summer

Мингю успел высохнуть, пока они поднимались наверх к даче. Все равно пошел в душ, вода за день полностью согрелась, совсем теплая. На полочке, прибитой к стене, лежат мыло и мужской шампунь. Самое то помыть волосы мятным шампунем, вымыть тело и надеть чистую одежду, более теплую, ведь к вечеру всегда холоднеет. Широкие спортивные штаны и футболка в самый раз. В шкафу всегда лежат теплые вещи и одеяла на всякий случай. Но сейчас не зима, чтобы утепляться настолько сильно. Лицо, плечи, спина и колени немного обгорели и неприятно пощипывало кожу. Ну вот тебе здрасте, Мингю не взял крем от загара и теперь жалел. Мама тоже ушла смывать с себя усталость в душе, пока отец с Мингю запаривают четыре пачки лапши в тазике, закидывают шесть молочных сосисок и накрывают большой крышкой. — Вону должен принести жареную курочку. У него она выходит изумительно, — салат также готов, отец поставил на стол домашнюю настойку в красивой бутылке, привезенной с юга. — Ну что ж, попробуем-с, — он налил немного в рюмку, чтобы попробовать. Как раз подошла мама и нахмурилась, что папа начал без нее. Мингю сидит и улыбается. Он скучал, правда скучал. Никогда бы не подумал он, что будет скучать по тем временам, когда его брали на дачу, даже не спросив. Хотя не так. Он скучал по спокойным вечерам с родителями, когда все настолько легко и просто, будто тебе десять лет, ты только перешел в третий класс и счастлив от того, что закончил год на одни пятерки. Тихо посмеивается из-за мелких перепалок мамы и папы, из-за которых они сами смеются, говоря: «Видишь, с нами не соскучишься, вечно что-то происходит веселое». «И правда», — думает Мингю. Из семейной идиллии вырывает низкий голос: «Здравствуйте, дядя, тетя». Мингю повернулся и увидел того же старичка, только в другой одежде — белая футболка с какой-то надписью, свободные штаны с Микки Маусами и черные кроссовки с высокими носками под ними. В его руках большой контейнер с курицей. Оглядев его с ног до головы еще раз, заметил, что на старика или взрослого мужика он не похож никаким образом. — О, Вону, знакомься, наш сын Мингю. Мингю, это Вону, — он кивнул. Его выражение лица по-началу кажется холодным, хотя на самом деле Вону просто расслаблен и это хорошо читается по глазам. — Приятно познакомиться, — протянул свободную руку, а Мингю ее пожал. — Я только недавно закончил жарить, поэтому курочка еще горячая, — он не стеснялся, он вел себя, будто находится дома среди своих близких. Сел на свободное место рядом с Мингю, поставив контейнер на стол. «Видимо не в первый раз», — Мингю все еще сомневается по поводу Вону. Родителям хочется верить, но детское начало внутри сигнализировало об опасности. Мама сняла крышку, из тазика поднялся ароматный пар — лапша готова. — У нас самообслуживание, берите, что хотите, — присела она, подвинув рюмку к мужу, чтобы тот налил ей настойку. Мингю приподнялся и положил в свою миску лапши и пару сосисок. От курицы вкусно пахло, поэтому он положил себе и окорок. Вону также легко управлялся со всем, не был скован, отвечал на вопросы родителей о том, как провел время. — Целый день красил ржавые столбы под навесом, за водой не уследил даже, — Мингю слушает очередной разговор о дачных делах и пробует мясо. От одного кусочка у него загорелись искрами глаза, как можно сделать настолько вкусно? Не мог же он настолько проголодаться. — Ва-а-а, — тянет Мингю, прикрывая глаза и вытягивая шею. Остальные обращают на него внимание, а Вону начинает улыбаться — горд за свое блюдо. — Это правда очень вкусно. — А я говорил, — посмеивается отец. — Спасибо, рад поделиться. Мингю с Вону почти не говорил, тот отвлекался на разговоры с родителями Гю, называл их дядей и тетей, знал о садоводстве и огородничестве на их уровне, рассказывал, что прочитал в свободное время, говорит, что ждет не дождется августа и звездопада. Тихие беседы, еще тише, чем на речке. Еда быстро исчезает со стола, а Мингю быстро допивает салатный сок хлебом. Мама перешла на тему «а наш Мингю». Все. Финиш. Он только молится на то, чтобы его маман не перешла на слишком личные вещи. Вону улыбается краями глаз и внимательно слушает. Настолько интересно или настолько