Лунный свет

      Сегодня эльфский лагерь гудел от предстоящего праздника. Эльфийки рвали омелу, плели венки, мужчины готовили для своих женщин, ловили съедобную рыбу по просьбам дочерей, пели песни. Скоя'таэли с горем по полам выпросили у Иорвета этот праздник, единственный день, в который гулять могли все. Почти все. Адалрика и ещё парочку эльфов и краснолюдов назначили стеречь лагерь. Им это очень не понравилось, но приказы командира не подлежали оспариванию. — Верена! Верена! — ко мне в палатку, подхрамывая, залетает счастливая Рея. — Ты уже гадала?! Сегодня Мидиваэрне... Что ты делаешь?       Беловолосая грозно упёрла руки в бока, но я и бровью не повела. — Давай сюда свою книгу! — потребовала девушка, кладя какой-то мешочек и протягивая руку. Взгляд тёмно-карих глаз был суров, но я лишь лениво клацнула зубами и перевернула страницу. Рея избрала другую тактику. — Верена! Идём гадать! Ну пожа-а-алуйста! Я всем девочкам пообещала, что познакомлю их с оборотнем, которая заинтересовала самого Иорвета! — Так вот в чём дело, — понимающе усмехаюсь я. Мидиваэрне я не любила, праздник вызывал у меня лишь грустные чувства, а суматоха в лагере только раздражала. Да и не заинтересовала я самого Иорвета, чего она врёт? — Злая ты, — буркнула беловолосая и, сделав вид, что обиделась, наконец оставила меня одну, забыв свой злосчастный мешочек. Я глубоко вздохнула. Запахи в лагере были разные, самые, что ни на есть разные. Где-то пахло свежей пищей, где-то табаком, запах которого я не переносила, так как он отбивал нюх, где-то омелой. Славно. Ну ничего, посижу здесь.       Я углубилась в книгу, найденную в лагере у разбойников, которая была посвящена созвездиям, и чувствовала себя полной занудой. Самобичевание было долгим. Наконец я не выдержала, захлопнула книгу, села. Забытый мешочек будто молил развязать его. Я и так знала, что было внутри и грозно воротила нос. Нет! Мне тридцать чёртовых лет, я взрослая состоявшаяся волчица и я не буду заниматься всякими глупостями. — Не буду, — упорно повторила я вслух, сверля мешочек взглядом. Но заниматься глупостями очень хотелось. Я неуверенно протянула руку. Нет! Рука легла обратно на книгу. Один разочек, никто даже не узнает. Кому понадобиться заходить в шалаш к волколаку, ненавидящему Мидинваэрне? Рея, конечно, вернётся, но не так скоро. К тому же, я её учую и уберу всё обратно.       Я потушила свечу, которая освещала строки книги, села посередине своего шалаша, развязала мешочек и сунула туда руку. Наугад достала несколько шариков. — Так, нечет — замуж не выйду, чет — выйду, — проговорила я, опуская взгляд на руку. Четыре шарика. — А мы хорошо начали.       Я ссыпаю всё обратно, долго и упорно трясу мешочек. В свете одинокой свечи на полу, я, должно быть, выглядела, как настоящая ведьма. Или полоумная. Одно другому не мешает. — Каким будет мой суженный? Нечет... — я задумалась и взглянула на висящую вместо двери шкуру. Ох, что я делаю? — Нечет — двуглазым, чет — одноглазым.       Я опускаю руку, набирая столько шариков, сколько может поместиться в мою ладонь. В мыслях я подсчитываю результат, пытаюсь сжульничать, не в силах совладать с собственным разумом.       И тут в шалаш заглядывает Иорвет. Я перепугалась настолько, что откинула от себя несчастный мешочек, будто он был заражён какой-то опасной болезнью. Мужчина критически смотрит на раскатившиеся шарики из мякины, затем поднимает глаз на меня. — Я думал хоть ты не будешь заниматься этой ерундой, — говорит он и в его голосе я чувствую обрушившиеся надежды. Отчего-то мне становится стыдно. Очень стыдно. — Это... Это всё Рея! Она принесла шарики! — будто ябедничаю я. — Как некрасиво перекидывать вину на других, — цокает эльф, качая головой. Ещё большее разочарование. Его голова высовывается из моего жилища, а я вскакиваю с места и бегу за ним.       Я настигаю его у самого выхода, а он и не собирался никуда уходить. — Идём. — Куда? — Не знаю, — он пожимает плечами и признаётся: — Мне скучно. — Что я вижу? — ехидно спрашиваю я, выбегая вперёд и разворачиваясь лицом к мужчине. — Иорвет не любит исконно эльфские праздники? — Я полюблю его, когда настанет вечер и мы начнём пить. — Одно у вас на уме, — вздыхаю я, поворачиваясь спиной. Мы остановились прямо по середине лагеря, тупо глядя на суетившихся эльфов, ворчащих, но счастливых краснолюдов, и радостных детей. — Может, и ты на суженную погадаешь?       Иорвет смотрит на меня, как на больную. Почему-то недолго. Оттого, как изменяется его взгляд, мне становится нехорошо. — Почему бы и нет? — он переводит глаз на идеально чистое небо, а потом как бы между прочим, советует: — Закрой наконец рот.

