Да, я люблю её, но, похоже, не только я...

Николай Васильевич Гоголь Микола Коля Коленька Или же Колян. Тот человек, чьё утро всегда доброе. Оно начинается с того, что Коля пытается нащупать под подушкой резинку для своей косы, не расчёсываясь заплетает её и, что-то напевая под нос, чистит зубы, смотря на разномасые глазки в отражении. Дос-кун наконец-таки дома и теперь Гоголю не придётся больше опекать Мишель. Однако, невольно он всё-же присматривал за ней. Правда, со стороны больше выглядело как "присматривался". Ее плавные движения, походка, улыбка - всё это несомненно радовало глаз парня, от чего ему чаще хотелось видеть девушку в добром здравии. И если вдруг она пропадала на целые дни, то парню становилось скучно. Конечно он понимал, что Дос-кун тоже имел на Мишель определенные планы, поэтому "график" встреч с Гоголем зависел только от Достоевского: его собственический взгляд, властный и устрашающий....Пусть он это и разбавляет вежливой улыбкой, всё-равно кровь стынет в жилах. Однако, в последнее время она действительно слишком долго задерживалась в компании этого эспера. И уж поверьте: со стороны это не выглядело как милые долгие свидания давно разлученных возлюбленных. После их походов Мишель всегда возвращалась с ссадинами и порезами. Могло показаться, будто Достоевский действительно мучает девушку. А он и мучал на самом деле. Только Гоголь этого не знал. Каждый раз они с Федором уходили к какой-то церкви. Старой и заброшенной. В японии практически совсем не было христиан, а деревушка, в которой находилась церковь, омертвела: всех ее жителей уже давно предали земле. Мишель сначала не поняла зачем столь отдаленное место и почему именно церковь, но потом дошло. За каждую боль, принесённую девушке, Достоевский каялся и просил прощения (То ли у Бога, то ли у Мишель ) "Больной ублюдок" каждый раз цедила у себя в голове, пока Федор придумывал новые "100 и 1 способ раскрыть потенциал силы Мастер и Маргарита" Просто не мог оставить в покое, не унимался и не желал признавать, что... -Нет никакого потенциала, Федор! Отпусти меня! Очнись! Раздался очередной сдавленный стон боли, и девушка падает на скрипящие полы прямо перед иконой великомученика Пантелеимона, будто бы моля его о спасении. Федор не сможет обойтись без этой способности. Да, он рассказал Мише о ней еще в то утро, когда Гоголь так беспардонно к ним ворвался. Достаточно занимательная способность: Подмена прошлого. Фактически- забвение истины и замена ее на то, что выгодно иметь эсперу, избравшего свою жертву. "Когда мир очистится от эсперов",– приглушенным голосом пояснял Достоевский,– "Ты сотрёшь о них все воспоминания у остального человечества. А истинной станет то, что подобные люди – ошибка и их из покон веков, истребляли в целях защиты." - Но ведь тогда единственными эсперами останемся мы. На ее слова Достоевский лишь ухмыльнулся, но ничего не сказал. Булгакова не могла поверить, что мать могла когда-либо использовать эту силу. Было страшно осознавать то, что, возможно, что-то из прошлого было враньем, гордо обличенное в мантию правды. Возможно, она сыграла и некую роль в успешном бизнесе отца. Миша не хотела об этом думать и была абсолютно уверена в том, что Федор ошибается в ней и вскоре оставит в покое, даже если для этого придется и убить. И вот так, каждый раз надежда на покой угасала, девушка неимоверно выматывалась и просто уставала доказывать Достоевскому, что он ошибся. О-Ш-И-Б-С-Я Он был упрям в своих доводах, а Мишель с каждым днем становилась всё покладистей и покладистей. Его своеобразные извинения были действительно своеобразными. Каждый раз, окончив пытку, он вознаграждал ее поцелуями. Грубыми и сухими. Ничего, по-сути, и не несущими. Не похоже, что так должен был целовать любящий человек, но девушка терпела. Терпела то, что ею манипулирует страшная личность, в каком-то смысле убившая ее родителей. Отвращение к Федору прошло, но что невеста должна чувствовать к человеку, который довел ее родителей до подобного? Страх? Обиду? Настороженность? Что-то сродни этому, но такое чувство сложно описать. Как сложно описать вкус лимона. Кислый. И всё. А дальше, вроде, нечего сказать. Эмоции всё скажут. Однако