Лунный свет

      Скоя'таэли остались у меня ещё на одну ночь. Постепенно я привыкала к ним, но сегодня вновь покинула свой дом, на этот раз из соображений безопасности. Бес мог ошиваться где-то неподалёку, я уже поняла какого поля эта ягодка — молодая, дурная и голодная самка. Быстренько пробежавшись вдоль своей территории, я обновила метки и тут же побрела домой уверенной трусцой. Затем и вовсе пошла, как говориться, в галоп. Холод стоял лютейший. На четырёх лапах и в тёплой чёрной шубе, я всё равно умудрилась замёрзнуть. Хотелось быстрее вернуться в свою маленькую избушку, свернуться в клубок у растопленной печи, спрятать морду под пушистым хвостом. И заснуть. Наконец-то нормально заснуть. Все эти дни я толком не спала и не ела. Напряжение тянулось сквозь меня, словно струна. Бес на моей территории, начало холодной зимы, а мне... Мне некуда податься. Кажется, я давно должна была свыкнуться с этим. И я свыклась. Однако иногда осознание того, что меня нигде не ждут, нигде не дадут кров и ночлег, накрывало с головой. Хотелось выть. Дико хотелось выть.       Плюнув на отсутствие чувствительности в лапах, я забралась на небольшой заснеженный пригорок, плюхнулась в снег и подняла морду к небу. На меня смотрели миллиарды звёзд и она. Луна. Такая мрачная, белая и далёкая. Она освещала землю, а снег отливал голубым в её бледном огне. Мне хотелось говорить с ней, рассказать всё этому надёжному слушателю. Мой вой подхватил холодный ветер. Он закружил снег, растрепал шерсть, заставляя то и дело прижимать уши. Мне было горестно. Горестно оттого, что я в очередной раз сбилась с пути. Сколько я зарекалась подавлять чувства, быть хладнокровным животным, коим меня и считают? Сколько? А что в итоге? Я снова пускаю их в свой дом. Я снова лечу их, снова хочу помочь. А зачем? Зачем мне всё это? Зачем мне лечить ужасный шрам Иорвета, зачем мазать синяки беловолосого эльфа? Хорошо, ответить на этот вопрос я могла. Я — медик. Это моя работа — лечить людей и нелюдей. Это моя обязанность и мой долг, я давала клятву на обучении и ни за что не хотела её нарушать. Ладно. Но зачем я хочу помочь им ещё сильнее? Почему, видя их явную худобу, хочу накормить, а, смотря на уставшие лица, хочу пригласить к камину, завернуть в одеяло. — Бес бы вас побрал, — глухо рычу я подружке-луне.       А ветер становился сильнее. Снег лез в глаза, в нос. Фыркая и отплёвываясь от белоснежной крупы, я вновь взяла курс на дом. Всё холоднее и холоднее. Сегодня пищу не нашла глупая самка беса. Завтра её не найдёт гриф. А потом? Кто захочет есть следом? Я волколак, я чудовище, я зверь, которого боятся люди. Но не такие же чудовища, как и я. Гонимые голодом, жаждой наесться, они набредут на моё логово, найдут избушку, спрятанную в сосняке, а мне придётся принять бой, потому что я не смогу иначе. Это моя территория. Моя. И кто знает, выйду ли я победителем? Нет, с этим определённо нужно что-то делать. Я должна уйти сама, потому что это было выгодно именно мне, а не потому что отсюда меня прогнали голодные собратья. Тогда следующий вопрос: куда? Осесть за каменными стенами казалось самоубийством. Уплыть на Скеллиге? Бррр... Несколько дней на корабле в окружении бескрайних солёных вод я не выдержу, как бы не старалась. Волк всегда рвётся наружу. Как и человек. Тупик.       Прибывая в таких вот не радужных мыслях, я наконец пришла домой. Задумавшись, отправилась к дощечке с одеждой. Ну уж нет! Это моя чёртова избушка на курьих ножках. Моя! И я войду в неё, как хозяйка. Пытаюсь не травмировать нежные эльфийские души видом ужасного монстра? Да, пыталась и больше не хочу. Пусть смотрят и пусть боятся, мне не жалко.       