Я - это всё, что тебе нужно

Помешал Олли. Хотя чему там можно было помешать? Он не застал ничего необычного, и вряд ли бы что-то изменилось, появись Ридель в дверях минутой позже. Для его не совсем трезвых глаз оба немца выгляди максимум немного нелепо: Ландерс, которого с трудом можно было выбить из колеи «самого доброго мальчика» (порой этим занимался Круспе, однажды с трудом признавшись самому себе, что жёсткая серьёзность Пауля завораживала), был чересчур нервным, пальцами наминал оголённую задравшейся резинкой джоггеров лодыжку, в то время, как Рихард безотрывно пилил его далеко не латентной заинтересованностью. Пропустив мелочи мимо, Оливер лопнул пузырь жвачки, известил о готовности автобуса довести их до гостиницы и оставил двоих опять наедине, не утруждаясь до конца закрыть за собой дверь. Заметил ли что-то… необычное влетевший бесцеремонно, с единственным стуком и без разрешения войти, гитарист? Например, как Круспе, чаще всего после выступления предпочитающий выпить, а в последнее время не тратившись даже на это время и силы, сразу ретировавшийся к себе, чтобы остыть до отъезда, удерживал Ландерса взглядом, буквально загоняя того в угол и готовый вот-вот сорваться с места. Или как Поль, до жути болтливый, улыбчивый и не редко словно чем-то смущённый, прямо сейчас был готов молча провалиться под упёртым, тяжёлым, впившимся взглядом Цвена. Скорее нет. Ридель ушёл, впустив в наполненную молчанием гримёрку отдалённые голоса из коридора. Они остались вновь вдвоём. Оба синхронно вздохнули. - Меня нужно будет подождать. Почти не собран. Моя пунктуальность сегодня подвела… Ландерс спустил обе ноги на пол, впился пальцами в кожаную обивку дивана и рывком подтолкнул себя, чтобы подняться - самое трудное за сегодня – не хотелось уходить. - Я займу место. Опущенные уголки губ Круспе дёрнулись в улыбке, отпечатывая у глаз стрелки морщин. Но Рихард почти сразу, как наваждение, смахнул вцепившиеся друг в друга взгляды, наклонившись к столику за жёлтой пачкой и зажигалкой. Пауль не стал задерживаться. Как Ландерс сам предположил, опоздал и забрался в автобус самым последним: Ридель уже дремал, неудобно опустив голову себе на плечо, отчего шея после явно будет болеть; Флаке разместился в самом «хвосте» автобуса, и нельзя было толком разобрать спит он или просто смотрит в окно – по крайней мере, не шевелился; лицо Шнайдера освещалось телефоном, от дисплей которого он, в отличии от Тилля, не оторвался, когда Поль с извинениями забежал в салон. Все были в сборе. Ландерс, всё ещё тяжело дыша после взволнованной пробежки, занял самое ближнее ко входу место – рядом с Рихардом (ещё оно позволяло ехать с удобством, вытянув ноги), сидевшим у чуть приоткрытого окна, успевший добить пачку «American Spirit», а теперь сжимающий скомканный картон в кулаке. - Вы долго ждали меня? Его сбиваемый дыханием шёпот раздался рядом с ухом гитариста, отчего тот отрицательно покачал головой и не менее тихо, лаконично ответил: - Нет, пару минут. Всё в порядке. Ты не единственный, кто задержался. Мужчина поднял с пола непочатую бутылку воды и протянул Ландерсу. Благодарность с его стороны не заставила себя долго ждать. Даже в темноте (водитель уже не стал включать свет) Круспе смог различить улыбку – лёгкую и беззаботную. То, что ему было нужно. До апартаментов езды было около двух часов, и уже через полчаса пути спали все, кроме двух гитаристов. Если не рядом расположившийся Пауль (Рихард), то Круспе (Ландерс) заткнул бы уши наушниками и под что-нибудь спокойное и завывающее проспал бы всю дорогу. Но теперь оба старались как можно тише разгрызать орешки, которые один из них прихватил из бара. - Рад, что вечеринку перенесли на следующий вечер. Наверное, сейчас меня уложил бы бокал пива. Выматывающий день, но радует… - … что мы направляемся в гостиницу. Хочу кровать, наверное, больше всего. - Спина? Рихард в ответ только коротко кивнул и поморщился, словно само напоминание о боли заставило ощутить её с двойной силой. - Теперь будет возможность уделить себе время. Примерно на половине пути шофёр пожелал сделать перерыв. Припарковавшись у обочины, он выпрыгнул из салона и засеменил через дорогу к забегаловке с яркой, покосившейся вывеской. Прижало. Рихард попросил его оставить открытыми двери, и они с Паулем незамедлительно выбрались на свежий воздух. Ночь была прохладной и сырой. После тёплого автобуса телами обоих завладела мелкая дрожь, заставляя их ссутулиться, застегнуть куртки и обнять себя руками. Несмотря на это, в салон не вернулись. Переждав, более-менее привыкнув, немцы обошли длинный автобус и встали рядом с включёнными фарами, бросая впереди себя замысловатые тени. Круспе в первую очередь закурил и, так как стоял лицом к бару, не сдержал усмешки, тем привлекая внимание Ландерса, который заинтересовался чересчур звёздным небом. Паб назывался «Райское место»… - Самое убогое название, которое только можно выдумать для этой дыры… - Рихард оставил сигарету меж губ, а руки опустил в тесные карманы кожаной куртки, едва умещая их там. Поль, справившись с внутренней дрожью, сдержав икоту, не сразу ответил: - Пару десятков лет назад мы начинали в подобных…заведениях. Помнишь? Успеха особого не было, но зато напивались так, будто перед нами был полный Олимпийский. Где мы только брали деньги… Рихард, кончиком языка задевая фильтр, перекатил сигарету к уголку губ и сделал одну глубокую затяжку - клубы ароматного дыма весьма эффектно были выпущены через ноздри. - У нас их не было. Поэтому в одно заведение редко возвращались. Пауза. И оба, переглянувшись, рассмеялись: раскатистый, заразительный смех Круспе смешался с подрагивающим, задетым прохладой, улыбчивым смехом Пауля. Это был один из тех редких случаев, когда кто-то из шестерых не наедине с собой вспоминал прошлое. В компании этого почти не происходило – каждый помнил о разногласиях, о ссорах, эмоциональных взрывах, и некоторые не могли не упомянуть их, омрачая воспоминания. Всё заканчивалось неловкой паузой. И говорить о тех временам стали реже. Почти никогда. Но сейчас всё было иначе. Рихард с Ландерсом были счастливы, вспоминали свои проделки с улыбкой и приятной, тёплой ностальгией. Осознав, что остальные всё ещё спят, оба также быстро замолчали. - Потрясающее время. - Да… Окурок был вдавлен тяжёлой подошвой в асфальт, а шофёр, наконец, соизволил вернуться, появившись в дверях «Райского места». С заведённым мотором за окнами воспроизвелась мелькающая в свете фонарей лента дороги. Её вид начинал укачивать, и Рихард задёрнул бархатистую шторку, что теперь лишь едва пропускала свет. Он посмотрел на Пауля, который, продрогший на улице, поддавшийся усталости, теперь клевал носом и норовил уснуть, если бы нашёл для своей головы надёжное пристанище. Круспе вовремя наклонился к мужчине, предотвратив болезненный конфуз, и опустил ладонь на щетинистую щёку, чтобы прижать спрятанную в шапке голову к своему плечу. На полпути вся шумная команда крепко спала. Следующая остановка отель "Steigenberger ".