Часть 7
10 августа 2019 г., 06:55
В скором времени Чонгук приходит в себя. Как только запах истинного стал покидать туалетную комнату, разум начал проясняться, обрушивая на парня события недавнего прошлого. Он чуть было не сорвался и изнасиловал омегу, чуть не разрушил невинному человеку жизнь своей несдержанностью. И в придачу это был не просто кто-то там, а парень его брата. Хочется кричать, рвать и метать. Единственное на что его хватает — это ударять кулаками о жёсткий кафель, уперевшись коленями о пол, стирая костяшки в кровь и причиняя боль самому себе. Чон не такой, он бы не стал… не стал… Альфа прекращает истязать себя, садится на пятки и устремляет взгляд вверх, пытаясь вернуть самообладание и выравнивая сбившееся дыхание. «Тэхён…», — что-то внутри заставляет вскочить с места, стоит имени мимолётно пронестись в мыслях, и броситься искать его. Нужно объясниться, хоть как-то оправдаться перед ним, чтобы очиститься в чужих и в своих глазах. Чон цепляет его взглядом из окна коридора, в то время, как тот спешным шагом направляется в сторону дороги. Бежит на всех парах, но успевает только к моменту, когда двери автобуса закрываются, а омега садится на сиденье, переводя дыхание. Чонгук с досадой смотрит на стремительно уезжающий шанс. Дом, где живёт Тэхён, он знает, но, если заявится туда, то Пак, его сожитель и друг в одном лице, заподозрит неладное. Переговорить нужно на нейтральной территории, где не будет никаких знакомых, чтобы никто больше об этом не узнал. Остаётся надеяться, что Ким не выложит всё и не сдаст его с потрохами.
Чон возвращается за своими вещами, оставленными перед началом последней пары по физкультуре в раздевалке, и решает прогулять её до конца. Альфа переодевается и неторопливо шагает в направлении дома, остужая о всё ещё холодный воздух ранней весны горячую голову, чтобы хоть как-то переждать время до отложенного объяснения перед Кимом. Чон заходит в супермаркет рядом с домом. Всё персиковое, что так привлекало его последние дни, усердно игнорируется. В отделе с напитками взгляд падает на прохладное и желанное сейчас пиво, которое поможет легче скоротать часы. Уже в квартире Чонгук садится на пол перед низким столиком и опирается спиной на диван, открывает банку с характерным звуком и выпивает, заедая всё это найденными чипсами со вкусом персика… Кажется, игнорировать его не получилось.
Мысли опять начинают кружить в том направлении. Чон не сдержал себя. И если бы Ким не вырвался, то он поимел бы омегу, может даже пометил, и только после этого пришёл в сознание. Его бы стали осуждать, посадили бы на, хрен знает, сколько лет. Общество отвергло бы, семья, а главное — он сам. Ведь жить в ладах нужно, в первую очередь, с самим собой. А что было бы с самим Тэхёном страшно даже подумать. Юнги мог бы не принять меченого омегу, все смотрели бы с сожалением, и это всё преследовало бы его всю оставшуюся жизнь. А вдруг он ещё бы залетел, и пошёл на крайние меры… В дрожь бросает от этих всех «если», проносящихся в голове.