Я вытянула когти, поддела дверь лапой. Воздух в избе был горяч, что резко контрастировало с морозом снаружи. С абсолютно непроницательной мордой я закрыла дверь теми же когтями и, игнорируя липкие эльфские взгляды и явное напряжение в обстановке, отправилась за ширму, к бадье. Всё-таки, одно это видеть волколака в живую, а совсем другое — наблюдать за его превращением. В этой ситуации эльфов я пожалела, лицезрение процесса трансформации не приносило никакого эстетического удовольствия. Напротив, чего только стоил вид ужасной пасти, перетекающей в обычное женское лицо. А шерсть, которая будто втягивалась в кожу? Нет, тут психику эльфов определенно стоит поберечь. К тому же, после перекидывания я окажусь нагой. Конечно, стыдиться своего голого тела я перестала давно, очень давно, но щеголять голышом при эльфах мне даже стыдно. Я смотрела на беловолосую эльфку, которая подвернула ногу, и жутко ей завидовала. Такая высокая, стройная словно лань, с тёмными карими глазами в пол лица, аккуратным носом. Мы с Иорветом уже говорили о прекрасных оленихах и теперь мне кажется, что наш разговор был шуточным только наполовину.       Перекинувшись, я надела рубашку и штаны, вышла из-за ширмы и только тогда осознала, что кого-то не хватает. — А где Иорвет? — спросила я у нервных эльфов. В их глазах не было страха, лишь недоверие. Оно и понятно: никто не знает, что может происходить в волколачьей голове. — Вышел за дровами.       Странно, я не видела его. Я обула сапоги, накинула кожух и вышла. Что бы я не думала, но с Иорветом мне было спокойнее. Окружение остальных эльфов до сих пор немного... Не то, чтобы смущало, нервировало скорее.       Я вновь вышла на холодную улицу, вновь вздрогнула от пробирающего до костей ветра, вновь фыркнула. Вот и полежала у горячей печи. — Ты невнимательная, Bleidd, — послышалось сквозь метель. Иорвет опирался о косяк открытого сарайчика, сложив руки на широкой груди. Татуированная лоза осторожно выглядывала из-за волчьего воротника, будто боясь показаться полностью. Шрам вновь скрывался за красным платком.       Невнимательна, конечно. За три два дня я проспала ровно три часа, неудивительно, что я не замечаю привычных запахов. Вот если бы около избушки был не эльф, а кто-нибудь другой, я бы его заметила. К Иорвету я уже привыкла. — Немного, — простодушно согласилась я, умолчав о своих мыслях. Опёрлась на стенку около эльфа, тоже сложила руки на груди. — Мы уйдём завтра утром. — Куда вы уйдёте? — неожиданно даже для себя, взвилась я. — Ты видел опухшую ногу девушки? С ней вы не пройдёте и пяти стае*. Про руку её родственника я вообще молчу! — Я больше не могу злоупотреблять твоим гостеприимством, — упрямо выдал эльф, что вновь заставило меня вскипеть. — Ты — не можешь, а им это жизненно необходимо. — Ты не спишь в своём доме из-за нас, — он взглянул на звёздное небо, а я видела только скрытую платком сторону его лица. — Не ешь. Постоянно уходишь в лес. Так я отплачу тебе за проявленную милость? За то, что ты не убила нас шесть лет назад? За то, что помогаешь сейчас? — Прекрати. Прекрати, или я за себя не ручаюсь. Ты мне ничего не должен, ибо если бы я требовала долги с каждого вылеченного мною пациента, моему богатству завидовали бы все короли Севера. Это простая врачебная этика, смирись. Вы можете оставаться здесь столько, сколько понадобиться, а в лес я хожу потому что боюсь за вас. Бес может вернуться. И не только бес. Жизнь в такой глуши в одиночку чревата последствиями. Особенно опасны такие последствия зимой, когда найти пищу особенно трудно. — Знаю, — кивнул мужчина и посмотрел на меня. Я видела тусклую зелень в его глазу, обрамлённую пушистыми ресницами, в которых запутались белоснежные снежинки. — Мы тоже живём в глуши. Выжить в такую зиму особенно трудно. Многие из них не доживут до весны.       