есть такой странный момент: Кусаешь лимонную дольку - язык мгновенно обдает кислотой, но почти сразу же слюнные железы выделяют что-то сладкое, в противовес этой кислятине. То же самое случалось, когда все ее чувства к Достоевскому внезапно смешивались. Когда сладкая истома появлялась буквально из ниоткуда. Неправильные мысли о том, как он избавился от родителей будоражили разум. Да, девушка сошла с ума, но когда? С того ли момента, как вкусила "человечину," или с появлением демона- Федора? Что-то всё-равно тянуло к нему. Тянуло испытать всю кислоту его боли, а потом предаться сладостным утехам прямо в этой старой церкви. Федор не считал подобное грехом. Или же не хотел считать. Было неприятно, душно и тягостно от прикосновений нелюбимого человека, но эта грязь, издевательство над собственными желаниями оттолкнуть, заставляло, наоборот, притягивать, пораждало иное желание, потайное, засевшее в чертогах едва ли адекватного рассудка. Желание несло в себе запрет и побуждение к вожделенному стыду. Девушка ненавидела Достоевского. Единственное в чем не сомневалась. За всей этой смутной пеленой, то мнимой страсти, то тупого страха и неопределенности она могла точно сказать, что ненавидит его. И поэтому, после каждого "сладкого помутнения", всё усердней и усердней тушила в себе огонек надежды на конец этой пытки, переставая верить в то, что Федор признает свою ошибку и убьёт наконец. Боже....уже и о смерти думаешь.. Как-то это По-Дазаевски И вот, в очередную неделю, Мишель снова никакая возвращается от Федора. По случайному совпадению, и Николай только-только приходит с задания "карателей" и молодые люди пересекаются в знакомой гостиной. Парень тут же оживился и бодро улыбнулся, приветствуя Мишель окровавленной перчаткой. В ответ она постаралась сплести подобие улыбки, но та никак не гармонировала с потухшими глазами, будто молящими: " Спаси. Стань моим лучом света, Гоголь " А он и счастлив, будто наивный дурачок, со всей жертвенностью бросается в омут этой грязи, где его поджидает Достоевский, как самый главный черт. Вдвоем, сидя на том самом подоконнике, девушка все ему рассказала. Как и тогда, блондина невероятно тянет потрогать её волосы: аккуратные, убранные и чистые, не то, что тогда, однако.... пахнут Достоевским. - После всего, ты сочтешь меня сумасшедшей,– она медленно отвела взгляд. Стопа Коли легонько мотала её: своеобразная игра напротив сидящих. Мишель даже немного бодрило подобное ребячество,– Но я никак иначе не могу описать это влечение. -И при этом ты его ненавидишь,– будто с иронией подтверждает её слова Гоголь. Булгакова кивает и парень улыбается, пожимая плечами,– Запретный плод. -Запретный плод? -Угу. Вроде, и нельзя, а из-за этого и тянет. У тебя немного по-другому: вроде, противно, но так необычно... -Бред!– особа прищурила глаза,– Запретный плод - удел для тех, кто сам себе выстроил границу.- приоткрыв один глаз, она посмотрела на Гоголя, вспомнив о его "философии"- кто сам себе выстроил клетку....без какого-либо лавирования в небе. На свободе! Ммм, Коленька, где же это твоя птичья философия?– по-доброму усмехаясь, легонько пихнула ногу эспера, как бы обращая на себя внимание. А у него в голове только одно. Мишель так нежно назвала его по имени. Да, тут его философия крахом посыпалась. Он и сам стал тем, кто загнал себя в клетку. Не под проктериат Достоевского, которого он так глубоко уважал. А под хрупкую девушку. Девушку, которая считает себя не в своем уме, девушка, которая нуждалась в спасении, спасая других. Мишель была для него симпатичной. Чересчур. Неизвестно с какого момента, но признался себе только сейчас. Нет сомнений, что Гоголь понимает значение слова "запретный плод". Перед ним сейчас сидел такой фрукт. Фрукт, который больше не пахнет собой. Фрукт, спелый и сочный, но не его. Он не может его вкусить. Но может его оберегать. Ведь так? Именно на этом Гоголь и порешал. С того момента он научился ловить все взгляды, когда девушка действительно просила помощи, подозревая, что в один из дней они с Федором снова пойдут к церкви. Николай был до ужаса изобретательным и каждый раз находил новую причину для Достоевского, чтобы Мишель не шла. Однажды он даже специально сломал ей два пальца на ноге. Молотком. 