Гук решает, что лучше он объестся всякими подавителями и больше никогда не будет чувствовать эти персики. Кажется, альфа впервые позавидовал Пак Чимину…
***
Алкоголь выполнил свою функцию, и Чонгук, напившись, проспал до самого утра. Разбудил его, режущий уши звон будильника. Альфа уснул там же, где и пил, так и не добравшись даже до горизонтальной поверхности дивана. Башка трещит, рука кое-как нащупывает телефон и отключает адские звуки, льющиеся из динамиков. Пошатываясь и держась за голову, будто это поможет уменьшить боль, Чон находит аспирин и запивает его водой. С трудом собирается и направляется в сторону университета. Сидит альфа на паре в солнечных очках в попытках избежать слепящий ярко-жёлтый свет. Преподаватель не трогает его только, потому что, во-первых, любимчика (ничего лишнего, просто учится парень отлично) можно один раз простить, во-вторых, понимает его состояние, ведь сам был в таких ситуациях. Однако студенты не столь лояльны, как старший. Омеги в очередной раз воздыхают по нему, на этот раз шепчась о том, как альфе подходят чёрные очки, а альфы всё так же держатся в стороне, предпочитая не обращать внимание. Видите ли, когда учебный год только начался, омежки тут же нацелились на новенького с хорошеньким личиком и атлетичным телом. А когда Чон ещё и стал ошиваться в компании Мин Юнги, источающего крайнее недружелюбие и также привлекающего внимание омег, то альфы даже не пытались начать с ним общение. Выловить Кима не получается, вплоть до длинной перемены, но и это не в счёт, потому что он не один. Чон наблюдает, как омега устало пристроил свою голову на плечо Мина, лениво открывая рот, когда альфа кормит его с руки. Гук подмечает помятый и замученный вид Тэхёна, его мешки под глазами и сонное состояние. Мысль, что парень не спал всю ночь, переживал и страдал, мучился от случившегося, заставляет Чонгука резко повернуться и уйти в другом направлении, ощущая что-то колющее в районе груди. Вперемешку с этим появляется мимолётное чувство облегчения, ведь, если бы Ким рассказал всё Мину, то тот уже три шкуры бы с него спустил. После этого Чон узнаёт номер аудитории Кима и выпрашивает его у преподавателя перед всем курсом. Омега, не подавая виду, что может быть заинтересован, выходит, когда получает разрешение, чтобы не устраивать драму перед остальными. — Надо поговорить, — и тянет за запястье в направлении подсобки, закрывая дверь, когда оба уже внутри. Комната довольно просторная, несмотря на захламленность различного вида предметами для уборки и ремонта, и светлая, благодаря окну на противоположной от двери стене. — Чего тебе? — спрашивает сухо, скрестив руки на груди и смотря в упор холодным взором. — Я… — Чон не знает, куда себя деть от этого взгляда. Он ожидал подобной реакции, но, встретившись с ней лично, теряется в словах. Прокашливается, приводя голос в норму, и продолжает, — я хочу извиниться. — Извинения не приняты. Это всё? — оставляет альфу без шансов. — Выслушай меня, — отказывается так быстро сдаваться, делает шаг навстречу, на что омега резко выставляет ладони впереди и упирается лопатками о стену, раскрыв широко глаза то ли в страхе, то ли пытаясь уловить любое последующее движение. Чон сразу убирает руки и также отодвигается к стене, только противоположной, оставив между ними приличное расстояние в пару-тройку метров. — Я хочу объясниться, так что, пожалуйста, выслушай меня, — говорит доверчивым тоном. — Ладно, только не приближайся, — ставит условие и получает кивок от альфы. — Вчера я действительно сначала просто собирался помочь с кровью из носа, — начинает вкрадчиво, не торопясь, — мы стояли так близко, что я, даже не стараясь, ощущал твой запах, то есть не так… — пытается подбирать слова, будто обезвреживает бомбу, которая рванёт в случае ошибки, что, судя