Он взглянул на избушку, в окнах которой лениво сгорали восковые свечи. У меня на сердце заскребли кошки. Он не оптимист и даже не пессимист. Он — реалист. Иорвет прав, многие из его белок не переживут и месяца. Я видела, как они накинулись на еду, обычный суп из кабанятины. Я слышала, как голодны они были. А необработанные раны? Шрам Иорвета выглядел бы совсем по-другому, если бы я взялась за него, когда он был свеж. Его можно облегчить и сейчас, но кто это сделает? У них точно нет квалифицированного медика. — Рея сможет сесть в седло только через неделю, не меньше. За это время мы сможем добыть лошадей и отправитесь в путь. — Зачем ты это делаешь? — Позволяю вам остаться? Не знаю, я весь день мучаюсь над этим вопросом. Мне жаль вас, Иорвет. Очень жаль. Ваша борьба имеет смысл и, думаю, когда-нибудь, через много лет, вы сможете вернуться в Долину Цветов и людям придётся смириться с этим. Вы добьётесь этого, я верю. Верю и восхищаюсь, а вы продолжаете бороться, не смотря ни на что.       Говорят, ночь — волчье время. Время смерти, страха и отчаяния. Это не так. Ночь — время, когда развязываются языки. Я ненавижу её за это. — Что я слышу? — неожиданно усмехается он, поставив меня в тупик. Я тут, значит, душу открываю, разговариваю с ним, а он смеётся? — Печаль из-за того, что люди никогда не примут оборотней? Знай: Dh'oine не примут ничего другого, они не видят дальше своего носа. Я знавал человека, которым восхищались все, стоило им увидеть его. Пару его слов могли завести всю толпу, поднять боевой дух, сотворить невозможное. И что ты думаешь? Он был оборотнем. Стали бы люди слушать его, если узнали кто он на самом деле? Нет, конечно же, нет. — И что ты хочешь этим сказать? — Хочу сказать, что люди — невежественные животные, которые не способны принять то, что выходит за грань их невежественного мирка. — Невежественные животные? — теперь пришла моя очередь усмехаться. — Иорвет, прямо сейчас ты говоришь с животным, который, к тому же наполовину Dh'oine. — Нет, ты не животное и не Dh'oine, — говорит он тихо и вновь глядит на меня своим единственным глазом. У меня чуть не подкосились ноги. — Ты не такая, как они.       И что это значит? — Очевидно, я что-то третье, — усмехаюсь я и, не в силах держать себя под его пытливым взглядом, отворачиваюсь к небу. — Вижу, у вас, эльфов, иммунитет к нам. Ни ты, ни твои друзья, меня не боятся. — А нужно? — Нет, вы мне нравитесь. — Как мило, — сухо бросает он, созерцая мой профиль. Мужчина хмыкает своим мыслям и отрывается от косяка. — Холодно. Идём в дом.       Он пошёл в сторону поленницы, а я послушно потопала следом, размышляя над тем, что он сказал. Интересно, откуда Иорвет знает какого-то оборотня? И кто он: волколак или котолак? А, может, крысолак?       Мы вошли в избушку. В лицо вновь ударил горячий воздух, а я снова еле сдержала удовлетворительный вздох.       Пока Иорвет подбрасывал дров, я достала котелок и кашу. Подумав, достала лук, вяленое мясо и сушёную морковь. И какого же было моё удивление, когда помогать мне начала не только женщина, но и все остальные. Светлоглазый эльф забрал мясо и достал свой нож, чтобы порезать его на средние кусочки. Иорвет взял котелок и вышел на улицу, чтобы набрать снега и растопить его в печи. Беловолосый эльф помог своей родственнице дойти до стула и та принялась чистить лук. Полуэльф регулировал огонь. Я же решила отправиться за чаем, чтобы создать хоть какую-то видимость деятельности. Говорить ребятам о том, что я сама справлюсь с ужином, я не стала. Мы будем есть его все вместе, к тому же атмосфера в избе стала какой-то... Волшебной. За окном выл ветер, а здесь, в тепле и уюте, пятеро эльфов и один волколак готовили себе совместный ужин. Действительно волшебно.       