***

      Мы вышли в лес, чтобы не дай Великое Солнце, кто-то увидел гадающего командира. — Я знаю два способа, — поделилась я. — Никогда не сомневался в твоих странностях. — Сказал Иорвет, который идёт гадать, — вяло огрызнулась я. Вяло, потому что меня очень интересовало то, что могло из этого получиться. — Итак, первый способ с бумажками.       С собой я взяла мешочек Реи, какую-то бумажку, валяющуюся на моём лежаке и чернильницу с двумя перьями. Мы нашли поваленное дерево, сели. Я порвала лист на несколько листиков, величиной с палец, поделила их на две равные кучки. — И что с этим делать? — спрашивает удивлённый мужчина.       Я протягиваю ему одно из перьев, ставлю чернильницу между нами. — На каждом листочке пишешь разные женские имена, — я была настолько увлечена нашим странным занятием, что не стала шутить про мужские. — Потом мы перемешиваем их в мешочке и — вуаля! — ты вытягиваешь имя своей суженной.       Сначала Иорвет смотрел странно, потом в глазу появился не свойственный старым эльфам интерес.       Мы принялись за дело. Я вспоминала все известные мне эльфийские имена. Шутки ради, написала даже одно мужское. Когда в руках у меня остался последний листочек, я прикусила губу. Не выдержала. Он всё равно не поймёт, а мне смешно будет. — Давай сюда, — мы ссыпали листочки. Перемешали. — Тяни!       Иорвет попытался заглянуть в мешочек, но я зашипела и закрыла его. — Глаз в небо!       Он послушался, закатив его так, что я увидела белок. Но спорить не стал, посмотрел наверх и принялся копаться в мешке. Достал. — Фу, тут твой глаз! — Чего? — не поняла я. — Глаз твой, говорю, — он показал мне листочек с кошачьим глазом. — А-а-а, — понимающе протянула я. — Так это был мой портрет. — Он всё равно тебе не понравился, — утешил эльф, переворачивая бумажку. — Веревейнедд.       Я рассмеялась. Громко. Очень громко.

***

— Снимать сапог? Да ты рехнулась! — не унимался Иорвет, хотя я видела, что он уже согласен. Шутку с именем он, слава Великому Солнцу, не понял. И слава Великому Солнцу. Чтоб наверняка. — Снимай-снимай! Да хорошенько кидай, подальше!       Иорвет стянул обувь, уже было замахнулся, как вдруг резко остановился. — А, в aep arse это всё, — буркнул эльф, размахнувшись и кинув сапог куда-то к солнцу. — Ну же, Верена, принести!       Я была готова двинуться на поиски обуви, но остановилась. — Я тебе не псина! — Ты заставила меня метнуть сапог! — напомнил эльф. — Я тебя заставила?! — взбесилась я. — Да если бы я тебя заставила, ты летел бы вместе с ним!       Мы не сразу заметили наблюдавших за нами эльфов. — Вы ещё подеритесь, — миролюбиво посоветовал Дариэнн. — Что случилось?       Иорвет, всё это время спокойно стоявший на одной ноге, притянул меня к себе и с силой опёрся на моё плечо. — Скажешь им хоть слово... — злобно прошипел он мне на ухо. Ха! «‎Скажешь»! Какой наивный! Скажу! — Иорвет гадал на сапоге, метнул его и потерял, — безжалостно раскрыла я. Белки заржали, но, увидев лицо командира, деликатно превратили смех в кашель. Надо сказать, актёрский талант у них был ни к чёрту. Вернее, его вообще не было. — Не волнуйся, командир, — проговорил Экберт, «‎прокашлявшись» первым. — Мы найдём его! — Я с тобой! — вырвавшись из цепкой хватки, я резво побежала за полуэльфом. Оставаться наедине со злым Иорветом... Ох, если я вдруг захочу умереть, то выберу другой способ. — Дар, останься, пожалуйста!       Как только мы отошли на безопасное расстояние, Экберт продолжил смеяться. — Лихо ты его! — похвалил эльф. — Он сам согласился! — попыталась оправдаться я.       