3 недели хромала, но три недели не ходила с Федором "по грибы". Тоже неплохо. "Во всем есть свои плюсы!!" Эту фразу он говорил почти постоянно, как и постоянно рассказывал некоторые факты о той или иной птице. Да, теперь Миша могла спокойно стать орнитологом. Каждые посиделки за столом оборачивались в игру с ногами, где они, то пинались, то щипались, как маленькие дети, от чего Гончаров, если бы мог злиться, то обозлился бы. На время Гоголь зажигал в ее глазах потухший огонек, но стоило им разойтись, как Мишель снова впадала в апатию, и страх перед Достоевским возвращался. Особенно он возвращался, когда на днях Федор решил пообедать со всеми за одним столом, выбравшись из своей "компьютерной дыры". Стоит ли говорить, что ничьи ноги не пинались и ничьи смешки не раздавались? А так да, это действительно было похоже на жертвенность: возвращается от Достоевского - бинты уже на готове; грустит - Гоголь заставляет пойти погулять; в отчаянии - снова превращается в клоуна. К их компании так же присоединился Пушкин, что не могло не удивить, однако, несмотря на первое впечатление, они с Мишей поладили. Более того, он как-то с гордостью вспоминал момент ее "отходняка" после своеобразного каннибализма. С Пушкиным вместе выполняла задания. Сама упрашивала Федора дать ей хоть какую-то деятельность. Хорошенько подумав, он согласился, но приставил невесту только к Александру. У Гоголя были немного иные задания. Как сказал Достоевский:"Не для твоей светлой головы". Что бы это могло значить, она и не предполагала, да и особо желания не было втягиваться в метафоры мужчины. Понемногу, с некой поддержкой и своеобразными товарищами, Миша оживилась. Пушкин же был одним из тех людей, кого она спокойно и не напрягаясь могла понять, ибо этот человек говорил прямо, иногда грубо, но так, как оно и есть. Забавно было видеть то, что он постоянно пытался заменить мат или какие-либо неприятные слова на более вежливые в ее присутствии. Поправлять его Миша не хотела, ибо поражал контраст: вокруг такая вежливость, а Александр со своим жаргоном как-то уживался в общем окружении Достоевского. Этим она несказанно радовала эспера, позволив ему не напрягать "внутреннюю культуру" в ее обществе. Да, своими идеями и прямолинейностью он прям-таки мог огорошить. Вот так произошло и сейчас, когда они возвращались с очередного задания. - В тебя, походу, Колян втюрился. Девушка аж подавилась воздухом ну или муха в рот попала Посмотрит на лицо Пушкина - так про погоду разговариваеют! -Ну ты не напрягайся! Колян уважает Достоевского и против него не пойдет. Просто я смотрю, ты как дурочка живешь в своем мирке, думаешь, что такая забота для всех нормальна, но...,–мужчина ухмыльнулся,– я тебе так, по секрету расскажу: в нашей организации нет нормальных. Бывают лишь исключения, когда хочешь быть нормальным. Вот для Гога ты и есть исключение. - Бред! Ты всё себе напридумывал!- тут же всполошилась, размахивая руками перед лицом эспера. -Да? А ты знаешь, чем он занимается в своей второй организации? "Каратели небожителей" кажется.... - Я и не должна иметь никакого понятия! Главное, что Федор с ними сотрудничает и.... - Так поимей это понятие и подгляди разок эти перевоплощения! – не унимался эспер, глядя на девушку так, будто она его вот-вот выбесит. Непонятно, что ее особу так заинтриговало: работа Гоголя или то, что она теперь знала о его чувствах?.... но Пушкин, определенно умел заинтересовать. На следующее утро (зная, что на задания Николай уходит с утра) Миша буквально подорвалась с постели, спеша выключить заранее заведенный будильник, чтобы никто не услышал . Рванула на этаж выше и снова столкнулась лицом с мужской грудью! Немного покачалась на пятках и отшатнулась. Так, грудь нужного человека, всё в порядке. Перед ней предстало сонное, но по-лисьи улыбающееся лицо Коли. Смирившись с такими "столкновениями" она-таки уговорила блондина пойти вместе на его задание. Парень вздохнул, но пойти позволил, благо задание было нисколько не сложным – зачистка. -Потом не разочаровывайся во мне, пташка. Клинок, порождающий тьму. Тьма нескончаемая и вечная. Этот клинок порождал смерть. Но что для некоторых смерть? Падение или же взлёт? Беспристрастно вопрошал у девушки блондин, пока острый конец его ножа с хрустом входил в гортань жертвы. А Булгакова будто оцепенела: его улыбка, смех, задорные взгляд - всё так не сочеталось с данной ситуацией, но голос такой спокойный и скользящий как в заурядные моменты. Ее тошнило, трясло. Повсюду были окровавленные трупы: 2 семьи и 4 члена подпольной организации, которая как-то контактировала с Федором. Теперь все они были не нужны и свидетели тоже. - Прошу....