Иорвет поставил котелок в печь и мы принялись топить снег. — Эм, Верена? — позвала меня беловолосая эльфка. — Можешь подать тарелку? — Конечно, держи.       Я протянула двушке миску и спросила: — Как тебя зовут?       Она вдруг рассмеялась чистым и звонким смехом, а я в очередной раз отметила, какая же она красивая. — Я Рея Риелтбан, — ответила она с улыбкой. — Ты ведь до сих пор не знаешь, как нас зовут. Ребята, представьтесь.       Мужчины принялись по очереди называть свои имена. — Иорвет, — с усмешкой закончил перекличку эльф, снимая повязку. — Приятно познакомиться.       Готовка продолжилась. Атмосфера в избе стала ещё более волшебной, потому что мы вдруг расслабились и принялись беседовать. — Кто-нибудь будет рыбу? Это щука, я на зиму закатывала. — А в чём она? — В масле. — Нет, я не люблю, — скривилась Рея, скидывая в миску ещё одну порезанную луковицу.       Затем мы закинули все ингредиенты, а я принесла приправу. — Мы забыли соль, — вспомнил Иорвет. — Теперь всё. — Как же пахнет! — вздохнул беловолосый эльф, присаживаясь рядом с сестрой. Я, как по команде, принюхалась. Да уж, запах был, что надо, живот тут же издал жалобное бурчание. Ничего, дорогой, сейчас мы поедим. Я, как и волки, могу обходиться без пищи две или более недели, но это не значит, что мне не хочется кушать. — Верена, можно задать тебе бестактный вопрос? — неожиданно спросил светлоглазый эльф, назвавшийся Адалриком Ганаймом. Я лениво перевела взгляд с огня на эльфа. И почему они все такие красивые? Не понимаю. Тёмные волосы мужчины были собраны в достаточно короткий хвост, а сбоку, на виске, тянулась толстая косичка. Кожа была светлой из-за чего такие же светлые глаза немного терялись на общем бледном фоне, оставляя заметными только тёмные чётко очерченные брови. — Валяй, — к печи я сидела ближе всех, поэтому успела пригреться и расслабиться, не задумываясь о смысле всяких бестактных вопросов. — Сколько тебе лет? Извини, но я не смогу жить без этой информации. — Ты сама бестактность, — улыбнулась я, но на вопрос ответила: — Мне тридцать три года.       Правая бровь эльфа неожиданно скакнула вверх, заставив меня рассмеяться. — Ты расстроен? Думал, я старая карга и всезнайка? — Ты производишь впечатление опытной женщины. — А ты производишь впечатление любопытного эльфа, — прервал его Иорвет, вставший со своего места с ложкой в руках. Избушка наполнилась смехом. — Любопытные долго не живут, Адалрик, — отсмеявшись, сказал полуэльф Экберт. — Лучше я умру умным, чем дураком, — парировал мужчина. — В таком случае твоя миссия близится к провалу, — подал голос беловолосый. — Ведь умереть ты можешь уже завтра, а ума так и не прибавилась.       Мы вновь посмеялись. — Готово. Можно есть, — сказал Иорвет, мешая кашу. Я поставила на стол досточку, а мужчина поставил на неё котелок. — Вкуснятина! — восхитилась Рея, облизывая свою ложку. — Точно, — поддержал её брат. — Весьма недурно. Спасибо тебе, Верена. — Вы и сами неплохо справились, я только дала ингредиенты, — сказала я и тоже взялась за ложку. Такое я не могла представить и в самом смешном своём сне. Обстановка стала настолько волшебной, что все мы принялись есть из одного котелка: я и скоя'таэли.