Солнце лениво плыло к горизонту. Мы ориентировались по нему и, как мне казалось, прочесали уже весь лес. Это надо было так метнуть! Сам виноват! Пусть помёрзнет! — Да уж, — весело протянул мой спутник. — Никогда не думал, что в Мидинваэрне я буду не пить, а искать сапог Иорвета! — А все уже пьют? — поинтересовалась я. — Нас послали найти вас, когда все уже собирались. — Что ж ты сразу не сказал?!       Под удивлённым взглядом эльфа, я тут же засуетилась. Втянула морозный воздух, тут же взяла след и вывела нас на топориком воткнувшийся в снег сапог. — Почему ты не сделала этого раньше? — Потому что хотела, чтобы он помучился! — Вы, женщины, такие жестокие, — вздохнул Экберт, подбирая командирский сапог. — Не жёстче, чем Иорвет, — парировала я и мы зашагали туда, откуда начали.       Угрюмый командир шёл впереди, а из его ушей, казалось, валил пар. Ну и пусть злиться, эльф недоделанный! Ему даже полезно! Суженную он хотел узнать, ишь ты! Да с таким характером ему ни одна не даст, не то что замуж выйдет!       Мы сели у костра. Экберт и Дариэнн — весёлые донельзя, мы с Иорветом — хмурые и злые. Принципиально сели подальше друг от друга, прямо напротив. Врага надо видеть в лицо, — подумалось мне, когда эльф надменно проскользил по мне единственным глазом.       Нам принесли алкоголь. Нильфгаардскую лимонную, почти чистый спирт. Вообще-то, я не пьянею, — сказывалось наличие регенерации. Однако, если я полностью избавлю себя от волчьей ипостаси и окончательно превращусь в человека, при этом не пытаясь халтурить... Да, это может сработать.       Сначала пили с тостами: — За нашу прекрасную компанию! — звучно протянул Дариэнн, поднимая свою бутылку. Мы с Иорветом хмуро переглянулись. Прекрасная компания.       Вторым был Экберт. Языки развязались достаточно, чтобы он начал вспоминать павших товарищей. Его перебила неожиданно появившаяся Рея: — Не надо о грустном! Сегодня же Мидинваэрне, прекрасный праздник! Выпьем же за него!       Что-то всё у этих эльфов сегодня прекрасное, и компании, и праздники. Вроде немного же выпили ещё.       На следующий тост начали толкать Иорвета. — Ну же, командир! — Скажи что-нибудь! — Всему лагерю! — радостно крикнула Рея, пока её брат, уже довольно красный и малоустойчивый, поднял Иорвета здоровой рукой. Я с упоением смотрела на эту картину, прямо-таки сгорая от злорадства. — Эй! Вы! Все! Слушайте! Иорвет, наш славный Иорвет, сейчас скажет речь!       Весь лагерь, все нелюди, сидящие у горящих костров, встали будто по команде. Все замолчали. Даже дети.       Иорвет метнул в меня ответный взгляд, торжествующий, как бы спрашивающий: «‎Всё ещё злорадствуешь?». А затем его раскатистый голос перебил даже шум деревьев: — Сегодня Мидинваэрне. Сегодня начался новый цикл, новое рождение. — Его голос отражали деревья, а все белки смотрели на него с уважением, даже с обожанием. Обида отошла на второй план. Я смотрела на него, будто впервые увидев. — Мидинваэрне — длинная ночь, ночь зимнего солнцестояния! И я рад, что самую длинную ночь Йуле я проведу с вами! Я искренне рад, что мы не сдаёмся, никогда не оставим борьбу, ведь что это за Старшие расы, изменяющие своему выбору?!       Лагерь наполнился громким боевым кличем. Один сменял другой, а меня колотило. Колотило от этой великой картины. — Скоя'таэль! — Врихедд! — Иорвет!!!       Кричали все. Вне зависимо от возраста, расы, пола. Кричала и я.       В этом весь Иорвет. Он зажёг толпу несколькими словами, распалил огонь, который всегда теплится в сердце каждого из нас, и который невозможно потушить. Неожиданно я забыла все обиды. Я забыла всё. Просто смотрела на его чеканный профиль и восхищалась.       