и Бонмин проводит его к машине, Джунмён поднимается наверх, чтобы позвать ужинать и узнать, повлиял ли как-то визит Чанёля, а Хозяин дремлет, съехав вниз по подушкам. Присаживаясь рядом на кровать, Джунмён прикрывает его плечи пледом и тянется, чтобы забрать подписанные прошения. Судя по отсутствующим пометкам, он даже не читал, просто поставил свою подпись, не глядя. Выключая ночник рядом с ним на тумбочке, Джунмён забирает документы и уходит с ними в кабинет. Ему ещё предстоит разобраться, кого из Хозяев стоит попросить о помощи с тем или иным делом, о которых он ни сном, ни духом. Джонин появляется на пороге где-то час спустя. Джунмён поднимает взгляд от бумаг, наблюдая, как Хозяин закрывает за собой двери и двигает к бару, где наливает себе полстакана виски, принимаясь пить.       - Джонин-а, ты ничего не ел с самого утра, - напоминает Вверенный. – Не стоит пить на пустой желудок, тем более перед завтрашним днём. Ничего не отвечая, Хозяин опускается в кресло, не выпуская стакана из пальцев.       - Я схожу в твою спальню, точнее то, что от неё осталось, и добуду для тебя рубашку, - начинает он издалека. – Белую, под мой ханбок. Не знаю правда, как я это сделаю и удастся ли прорваться через строительную плёнку к шкафу, - Вверенный прячет смешок в кулак. – Но…       - Я никуда не поеду, - наконец подаёт голос Хозяин и Джунмён тут же хмурится.       - Джонин. Это посвящение твоего лучшего друга. Посвящение твоего первого заместителя. Это важно. Уже месяц прошёл – никто не видел тебя с момента нашего Посвящения.       - Я никуда не поеду.       - Послушай, что я тебе скажу, - голос Джунмёна становится строгим. Он поднимается с места и двигает к Хозяину поближе, забирая стакан из его пальцев, глядя точно в глаза. – Ты получил пост своего отца, ну так занимай его с гордостью, с достоинством, которое он заслужил!

***

Бэкхён встречает на пороге под зонтом, выходя во двор, едва слышит из гостиной, как въезжает во двор машина. Чанёль спешно выскакивает из неё прочь, закрывая, и преодолевает расстояние между ними в пару шагов, оказываясь рядом под зонтом. - Не намок? – интересуется у него Хозяин и Бэкхён отрицательно качает головой, толкая пяткой двери и спеша вернуться домой. Чанёль шагает следом. Он молчит, пока Хозяин снимает куртку, пока откладывает ключи, пока переодевается в домашнее, до того самого мгновенья, пока Чанёль не спускается к нему в гостиную, где его уже ждёт горячий чай – день сегодня правда совсем не по-летнему холодный.       - Ну что? – Бэкхён задаёт всего один вопрос из двух слов, но в его голосе Чанёль слышит нескрываемую тревогу, а ещё печаль.       - Твой лучший друг убедил меня, что всё решит, - отвечает Чанёль, оставляя чашку и намереваясь заключить в своих руках кого-то более тёплого и, несомненно, любимого.       - А толку? – Бэкхён вздыхает. – Даже если вы организуете всё, как положено, без национального главы Посвящение всё равно не состоится.       - Никто не говорил, Бэкки, что его там не будет, - заверяет Чанёль.       - А ты хочешь сказать, что будет? – очередной вздох.       - Этого мы не можем знать. Даже Мён не может. Узнаем уже только утром.       - Мне жаль, что всё так вышло, - Бэкхён слегка хмурится. – Но ведь так устроен наш дом мафии. Разве мы в силах что-то поменять?       - Твоей вины здесь нет. То, что Джонин будет горевать по отцу – было очевидно сразу. Но мы приедем завтра на Посвящение и посмотрим, что будет. Не думай об этом.       - А как Мён? – Бэкхён всё ещё не прекращает хмуриться.       - Вы разве не переписываетесь? - Чанёль вопросительно заламывает бровь.       - Общими фразами, - Бэкхён дёргает плечом. – Я не хочу ему надоедать. Понимаю, что у него и так с Хозяином дел по горло.       - Работает, - отзывается Чанёль. – Смотрел его прошения, когда я приехал. Бэкхён кивает, складывая голову на чужом крепком плече, и бездумно смотрит в телевизор весь вечер, забывая о чае, который ближе к ночи остывает на кофейном столике против дивана вовсе. И уже позже, пытаясь уснуть и чувствуя, как приятно и щекотно одновременно Чанёль дышит в его макушку, Бэкхён рассматривает узоры от света фонаря снаружи, которые пляшут по стенкам из-за тюля, и думает о том, что если бы сам оказался в такой ситуации с Хозяином – попросту растерялся бы. Забыл бы о работе и, конечно, не думал бы больше ни о ком, кроме того, кто бы больше всего нуждался в его поддержке в тот момент. Утром Чанёль довольно бодрый и когда будит его поцелуем и следом улыбается совсем довольно, вручая ему ещё сонному чашку с кофе в руки, Бэкхён не понимает, откуда всё это в нём с самого утра. Они вместе завтракают и берутся собираться. Бэкхён находит взглядом свой ханбок, ожидающий в чехле на вешалке у кровати каждый раз, когда бродит по спальне, входит или выходит оттуда, и когда последний забирает начальник охраны, понимает, что больше времени ждать нет. Он не пишет и тем более не рискует звонить, наблюдает за Хозяином на тот случай, если тот что-то скрывает, поскольку врать он не умеет вовсе и по нему сразу понятно, словно что-то не чисто. В торжественном зале в честь Посвящения привычно собирается много гостей и глав мафии, их Вверенных. Бэкхён уже с ханбоком на плечах поверх костюма здоровается, приветствуя гостей, и успевает выпить пару бокалов шампанского, когда в зале, наконец, появляются друзья, и он уверенно двигает к ним через зал.       - А Мёна ещё нет? – удивляется Минхо, и Шин вместе с Бэкхёном отрицательно качают головами.       - Опаздывает, - добавляет Бэкхён.       - Начальство не опаздывает, - слышится в это самое мгновенье позади знакомый голос, и все три взгляда устремляются на Джунмёна. – Начальство задерживается, - договаривает он, улыбаясь уголком губ Бэкхёну, да тянется пальцами навстречу, чтобы сжать его в своих. – Давайте начинать.       Процедура Посвящения ничем не отличается от таких же предыдущих – набор обещаний, набор правил, набор ответственности в придачу к столичному чину. И уже после, когда гости общаются и отдыхают, Бэкхён, наконец замечает то, чего не видел уже довольно давно. Замечает и подзывает Хозяина, чтобы показать. Белая рубашка на национальном главе отлично импонирует с белоснежным ханбоком на плечах его Вверенного. Джонин в сером костюме, что уже радует, а не в чёрном. Он ведёт беседу, иногда на его лице появляется какое-то лёгкое подобие улыбки и, что самое важное, всё это время, что оканчивается Посвящение и он снова оказывается возле своего Вверенного, они ни на мгновенье не размыкают сплетённых в крепкий замок пальцев.       - Кто знает, Бэкки, кто знает. Может вся эта ситуация, какой бы болезненной она не была, в итоге сыграет им на руку, - Чанёль подмигивает ему, когда Бэкхён вскидывает на него взгляд, да целует в уголок губ, где его любимая родинка, следом устремляясь навстречу одному из гостей, чтобы получить поздравления и поздороваться. Бэкхён ловит взгляд Джунмёна, когда тот, наконец, находит его в толпе, и улыбается ему мягко, Джунмён так же улыбается ему в ответ, следом реагируя на голос Хозяина, что зовёт по имени, всё ещё не выпуская его ладони из своей.