по скептичному лицу напротив, не так уж далеко от истины. — Я-я ощутил запах своего омеги. Персики, которые преследуют меня последние несколько дней и не дают покоя. — Своего омеги? — перебил, нахмурив брови, — что это значит? Я не твой омега и пахну не персиками. — Знаю, я имею в виду, что ты пах им — моим истинным. Я не понимаю, как, но из-за этого я не сдержал себя и сделал то, что сделал. — Бред, — возразил и презрительно хмыкнул, ухмыльнувшись криво, — с чего это мне пахнуть твоим истинным? — Сам мне скажи, — повысил голос, не выдержав, и тут же взял себя в руки, боясь спугнуть Кима. — Скажи, возможно ли, что ты мог в тот момент почему-то пахнуть другим омегой? — Тэхён задумался, отведя взгляд в сторону, после чего снова посмотрел в глаза. — Возможно, — ответил, вызвав пока непонятный ворох чувств у альфы, — знаешь ли в спортзале в это время года холодновато, когда ты просто сидишь на скамейке и ничего не делаешь, поэтому я накинул на себя кардиган, который до этого висел, не представляешь, в гардеробной, где куча другой одежды с кучей запахов. Надежда в глазах Чона потухла, не успев толком вспыхнуть. — Вот оно как, — ответил сломленным голосом, опустив взгляд на пол, — прости… мне правда жаль, что я так поступил с тобой… я пойду, и ты тоже возвращайся на пару. И… спасибо, что выслушал, — и первым покидает комнату. Чонгук возвращается к себе на занятия, так и проведя оставшийся день мрачнее тучи.***
После окончания пар Юнги и Тэхён отправляются во временное совместное романтическое гнёздышко, иначе говоря, в квартиру альфы. Заходят они на этот раз спокойно, без каких-либо происшествий. Правда стоит им оказаться в спальне, чтобы переодеться, Мин обнимает со спины омегу, вынимая сорочку, заправленную в штаны, и проникая ладонями под хлопковую ткань. Ким хихикает, ощущая лёгкую щекотку, поворачивается лицом к альфе и припадает к его губам своими, закинув руки за шею. Пока Тэхён целует его, нежничая и не углубляясь, Мин уже расстёгивает пояс омеге и заводит руки под брюки, сминая ягодицы омеги. Ким выгибается в спине, мычит в губы и отрывается, шепча на ухо альфе: — Юнги-я~, — пальцы зарываются в волосах альфы, который перешёл к шее омеги, покрывая её поцелуями, — погоди, — говорит с придыханием. — Что такое? — спрашивает мимолётно, не отрываясь от своего дела. — Не сейчас, — отвечает и кое-как подталкивает себя взять руки альфы в свои и вытащить наружу, а свои пристроить тому на плечи. — Почему? — возвращает ладони на спину омеги под сорочку, проводя ими вверх-вниз, покрывая поцелуями скулы, щёки и губы попеременно. — Ну ты же хороший студент, — говорит, а Мин не понимает, к чему тот клонит, и, наконец, отстраняется, вопросительно и недовольно поглядывая. — Я хочу сказать, что сейчас хорошо было бы заняться уроками, — в ответ получает скептично поднятую бровь. — Просто сегодня преподаватель сделал мне замечание, я не успел вчера толком подготовиться к семинару, когда ты пришёл за мной. — Сказал бы вчера об этом, — пожурил его, легонько ущипнув, на что Тэхён ойкнул. — Дело в том, что меня не должны были опрашивать сегодня, — начал, мямля под нос, — я просто заснул и свалился со своей ладони под подбородком, долбанув по парте лбом, и меня заметили… — улыбка тронула губы, — вот говорю об этом сейчас и смешно становится. — Ну прости, что ты спал всего ничего, — ответил посмеиваясь. — Но за ночь не извиняюсь, нам ведь обоим всё понравилось. — Ага, — подтвердил, смутившись. — Так вот у нас не так много времени, и, если мы хотим, как можно эффективнее его использовать. — Говоришь, как истинный рекламщик, продающий что-то, и чем твой преподаватель недоволен. — Не перебивай, — посмотрел с напускной строгостью и продолжил: — В общем, чтобы продуктивнее использовать время, лучше сейчас быстренько всё