смешно? Мингю думает, что это подстава, это насмешка. Поникши, идет ставить чайник и слышит позади: «Налей воды на всех!» Подпирает стенку и ждет, пока электрический чайник закипит. Лампочки в нем горят синим, когда на улице все горит желтым. Синий свет создает ощущение того, будто он сейчас в городе, слишком искусственный цвет. Тяжело выдохнув, он наливает всем чай. Отец просит принести вафли, а мама вспоминает про небольшой тортик. Мингю служит послом между холодильником и столом и мотыляется еще несколько раз. В поход за тарелками присоединился Вону, увидев страдальческое выражение лица посла. — Только не злись на меня, — Вону берет тарелки, что дает ему Мингю, доставая их с верхних полок кухонного шкафчика. — Все в порядке, — привыкший к такой вот работе официанта, когда у мамы и папы гости. — Иди, я сейчас, — он кивнул и скрылся. Да, хочется злиться, но атмосфера не дает. Вону настолько выглядит простым, настолько аура вокруг него доброжелательная, что Мингю просто неосознанно принимает его. Всегда боишься таких людей. Обычно впускаешь человека потихоньку, только когда убедишься, что он вполне вменяемый и тебе с ним хорошо, а такой человек просто появляется и ничего не спрашивает. Прямо как кот. Лежит — куда упадет, нагадит — куда душа молит. Торт мама выбрала вкусный, такой как любит Мингю. И черный чай с лимоном вкусный. На даче все кажется вкусным, все кажется родным, люди отбрасывают все рамки. Например, ходя только в купальнике, не стесняясь, что посмотрят, ведь все они на отдыхе. Не физически, а морально. Вону, кажется, просек эту фишку, поэтому ездит на дачу по выходным. Мингю узнал, что дача все же родительская, только за ней ухаживает один Вону, ибо она никому не нужна. — Как провел тут пару дней, так влюбился, — говорит. Мозги Мингю еще не перестроились, но начало есть. Может, поедет снова. Оказывается, все не так плохо, тут есть человек, с которым можно и сдружиться, есть много дел, вкусная еда и отвлеченные разговоры. Мингю смотрит на Вону, пытаясь разглядеть в нем ответы на вопросы. А видит загорелую кожу, красный нос и щеки, плечи и уши, облезающую кожу на шее, тонкость тела — хотя кушает он хорошо — искреннюю улыбку, небольшие смешки, морщинки на глазах из-за широкой улыбки. Он умело ведет беседу, использует нужные слова, иногда задумавшись, говорит слишком туманно и алигорично. Вону очень приятный человек. Он заявил о себе, как о хорошем человеке. Мингю пугает чрезмерная приятность. Такие люди хранят подводные камни в темном углу своей личности. Пошел одиннадцатый час ночи. Мама ушла спать, оставив мужчин разговаривать «по-мужски». Отец немного пьян, от чего ему желательно тоже уйти спать, а молодежь уберет все за собой. — Спокойной ночи, дядя, — сказал Вону, когда тот ушел спать следом. Мингю выдохнул и сел обратно. Мингю хочет уловить некоторую неловкость в воздухе, но ее нет, она разбивается об Вону и стрекотание сверчков. Он также сидит рядом, а потом говорит: — Может, тоже выпьем? — чем удивляет достаточно, чтобы подавиться слюной. — А у тебя есть чем? — откашлявшись, спрашивает. — Ага, я принесу, — Вону просто идет на свой участок в свой домик, чтобы принести в домик родителей Кима алкоголь, чтобы выпить с ним. Удивительно, но Мингю не против. Папа все соблазнял, а мама шикала на него, говорив, что итак их сын много пьет. — Домашнее вино, — говорит Вону и ставит бутылку на стол. — Доставай чистые фужеры. Так он и сделал. — Выключи свет, — разливает вино по фужерам и делит последний кусочек торта на двоих, раскладывая по блюдцам. — Мы так своих рук видеть не будем. — Не говори того, чего не знаешь. Выключи, — Вону берет фужер с блюдцем и спускается с крыльца, садясь в газон. — Если я упаду, ты будешь платить за лечение перелома, — Мингю выключает свет и долго промаргивается. Слишком темно. На ощупь взял бутылку, фужер и блюдце, идя к восседающему на траве Вону. Через минуту все стало яснее, будто сейчас сумерки, а не ночь. Лунного света вполне достаточно, чтобы видеть очертание предметов вокруг. Мингю сел рядом. — Вот, не упал же. — Я же мог. — Нельзя быть растяпой настолько, — по голосу ясно, что тот улыбается, попивает вино. Его подбородок приподнят — он смотрит наверх, на звезды. Здесь нет ярких вывесок, вечно неспящих людей, здесь есть низкое небо и близкие звезды, и большая луна. — Хочу увидеть Млечный путь. — Как ты увидишь Млечный путь, находясь в Млечном пути? — Вону смеется из-за вопроса Мингю. Такой глупый. Тот немного насупился, продолжил есть торт. — Хоть мы не видим своего лица и задницы, но видим руки и ноги, ведь так, Мингю? — Логично. — Для меня уже много звезд, я не помню когда в последний раз видел так много. — Представь, что это еще не предел. — Сложно. Вино вкусное, а небо черное-черное, покрыто мелкими искорками, похожих на тлеющие угольки. Цвета звезд бывают разные в зависимости от температуры, но с Земли нельзя заметить цвет, они все выглядят одинаковыми, только тусклостью отличаются. Сейчас Вону для Мингю — звезда, горит, но не знаешь, какого он цвета, насколько сильно он может обжечь, а может и провалиться самого в себя, став черной дырой. Мингю — луна. Всегда смотрит вниз одной стороной, что читается легко — в полнолуние хорошо видны кратеры невооруженным глазом. А вдруг на другой стороне луны и правда живут пришельцы? Вдруг там живут люди из будущего, что прилетели из времени, где человечество научилось видеть пятимерное пространство? Хотя на самом деле там то же самое, что и на светлой части. Мингю никогда не пил в такой обстановке, но рад привить такую привычку. Вону же немного устал пить в одного, чувствует себя алкоголиком. Эта ночь значима для них двоих. — А выходит, ты созвездия умеешь находить? — поворачивается к профилю Вону. — Раз так осведомлен. — Малую Медведицу найду, — начал он и, сделав паузу, посмеялся. — Да и все. В плеймаркете можно найти приложение, что находит созвездия. — О, тогда секундочку. — Мингю увлекло занятие наблюдателя за звездами. Он поднялся и пошел за своим телефоном. Зарядки там много — он почти им не пользовался. Ким пришел со своим гаджетом и уселся на место. Разблокировал телефон и сщурился, Вону тоже закрыл глаза ладонью. Нашел быстро приложение и скачал. — Что ж, давай посмотрим. — Мингю лег на траву, похлопав на место рядом, приглашая. Вону долго не думал и лег рядом. На экране телефона появилась звездная карта. Разрешив приложению использовать геолокацию, оно заработало как надо. Вместе с созвездиями появилось расположение солнца, луны и планет земной группы. — Ва-ау, — луна находится ровно в том же месте, что и показано, солнце за горизонтом, на другом полушарии. — Вот Млечный путь, — говорит Вону, тыкая в экран, где находится полоса в виде маленьких точек — звезд, там же и подписано, что это. — Смотри на небо, — Вону рукой показал, где проходит Млечный путь. На небе в том месте находится скопление белых точек, которое сразу и не приметишь. — Так вот оно что, — дальше тот взял в свои руки телефон Мингю и продолжил искать и показывать себе и ему созвездия. По памяти и правда сложно увидеть их и заприметить. Они лежали так некоторое время, даже когда созвездия на карте кончились. Трава, как никак, холодная. Вскоре Мингю начинает часто чихать и тереть нос. Вону снова хихикает, говоря: «Ты прямо как ребенок». «А ты супер-взрослый, выглядишь как младшеклассник» — «Я учусь в институте». — Зачем тебе дача? — все же спрашивает Гю. Его долго тревожит этот вопрос, ведь он бы сам не захотел бы иметь дачу. Даже для отдыха нужно сначала устроить весь этот отдых, а потом уже приводить друзей и так далее. — Как и другим — для отдыха. — Какой отдых, когда тебя заставляют пахать целый день? Я чувствую, как мои мышцы напряжены и не сжимаются без боли. Я весь пахну костром и искусан комарами. Из-за этого я истощен и морально… — Вону его перебил. — Ты ведь так не считаешь, не ври, не говори по привычке, — Мингю повернулся на бок, чтобы посмотреть в его глаза. «В смысле», — читается во взгляде. — Ты говоришь по привычке. По той, что самая вредная. Ты же не барашек из стада барашков. — Я не баран, уж спасибо, — обиженно. — Но подумай. Все не так плохо, я видел. Не все, но видел. Принимать что-то инородное, что отрицал годами, трудно, но это помогает нам изменить что-то в себе, не так ли? Человек живет, чтобы меняться, а перемены делают из нас человека. Дальше Мингю молчал.