***

      Ещё с утра небо заволокли тяжёлые тучи. Снег шёл не переставая и в скором времени наст утонул в свежем белоснежном порошке. Громко завывал ветер, блуждая между деревьями и заглядывая в гнёзда животных. Лесные обитатели попрятались в своих убежищах, что говорило о грядущей метели...       ...а я тем временем разминала лапы. Бегать по твёрдому снегу было проще, я быстро догнала пищащую от страха жертву, подмяла её под себя и протяжно зарычала прямо в длинное ухо. О, этот запах страха, когда существо бьётся в твоих когтистых лапах и ничего не может сделать... Благодать. — Отпусти несчастного зайца, — послушалось позади. Я нехотя разжала лапы и с ворчанием проследила за тем, как ушастый скрывается между деревьев. — Им бы и ребёнок не наелся. — Я и не собиралась его есть, — объяснила я, возвращаясь к тропке рядом с Иорветом, попутно отряхивая лапы. — Хотела подышать над свежим мяском? — съехидничал он, пропуская меня вперёд. — У нас нет на это времени.       Мы вышли из дома, когда в теории должно было взойти солнце. Прошлись сначала здесь, потом там, я искала чужие следы, Иорвет вызвался меня сопровождать. И мы нашли. Где-то недалеко горел огонь, что нас очень заинтересовало. Кроме того, чем ближе мы подходили, тем сильнее нос различал запах лошадиного навоза. Вне всякого сомнения, это были люди. Люди с лошадьми, что очень привлекало. — Мы уже близко, — сказала я, втягивая холодный воздух, отчего нос забился. Я чихнула. Один раз, потом второй, затем третий. — Волколаки болеют? — Да, а ещё превращаются только в полнолуние и едят людей, — вяло огрызнулась я, пытаясь прочистить нос частым фырканьем, но ничего не помогло и я чихнула вновь. — Тогда почему ты чихаешь? — От них просто несёт фисштехом. — Белая смерть, — произнёс Иорвет философским тоном. Я таким же философским тоном опровергла: — Не только смерть. — Имеешь в виду его анестезирующее свойство? Бред. — Почему? — Когда обезболивающее не помогало, ты использовала фисштех. У скольких раненных он в последствии вызвал зависимость? — Не имею ни малейшего понятия, — я подняла морду и вновь принюхалась. Слизистые перестало жечь, я наконец-то пришла в себя и вновь взяла след. — Дальнейшая судьба моих пациентов меня не интересует. Для меня главное, чтобы они не умерли на моём столе. — Жестоко, — вдруг хмыкнул эльф. У меня шерсть на загривке зашевелилась от этих слов. Кого я пытаюсь обмануть? Иорвета? Да он сам меня двести раз обманет, идиотка! — Может быть и интересует, — буркнула я себе под нос и быстрее потрусила к источнику запахов.       Я вырвалась вперёд, оставляя за собой чёткие вереницы отпечатков лап. Остановившись у голого куста, я осторожно выглянула. Мы с Иорветом оказались на небольшой возвышенности в северной части моей территории, непрошеные гости были внизу, я чувствовала их запахи и слышала голоса. — Сколько их? — Пятеро, — я шевелю ушами, вслушиваясь в малейшие изменения звуков и закрываю глаза. —..закрой уже рот, Тюфяк! — голос был сильным, низким и грубым, словно у краснолюда. Но краснолюдов в этой интересной компании не было. — А что с ней сделаем? — дрожащим голосом спрашивает другой, которого назвали Тюфяком. — Велено сразу вести на место, — отрезает первый. В разговор вклинивается ещё один голос, хитрый и какой-то маслянистый: — Не боитесь, что прикончит? — Ещё чего! — грозно отвечает мужчина с низким голосом. — Мы тварей не боимся! — Но до чего же... Эх, неплоха! — восхищается Тюфяк, но закончить ему не даёт грозный бас: — Дай сюда бумажку! Дай сюда, говорю! Вот так она выглядит! Смотри! Что, сразу расхотелось?!       