***

      - Лежебока, вставай, - Джунмён толкает в бок с соседней половины кровати и Джонин недовольно стонет в подушку. - Пролежни заработаешь, - снова зовёт Вверенный, тыкая пальцами в бока.       - Отстань, террорист, - бурчит Хозяин, отворачиваясь от него на другой бок.       - Вставай, кому говорю, - Джунмён продолжает толкаться, следом предпринимая попытку столкнуть с кровати уже пятками.       - Неугомонный, - понимая, что его всё равно не оставят в покое, Джонин садится на постели, вздыхая, и устремляя наигранно недовольный взгляд на возмутителя своего спокойствия, который вот уже 9 лет лишает его покоя. Довольный, что поднял, Джунмён удовлетворённо улыбается. – Чего ты хочешь? – Джонин зевает.       - Хочу… - тянет Джунмён, размышляя, хотя по хитрому взгляду Джонин видит, что думать не о чем, он давно придумал. – Твой фирменный омлет.       - А больше ничего не хочешь? – Джонин удивлённо вскидывает брови на его капризы.       - Не-а, - Джунмён приподнимается на локтях, отрицательно качая головой.       - И кто из нас тут ещё лежебока, я бы поспорил, - в очередной раз вздыхая, Джонин поднимается с кровати окончательно, влезая в свой халат, да двигает к двери. – 20 минут и ни минутой больше, - грозится он с порога и Джунмён согласно кивает, следом тоже выбираясь из кровати. И пока заправляет ту, не может сдержать улыбки – наконец-то он оживает, он оттаивает, он поднимается. Джунмён ждал этого момента, кажется, так долго, что теперь даже не верится. Его голос звучит как прежде – мягко, по-доброму, с лёгкой иронией. Он не просиживает целыми днями в постели и соглашается что-то делать. Заканчивая с постелью, Джунмён успевает влезть только в один рукав ханбока, когда телефон на его прикроватной тумбочке оживает, информируя о входящем вызове. Звонит Донван.       - Да? – прижимая телефон плечом к уху, принимает вызов Джунмён, пытаясь натянуть кое-как второй руках ханбока.       - Привет, пропажа, - отзывается министр Ким довольно бодро.       - Я не пропажа, - не глядя, отмахивается Джунмён по привычке, едва не роняя телефон, и выдыхает с облегчением, когда ханбок, наконец, оказывается на плечах.       - Может встретимся, не-пропажа? – интересуется в трубку Донван и Джунмён на мгновенье неосознанно хмурится, слыша предложение.       - У меня забот по горло, сам понимаешь, - пожимает он плечами. – Так что пока никак.       - Понял. Тогда просто не пропадай, ладно?       - Ок. Может как-нибудь позже. Пока, - спеша отключить вызов, Джунмён откладывает телефон. – Или никогда, - замечает вслух, двигая вниз, в кухню, откуда уже доносятся ароматы завтрака.       - Мён-а, наполни кофемашину, - Джонин слышит его с порога, стоя у плиты, и оборачивается через плечо, чтобы попросить. Джунмён молча кивает, делая как велят, и что-то негромко напевает себе под нос, ожидая кофе, и не сразу замечая Бонмина, который тоже приходит на запах еды в кухню.       - Вверенный, а вы…? – зовёт тон, замечая Джунмёна у кофемашины и следом и Джонина тоже у плит. – Хозяин! – почти охает следом.       - Привет, - не отвлекаясь от своего дела, Джонин приветственно машет лопаткой через плечо. Слегка ошалелый, Бонмин переводит взгляд на Джунмёна, и тот подмигивает ему, поднимая большие пальцы обеих рук вверх. Бонмин понимающе кивает, не скрывая широкой улыбки, и молча выходит из кухни, решив не мешать. Джунмён накрывает на стол, когда кофемашина сообщает, что кофе готов, а запах из сковороды – что омлет тоже.       - Тебе не надоело дома сидеть? – интересуется Джунмён, когда они уже завтракают. - Может съездим хотя бы к реке? Лето проходит мимо тебя.       - Я не люблю лето, - Джонин пожимает плечами. – И если ты так хочешь к реке…       - Вот только не надо посылать меня к Бэкхёну, или, чего хуже, – одного, - Джунмён по-доброму фыркает.       - То давай съездим к реке, - договаривает вместо этого Джонин.       - Я хочу, чтобы ты хотел, - Джунмён выдыхает с лёгкой улыбкой, но по глазам Джонин видит – он тоскует. – Чтобы снова хотел жить, - подпирая щёку ладонью, отзывается Вверенный.       - Мён-а, я прекрасно вижу, что и почему ты делаешь, - Джонин усаживается в такую же позу, отвечая на его взгляд.       - И я этого не скрываю, - качает головой Джунмён.       - Я знаю, - Джонин мягко щипает за щёку и встаёт из-за стола, берясь складывать посуду в посудомоечную машину. После завтрака Джунмён уходит в кабинет, уже привычно усаживаясь в чужое кресло, и достаёт свои прошения, несколько из которых не успел разобрать, когда скрипит дверь и на пороге оказывается владелец не только кресла, но и кабинета в целом. Уже полностью собранный, стоит заметить. Джунмён окидывает его взглядом, подпирая щёку ладонью.       - Ну так что, мы едем к реке, или как? – интересуется он.       - А ты хочешь к реке? - переспрашивает Джунмён.       - Не хочу, - честно отзывается Джонин и следом улыбается. – Я мороженого хочу. Такого, как на Сицилии. Думаешь, где-то в Сеуле нам удастся найти хоть что-то похожее? – интересуется он и теперь улыбки не сдерживает уже Джунмён.