закончить. А то мы сейчас займёмся сексом, устанем, затем уснём, потом, пойдём на второй круг, проснувшись посреди ночи, снова устанем и так далее. А завтра, пока не знаю, во сколько, Чимин написал, что придёт с разъяснениями, — и смотрит оленьим глазками, надеясь легко получить согласие. — Не убедил, — отказался от предложения и попытался вернуться к прерванному занятию. — Стой, — не дал себя поцеловать, приложив палец к губам альфы. Ким решает использовать козырь, — тогда… — говорит ниже, смотря из-под подрагивающих ресниц и скользя пальцем по коже альфы, — если мы отложим наш кекс на пару часов, я исполню одну твою сексуальную фантазию, — шепчет в губы, опаляя их горячим дыханием и соприкасаясь своими, но не заходя дальше и не позволяя альфе. — Что ты хочешь? — Юнги сглатывает громко. Окрылённый и удивлённый, представившейся возможностью, альфа широко раскрыл глаза в предвкушении. — Минет, — произносит отчётливо, даже не задумываясь. — И всё? — хлопая глазами и резко поддавшись головой немного назад. От недоумения вернулся обычный голос, и пропала вся спесь. Мин хмыкает, словно говоря «и не надейся». — Утром разбуди меня минетом, — произносит с хрипотцой в голосе, переняв главенство в разговоре, — но, как только я проснусь, ты должен будешь прекратить работать ротиком и продолжишь попкой. Насадишься на мой член и закончить всё… сам. — Сам, — повторил смутившись, однако это не помешало повозмутиться и шлёпнуть по плечу, — ах ты ленивая задница! — Ну, если ты против, то… — сказал наигранным обречённым тоном, будто делает услугу, и снова стал приближаться для поцелуя. — Ну уж нет, — произнёс уверенно и вырвался из захвата окончательно, скрестив руки на груди. — Смотри не умри от счастья утром, — сказал, повернулся и стал раздеваться, чтобы… снова одеться в домашнее, взятое от Юнги. А Юнги скучающе следил за голыми ножками, подбадривая и сдерживая себя тем, что ждёт его завтра и не только завтра… — Ночь ведь в силе? — А то!***
— Алло, Чимин? — Тэхён? Я стою перед входом и стучу в дверь уже несколько минут. Вы не дома? — Так это ты долбишь, — вырвал телефон из рук Кима Юнги, — я думал, что это соседи недовольны уже. — Юнги-хён? Привет. Так почему… — вопрос отпал вместе со стоном омеги, прозвучавшем на той стороне трубки. — Пак, сделай одолжение, погуляй ещё минут двадцать. — Двадцать? — возмущение слилось со звуками гудков.***
Трое сидели на кухне, помалкивая и думая каждый о своём. Вот Юнги был доволен выполненным желанием. Ким, в принципе тоже, но совесть гложила. А Пак сверлил парочку взглядом. — Может чаю? — Может чаю, — передразнил Тэхёна Чимин, — давай сюда чай. Я из-за вас задницу себе отморозил, — сказал недовольно и цокнул, отвернув голову. — Прости~, — поднялся со своего места и принялся обнимать со спины, положив голову на плечо. — Ну давай я тебе её разогрею, — и руки спустились на пятую точку, начиная её тереть. — Лапки не распускать, — подскочил на месте и шлёпнул по ладоням Кима. — Не хочу вам мешать, но, вроде как, это ты пришёл и чуть не помешал нам. — Вообще-то я написал Тэ, что буду через полчаса. — Упс, — послышалось виноватое, — я увлёкся и забыл. — Пак закатил глаза, а Мин лишь довольно усмехнулся от слова «увлёкся».***
Немного погодя, когда все уже расслабились и попивали свои напитки, Пак подал голос: — Чонгук странно себя не вёл? — спросил, пронзительно смотря на Мина. Юнги промычал в кружку, не придавая значения смыслу вопроса. Но вот Ким вцепился пальцами в свою, в ожидании слов Пака. — А подавители не принимал из-за проделок Тэхёна? Мин только непонимающе посмотрел на Чимина, опустив чашку, нахмурившись, потом перевёл взгляд на Кима, что будто сжался весь и нервно поглаживал гладкую поверхность своего стакана. Мысль ударила по голове, словно кувалдой. Юнги лишь в удивлении