Я резко открыла глаза и потрясла мордой. — Зараза, — аки кошка прошипела я. — Ни черта не понятно. Не разговор, а бредни! — Они под фисштехом, — напоминает Иорвет, стоящий позади. — Один из них спит под бревном, ближе всех к нам. Сможешь подстрелить? — При таком ветре — нет, — качает головой мужчина, зловеще доставая нож из голенища сапога. — Попробуем по-другому.       Я проложила эльфу дорогу к самому близкому человеку. Он спал, а под боком у него была бутылка с Темерской ржаной. Иорвет прижал его к земле, закрыл рот и придавил горло своим изогнутым кинжалом. Я благоразумно стояла чуть позади. Увидит меня — не скажет ничего, а то и в обморок грохнется. Мужчина почти моментально проснулся и с прытью, совсем не присущей таким пьяным людям, попытался выбраться. К счастью, в его разуме сохранились зачатки самосохранения и, почувствовав на горле холодное лезвие, он тут же унялся. — Когда я уберу руку, — крайне грозным голосом начал Иорвет. Честно говоря, у меня у самой лапы затряслись от его тона. Он говорил тихо, почти шипел, но я всё равно чувствовала силу его чарующего баритона. Весьма страшную силу, надо заметить. — Ты ответишь на все мои вопросы и возможно я тебя не убью. Но если ты сделаешь глупость, если хотя бы пикнешь и попробуешь позвать на помощь своих дружков, я вспорю тебе брюхо прямо... Отсюда.       Он молниеносным движением переместил руку с лезвием прямо к промежности мужчины. Я инстинктивно зажмурилась. — Ты понял, Dh'oine?       Мужик закивал настолько часто, что начал копать яму в снегу прямо своей головой. Иорвет поднёс лезвие ещё ближе и медленно убрал руку, положив её на горло, чтобы человек говорил тише, а вернее, почти хрипел. — Что вы здесь делаете? — чётким тоном спросил эльф. Теперь я не жмурилась, а смотрела не отрываясь. Такой Иорвет мне почему-то нравился. Такой властный, грозный, со своими странными, но явно работающими угрозами. — Ох-хотимся, — послышался тихий ответ. А сколько страха сейчас было в этом человеке? Я чуть ли не упивалась. Он дрожал всем телом, сердце его билось в бешеном ритме, а потоотделение стало настолько обильным, будто он весь день работал на пашне вместо лошади. А ещё, он моментально протрезвел. Вот, что Иорвет делает с людьми. — На кого? — На об-боротня, — стал заикаться он, неожиданно задрыгав ногами. — Она живёт поблизости...       Голос его становился громче, но эльф тут же пресёк это доведённым до автоматизма нажимом руки. Теперь мы слышали только хрипы, брыкание стало ещё более частым. А затем Иорвет убрал руку и глубоко, почти до лезвия, воткнул нож прямо под подбородок. Запах крови будто сбил меня с лап. Шерсть встала дыбом, я непроизвольно оскалилась и задрала хвост.       Мужчина же встал, спокойно вытер лезвие об одежду умершего и оглянулся на меня. — Кажется, не только бес польстился на твою территорию, — буркнул он, засовывая кинжал в голенище и доставая меч.       Я угрюмо проворчала, смотря на тело передо мной остекленевшими глазами. Что ж, это было быстро. Кровавый ореол стремительно разрастался, мигом превратив снег в красное месиво. Взгляд убитого так и был обращён прямо перед собой, туда, где несколько секунд назад было лицо легендарного предводителя скоя'таэлей. Я пробежалась по лицу незнакомца, застывшего в немом ужасе и отметила, что он обычный мужчина. Скорее всего городской, у него была недлинная ухоженная бородка, на поясе висел короткий меч, чуть поодаль лежал арбалет. Он так и не успел завести болт. Я подошла к оружию и осторожно толкнула его лапой. Не могло же мне показаться? Не показалось. Я с глухим рычанием отпрыгнула на добрую сажень, чего не ожидал даже Иорвет. — Что такое? — недоуменно спросил он. — Болт серебряный, — будто пожаловалась я, вновь подходя к оружию и, на этот раз, обнюхивая область вокруг него. — Они охотятся на тебя, оборотня. Как ты думаешь, каким должен быть болт? — Для меня — только алмазным, — угрюмо фыркаю я. — Кому ты успела перейти дорогу, Bleidd? — Понятия не имею, но обязательно поинтересуюсь, — с этими словами я двинулась в сторону костра. Иорвет побрёл следом с эльфийским клинком наперевес.       