***

      - Вот и догулялись, - Джунмён сетует, но улыбается, потому что слегка охрипший Джонин, что смотрит недовольно из-под чёлки, выглядит словно обиженный ребёнок.       - Я надеюсь, ни на кого не придётся кричать в ближайшее время, - Джонин складывает руки на кухонном столе и мостит на них голову, наблюдая, как Вверенный заканчивает с завтраком и вручает ему следом огромную чашку горячего чаю – и это в разгар-то лета!       - Потому что мороженым не надо было злоупотреблять, - замечает Джунмён усаживаясь рядом за стол, и прижимается ладонью к чужому лбу, следом и губами, чтобы убедиться, что температуры нет.       - Помнишь, как я подарил тебе целый холодильник в синодический? – вспоминает Хозяин и Джунмён согласно кивает, улыбаясь следом. – Я одолжил этот фокус у отца, - продолжает он и Джунмён фокусирует на нём взгляд, укладываясь на стол в такую же позу, чтобы их лица оказались напротив. – На мой десятый день рождения он тоже преподнёс мне целый холодильник – тогда, в 10 лет мне казалось, что я один мог бы слопать всё за раз – дай только волю, - Джонин негромко смеётся. – На следующее утром мы с Бонмином слегли с температурой.       - И Бонмин пострадал? – Джунмён фыркает по-доброму.       - Конечно, а с кем мне было ещё делить радость, - Джонин кивает. - Тебе в этом плане повезло больше – в Доме смирения было много детворы, которую можно было накормить мороженым, к тому же воспитатели контролировали, чтобы вы не слопали всё за раз, а нас никто не контролировал. Отец вручил подарок и уехал в офис, а утром, зайдя нас будить, обнаружил, что мы неподъёмные.       - Устроил вам, наверное, - теперь смеётся Джунмён.       - Ещё как, - Джонин кое-как кивает. - Только сначала вылечил. По кухне разносится мягкий обоюдный смех. Джунмён вдруг ловит себя на мысли, что жутко хочет зарыться пальцами в чужую чёлку, что и делает, потянувшись ладонью навстречу – совсем мягко, успокаивающе, зная, что Джонина это расслабляет и усыпляет.       - Ты как кот, - шепчет Вверенный, когда Хозяин прикрывает глаза и следом ластится о чужую руку. Тишину, повисшую в кухне, нарушает вибрирующий на столе рядом телефон и Хозяин вздрагивает, потянувшись за ним, принимая вызов с неизвестно номера.       - Национальный, говорит глава охраны Инчона, - отзывается знакомый голос в трубке и Джонин вскидывает взгляд на своего Вверенного, который внимательно и настороженно глядит на него в ответ.       - Слушаю, Ухён, - отзывается Джонин. – В чём дело?       - Из аэропорта сообщили о частном самолёте, запросившем посадку в терминале Б, - отчитывается начальник охраны.       - Откуда самолёт? – теперь настораживается и Джонин тоже.       - Из Китая, Национальный. Бейджин здесь!