распахнул глаза и было уже и рот, но тут же захлопнул его, чтобы кофе не вытекло, и проглотил вместе с засевшим там комом. — Шутишь что ли? — Не укладывалось в голове. — Нет, да и зачем мне шутить о подобном, — спокойно разъяснялся Пак, будто каждый день о таком говорит. — Не верится… — Мин встал с места и начал материться, пополняя словарный запас омег, шагая по кухне туда-обратно, то размахивая руками, то прикладывая их ко лбу и растирая лицо. Нагулявшись, Юнги снова сел на стул и обратился к Чимину: — Когда ты узнал об этом? — Пару месяцев назад, — ответил, прикидывая в уме. — Тогда чего молчал, — не унимаясь спрашивал. — А разве не ясно, — его самообладанию сейчас можно было позавидовать, чего не скажешь о Юнги. — Парень, который унижает меня перед всеми, показывая мой физиологический недостаток, как предмет для насмешек. Который ещё и обвинил меня в том, что я хотел его соблазнить и сделать своим, потому что нормального альфы мне не светит. Который трахает чуть ли не каждого омегу, который ему симпатизирует. О да, я бы побежал к нему и сказал об истинности сразу же. Только вот… узнал я об этом, мягко говоря, не в такой момент, когда удобно что-то обсуждать. После окончания сессии вы проводили дружескую игру по баскетболу с другим университетом. У Чонгука после завершения матча начался гон, и под руку, или точнее хер, попался омежка. Прохожу я мимо раздевалки, а оттуда непонятные звуки доносятся. Мне показалось, что там избивают кого-то, мало ли кто-то недоволен результатом игры и решил выместить злость. А там всё намного проще: Чонгук, словно в бреду, трахающий омегу. Вроде бы, какое мне дело, что он там делает. Но по комнате, словно густым туманом, витал запах малины со смесью лесных ягод. Первый раз, когда я почувствовал чей-то аромат не во время течки… — рассказывал монотонно, смотря в упор стеклянными глазами. Так и молчал, пока его не взял за ладонь Тэхён, сжимая согревающе. Подействовало это, словно вырывая Пака из гнетущих мыслей, возвращая осмысленный взгляд. Он прокашлялся и продолжил: — Я остолбенел, смотрел на всё это, будто в трансе. В мыслях крутилось одно-единственное слово: истинный. И мне стыдно, что в тот момент, у меня было лишь отчётливое похотливое желание — быть на месте того омеги. Надеюсь, я ответил на твой вопрос. — Да, — проговорил еле слышно, ощутив укол совести. Пак побуравил его взглядом, потом выдохнул, словно перезагружаясь, и продолжил, пытаясь хоть немного оживить беседу: — Я тут, непросто так распинаюсь. Тэхён наверняка говорил тебе, что я обдумывал кое-что: я собираюсь проучить его его же способом. Но, в отличие от Чона, действовать я буду не так открыто. — Постой, у меня ещё вопрос, — прервал его Юнги, — ты всё это время просто ничего не делал, разве что начал увереннее отвечать на его подколы, что я уже понял почему именно недавно стал так делать, но по какой причине конкретно сейчас ты решился на действия? Он всё же мой брат, а ты говоришь мне всё это. Этого тоже не понимаю. — Я сам, — отозвался Ким, не дав ответить Паку, и пододвинулся на стуле ближе к Мину. — Чимин решился окончательно на это из-за того, что случилось, когда я понял, что именно он тот, кого я искал. — Он что-то тебе сделал? — спросил севшим голосом, и уже еле подрагивающими ладонями потянулся к Киму, обхватив одной плечи, а другую положив на щеку омеги. — Не успел, — ответил мягко, ощущая обволакивающие тепло и заботу альфы. — Всё закончилось… нормально. Чонгук извинился на следующий день — не вини его. Я тоже хорош… Он просто ощутил своего истинного и сорвался, но я вырвался от него, и всё в порядке. Правда, — закончил, говоря неторопливо и под конец перехватив ладонь альфы в свою, сжимая крепко. — Что ты надумал, Чимин? — обратился Юнги к Паку, продолжая вглядываться в столь любимые глаза.