Когда мы вышли из засады, некоторые даже не смогли встать со своих мест и упали в снег. — Ха, ребята, гляньте! Сама пришла! — рассмеялся мужчина с низким голосом. От них несло всем, чем только можно. Фисштехом, алкоголем, табаком, перцем. Это очень затрудняло понимание запахов вокруг. Но его не понадобилась. Иорвет подскочил к ближайшему, кое-как стоявшему мужчине, и наотмашь рубанул того по телу. Я поспешила присоединиться. Оборотни способны двигаться молниеносно, все до единого. Я тоже. Первому я перекусила артерию на шее. Морда покрылась чужой кровью, жидкость хлестала из прокусанной раны, пачкая мою шерсть. Но мне было всё равно, хотелось рвать и метать, снова рвать, а затем метать. Это моя территория. Моя. И я отстою её, чего бы мне это не стоило. Вздумали убить меня? Называете это охотой? Занятно, значит сейчас я тоже на охоте. — Не подходи! Не подходи, тварь! — что есть силы визжал мужчина с дрожащим голосом. — Тюфяк, — выплёвываю я, медленно подходя к жертве и стараясь растянуть каждое сладостное мгновение. Страх течёт его в жилах, он мочиться в снег и зверю внутри меня нравится этот запах. Я прыгаю в бок, делая обманный манёвр и, как только клинок оказывается в нужной стороне, оказываюсь с совсем другой. Я целюсь ему в грудь, выбиваю землю из под ног и смотрю прямо в глаза. — Охотились на меня? — рычу я ему в лицо и он начинает плакать. Самый молодой член незадачливой компании. Но мне его не жалко. Ни капельки. — Как тебе такая охота? — Прошу, — шепчет он дрожащим голосом, но я торжествую. Хочется вцепится в его тонкую шею, разорвать глотку, медленно отрывать с его тела кусочки кожи... — Верена.       Пощёчина. Я вздрагиваю и прихожу в себя, прямо как тот мужчина, протрезвевший под скоя'таэльским клинком. Иорвет стоял рядом с нами и, увидев, что я слушаю, сказал: — Предоставь это мне.       Я нехотя отхожу от парня. Он лежит в снегу со слезами на глазах, с мокрыми портками от собственной мочи, а мне вдруг становиться его жаль. Самый молодой член незадачливой компании. — Кто вас нанял? — спросил Иорвет, ногой придавив шею незадачливого Dh'oine. Его меч лежал где-то в снегу, да и вряд ли ему сейчас помогло бы оружие. Убийство тоже искусство. Кому-то жажда крови дана с рождения, как мне. Не знаю, что это: дар или проклятье, но одно знаю наверняка: я убийца. Как бы я не пыталась сбежать от этого, сколько бы больных и раненных я не вылечила, мне не замолить свои грехи. Да я и не пыталась. Запах крови сводит с ума любое живое существо, просто мой нюх гораздо лучше. — Я не знаю, — затараторил парень. — Я ничего не знаю, клянусь! П-переговоры вёл главарь! Я ничего не знаю! Ничего! — Вам велено доставить её живой? — Да! Да! — Куда? — в контрасте с перепуганным, дрожащим и ломким голосом, Иорвет выглядел ещё более уверенно и хищно. — В деревушку около Блавикена! Пожалуйста! Я ничего не знаю!       Мы это уже поняли. Это означало, что он нам больше не нужен. Эльф пришёл к такому же выводу, всадив лезвие в открытый рот. Из молодого тела утекала жизнь, а мы стали свидетелями и исполнителями этого процесса. Лицо парня приобрело гримасу ужаса, затем боли и только потом расслабилось. Вот и всё. — Осмотрим лагерь, — сказал Иорвет, вытаскивая клинок. Он выглядел крайне цинично.       