Праздник продолжился. Кто-то достал инструменты, начали играть, танцевать, водить хороводы. И только мы за своим костром сидели и смотрели на этот взрыв жизни. Мидинваэрне — длинная ночь. Мы продолжили пить, уже без тостов. Я поняла, что я опьянела, когда мне захотелось попросить у Иорвета прощенья. И я не была против своего же решения, нет! Это ведь хорошо, когда люди, тьфу, нелюди мирятся! Это же здорово, когда эльф и волколак продолжают жить вместе, в мире и взаимопонимании! — Простите, ребятки, но мне надо в туалет, — заплетающимся языком проговорила Рея и пошла в лес на таких же заплетающихся ногах. — Экберт, сходи с ней! — сказал ему Дариэнн таким же заплетающимся языком, что и у сестры. — Она твоя сестра! Ты и иди! — возразил Экберт. — Не могу же я пойти за своей, прости, писающей сестрой! Да так нельзя! — А мне, значит, можно? — заухмылялся полуэльф. — Не переживай, Дариэнн, — воинственно сказала я, поднявшись со своего бревна с третьего раза. Очень по-воинственному. — Я схожу с ней!       Я сделала несколько уверенных шагов. — Рея пошла в другую сторону, — съехидничал Иорвет. Я фыркнула, слегка поменяла траекторию, удачно вписалась между деревьями и... Встала. Стыдно признаться, но мне самой захотелось в туалет. Я встала у небольшой развилки. Та-ак... Эники-беники, эльфьи, мать его, вареники... Налево, значит. Так не пойдёт. Не зря же в народе говорят мальчики — налево, девочки — направо. Я решительно пошла направо. Сделав все важные дела, ну, пометив территорию, я двинула обратно. — А где Рея? — спросил Дар, как только я плюхнулась на бревно... Судя по тому, как мне стало мокро в районе паха, плюхнулась я не на бревно. — Вставай, глупая beanna, — невнятно прошипел Иорвет, поднимая меня. — Я не beanna, — хныкнула я, потому что мужчина слишком сильно ударил меня по попе, стряхивая снег. — Я — Bleidd! Ты же сам меня так называешь. — В данный момент ты, — он ткнул в меня своим длинным пальцем. — Глупая beanna. Где Рея? — Ой, а мы наверное с ней разминулись, — глупо призналась я. — Не знает она народных поговорок. — Каких? — поинтересовался Иорвет. — Что мальчики идут налево, а девочки — направо. — Нет, так не пойдёт, — решительно встал Дар настолько прытко, что если бы не верные друзья, он упал бы в костёр. — Пойдёмте искать мою сестру!       Ну, мы и пошли. Только перед этим...       Я немножечко отстала, осмотрелась по сторонам, взяла стоящую в снегу бутылку и засунула её к себе... Куда бы её засунуть? Штаны промокли и замёрзли. Вот это погреб для попы. Значит, погреб и для бутылки.       Засунув бутылку в штаны, я побрела за мальчиками. Мальчиком. Ждал, прислонившись к дереву, меня только Иорвет. Остальные куда-то ушли. — Что за жизнь? — печально протянул он. — Ни одну потеряем, так второго! — Вторых, — поправила я, выходя вперёд и потянув командира за волчий плащ. — Тогда, второго и третьего, — окончательно поправил он, засеменив за мной. Неожиданно вышел вперёд и взял меня под руку. — Идём, глупая beanna. — Ну Иорве-е-ет! — взвыла я. — Я не beanna! — Хочешь сказать, что ты, — вместо слов, он пригнулся и внимательно заглянул мне между ног. — О, Bloede arse... — Что? — не поняла я, нагинаясь, чтобы заглянуть тоже. — Ах, ты про это! Это всего лишь Нильфгаардская лимонная! — Я уж было думал... — Что? — подозрительно сузив глаза, спросила я. — Ничего. Доставай бутылку. — Вот так бы сразу.       Через минуту мы искали потерявшихся друзей, используя бутылку. — Допивай быстрей, — неожиданно поторопил меня Иорвет. — Фафем? — спросила я, уже присосавшись к горлышку. — У меня есть план.       Даже пьяный Иорвет не делился со мной своими планами. Но я не обиделась. Быстрее влила в себя согревающую жидкость и вернула бутылку.       Мужчина поднёс её к единственному глазу, заглядывая через горлышко. — Что за бракованная a d’yeabl aep arse?.. — пробурчал он, вытянув руку и осмотрев сосуд на наличие дефектов. — Какой ты некультурный. Дай мне. — Глупая beanna тем более не разберётся. Ты же точно beanna? — Нет! — рявкнула я, кинувшись на эльфа. — Дай мне! — Вот так сразу?! — возмутился мужчина, поднимая руку с бутылкой высоко над моей головой. — А как же цветы, ухаживания? — Принесу тебе завтра... Нарцисс! Как раз для тебя!       Иорвет резко замер. — Где же ты его возьмёшь? — Для тебя — хоть высру! Отдай бутылку! — Neen, — лениво тянет эльф, продолжая держать сосуд вне зоны досягаемости моего роста. — Ну отдай! Пожалуйста...       Когда не срабатывает и смена тактики, я не нахожу ничего лучше, чем с силой толкнуть мужчину в мускулистую грудь. Судя по тому, что он упал — силу я не рассчитала. Судя по тому, что я катилась куда-то вместе с ним — гнусный эльф схватил меня пока падал.       Мы прикатились в глубокий овраг. Я оказалась сверху, он снизу. Выхватив желанную бутылку, я громко рассмеялась. — Что смешного? — не понял он, угрюмо смотря на меня единственным глазом. Ну что, какого это быть снизу? — Мне в детстве мама рассказывала сказку про колобка. — И? — Мы с тобой, Иорвет, как колобки.       Я продолжила смеяться. Мужчина подо мной неожиданно улыбнулся. Мы улыбались друг другу долго. — Слезь с меня, — попросил он спокойно, но будто дьявол дёрнул его сказать: — Глупая beanna.       Я скатилась вниз, легла ему под бок, согревая своим теплом. — И вправду, — тихо сказала я, глядя на ночное бархатное небо, усеянное миллиардами звёзд. — Я глупая beanna, Иорвет. — Знаю. — Раз ты такой умный, то, наверное, знаешь кто такая Веревейнедд? — я вновь рассмеялась. На этот раз горько.       Он вдруг привстал на локте и навис надо мной. — Не знаю. Но догадываюсь. Это ведь ты? — Я. — Это эльфское имя, — сказал он устало, убирая волосы с моего лица. — Эльфское, как и твоё лицо. — И что оно значит? — Ребёнок, рождённый от мужского пламени, — объяснил он, ложась обратно на спину. — Дочь своего отца.       Смешно. — Откуда ты? — Из провинции Нильфгаарда, Виковаро. — Ты не северянка. Это сразу бросается в глаза. — Так сильно? — Yea. — Знаешь, я давно не была на родине, — признаюсь я, прижимаясь к тёплому боку и вдыхая его аромат. Сосна, костёр, копоть и лес. Душисто. — Скучаешь по ней? — Иногда, да. Скорее не по ней, а по родителям. Интересно, живы ли они?       Я открываю глаза, когда исчезает тёплый бок. Не понимаю. Я перестраиваю зрачки и вижу, что больше нет никакой поляны, нет снега и тёплого бока скоя'таэля. Рывком я сажусь на своём лежаке, окончательно понимая, что я в избе, в своей собственной избе. Иорвет действительно лежит рядом, повернувшись лицом ко мне. Он спит. Все вокруг спят. Это что же, не было никакого Мидинваэрне?       Я словно в бреду, встаю со своего лежака и на полусогнутых иду к двери. Холодный воздух оказывает отрезвляющее действие, я наконец-то понимаю, что происходит. И отчего-то мне становится... Жаль? Я чувствую разочарование оттого, что не было никакого праздника, не было гаданий, не было Нильфгаардской лимонной. Не было нашего с Иорветом разговора. Да, пожалуй обиднее всего мне становится именно из-за этого. Боже, мне снится Иорвет. Чёртов эльф, предводитель скоя'таэлей, что отнимает человеческие жизни.       Я поднимаю голову к небу, на котором виднеются первые краски солнечных лучей, как вдруг слышу тихий скрип открывающейся двери. — Я тебя разбудила? — спрашиваю я, не поворачиваясь к эльфу. Отчего-то мне было стыдно смотреть на его лицо. В душе по-прежнему было какое-то опустошение, тоска. Бес бы вас побрал. Вас всех. — Я уснул только под утро, — тихо отвечает мужчина, останавливаясь рядом со мной. Я рискую и поворачиваю голову. Он смотрит на меня, а лицо его прямо-таки светится ехидством. Мне стало не по себе. — Сначала ты кричала «Скоя'таэль», «Врихедд!», и «Иорвет», потом смеялась, а потом стала тыкаться мне в подмышку.