Первым делом я привела его к лошадям: пятеро коней были привязаны к кустам и деревьям. Они натягивали верёвки, храпели и выдыхали облака пара. В отличие от меня, этих животных запах крови пугал.       Затем мы приступили к осмотру. Нашли корм для лошадей и весьма крупный сундук. — Заперт, — констатировал мужчина. — Пойду, найду ключ.       Плюхнувшись в снег, я принялась следить мужчиной. Он присел на одно колено около ближайшего трупа, пошарил того по карманам, снял сапоги. Всё это он делал с таким лицом, будто он не мертвяка обыскивает, а находится на службе у самого Эмгыра вар Эмрейса. Эльф. При том исконный. Он всегда держит себя, держит лицо и выглядит как-то по-особенному, по королевски, я бы даже сказала. Иорвет совсем не вписывался в окружающий нас кровавый пейзаж.       Посчитав, что я достаточно долго изучаю эльфа, я встала и прошлась вдоль палаток. В одной из них я заметила кое-что интересное. Заползла внутрь, покрутила мордой и аккуратно, самыми краешками волчих губ, схватила лежащий под небольшой дощечкой, листок. Рядом лежали свежие чернила и перо. — Оввет, — позвала я, не разжимая рта. Мужчина оглянулся, встал и подошёл ко мне с ключом в руках. Я протянула ему бумажку. — Почерк Dh'oine, — нахмурился он, внимательно вглядываясь в размашистые строки. Судя по состоянию кривого почерка и капли чернил на каждом ряду, записку они писали относительно недавно. — «Цель»... Bloede. «Цель, которая оборотнем, волкодлаком нечистым именуемая, найдена и находиться в том же квадрате, что вы нам..», «..уттырок проклятый» — зачёркнуто, «..милсдарь, дали. Доводим до сведения, что в скором времени мы приступим к поимке твари и доставим её в ровно назначенный срок». Сегодняшняя дата и подпись: «Лэран». Что ж, похвально, они умели писать. — Но уточнять сроки — нет, — буркнула я, вновь присаживаясь в снег. — Открывай. — Не командуй, — в шутку (или нет?), упрекнул мужчина, но приказ выполнил. — Ничего интересного: деньги, масло, шапка, арбалетные болты... Тоже серебряные и... Цепь. — Тоже серебряная, — закончила за него я, пытаясь взглядом испепелить ненавистный металл.       Мы продолжили поиски чего-то необычного. — Они были неплохо информированы, — хмыкнул эльф, разглядывая какой-то листок. Я пристроилась сзади, он как раз присел на одно колено около очередного трупа, так что обзор у меня был прекрасный. На листке была изображена женщина. Точнее: я. Рука умелого художника грамотно передала всё: выражение глаз, овал лица, форму бровей и губ. Однако сверху свежим угольком были подрисованы некоторые детали: хищный кошачий зрачок, сросшиеся брови, клыки, размером с ладонь, торчащие изо рта и взлохмаченные волосы. Такой шедевр испортили. Фу. — Не похожа. — А, по-моему, очень даже, — не согласился мужчина, перевернув лист обратной стороной, на которой ничего не было. — Тебя хотели взять живой. Именно тебя, им даже дали портрет. Зачем? — А мне почём знать? — фыркаю я, отходя от мужчины. — Заказ мог сделать какой-нибудь чародей, но сомневаюсь, что для алхимических ингредиентов нужна именно я. — Опыты? — Возможно, но на меня никогда не охотились ради опытов. И уж точно не пытались поймать живой.       Мы крепко задумались. Опыты. Зараза, да я чертовски влипла. — В любом случае, уехать видимо придётся не только нам, — подвёл итог мужчина, вставая. — Они знают, где ты живёшь и могут послать ещё больше ловчих. — Знаю, — рычу я и от нервов начинаю ходить из стороны в сторону. Мысли метались то туда, то обратно. Зачем меня пытались поймать живой? Откуда знают территорию моего обитания? Что им надо? И самый главный: что мне теперь делать? Куда идти, как быть?       Этого я пока не знала.