помоги... За ногу зацепилась кровавая рука 60-ти летнего усатого мужчины с прилизанными к макушке волосами. В глазах мужичка застыли одновременно и слезы, и страх. Он не знал куда податься и что будет: вроде Миша и с убийцей заодно, но сама ничего не делает, наоборот, боится что-то делать. Ее передернуло и на глаза тоже навернулись слезы. - Простите,– тихо пропищала напуганная, как внезапно голову мужчины размазывает в кашу остроносый сапог веселого Гоголя. - Ба! Да ты ещё жив был!- с восторгом пропел Николай и тут же захлопал в ладоши,– Браво! Браво! Но лучше от этого не стало, ведь так? Шея еще подрагивала, пытаясь отлепить лицо от бетонного пола заброшенного склада, но тщетно. - КОЛЯ, СТОЙ! Очередной громкий хруст и Мишель зажмуривает глаза. Слезы уже льются ручьём, а из горла доносится визг. Звон девичьего голоса бьется об углы заброшенного здания- единственный голос, что до сих пор еще может кричать. Лежачие теперь уже и слова не вымолвят. Гомон в голове прошел, и сквозь тишину прорезалась легкая усмешка. - Думаю, миледи, нам пора покинуть это место. Бешенные мысли прерывает касание к щеке, легкое и влажное. На коже тут же чувствуется что-то теплое и.... Лицо Гоголя замирает в легком испуге. Парень тут же отстраняется от девушки, ни говоря ни слова. Одним движением руки, он опорочил предмет своего воздыхания, не сдержался, хотел прикоснуться, вытереть слезу, но забыл, что сам был не лучше: перчатки, вымазанные в крови, которые он просто забыл снять. -Прости- только и сказал он немного хрипловатым, от бесконечного хохота голосом. Всю дорогу шли молча: задание потребовало весь день и теперь их спины провожал золотистый закат, на котором кровь смотрелась особо ярко - цвета наливных яблок. Настолько привлекательных, что Миша вытерла ее со своей щеки и лизнула. Гоголь непонимающе посмотрел, на что она улыбнулась в ответ тем самым огорошив молодого человека. На память пришел тот день, когда девушка всем телом была готова загородить Гин от ошалевшего и помутненного рассудка Николая. Чувствовалась полная безысходность и отчаяние. Да, отчаяние. - Знаешь, если так подумать, то на перемены нас может сподвигнуть только отчаяние....не всякий может понять истинную ценность этого чувства. Слабые-поддаются, сильные- сходят с ума, но выбираются из нее и борются за собственную свободу, выходя из мнимой зоны комфорта. Слабые же остаются в ней, потихоньку пожираемые этим чувством. Подобные люди никогда не вкусят истинной свободы просто потому, что им страшно. - Чувство вины пройдёт, а на смену придёт эйфория от приближения истинного полета,– подхватил слог, умиротворенный ее доводами, Николай. -Ещё не разочаровалась во мне, пташка? Отрицательно мотает головой, держа такую же легкую улыбку, как и молодой человек. /Пусть так. У него своя истина свободы.И я не против нее. Даже, не против примкнуть к его учению, если Гоголь научит меня убивать так же, как это делает он. С мыслями, что дарит им освобождение/ Подобно маленькой невежде, она понемногу впитывала новые ощущения, на чем и основывалось всё нравоучение Николая. На них и сам Гоголь опирался больше всего и этому он хорошо смог обучить девушку. Иногда он врал и запутывал, пытаясь понять, насколько далеко она сможет наивно верить ему. Но Мишель настолько доверяла Николаю, что позволяла довести ситуацию до абсурда. /- Ещё я могу летать на своих ушах. - Несомненно......стой, что?/ Те чувства, что Булгакова испытывала с Федором были схожи с чувствами, испытанными с Николаем. Внутри творилось непонятно что: то вырубка девственных лесов ее, чуть ли не консервативных, мироощущений, то уничтожение и поглощение всякой вины и стыдобы за то, что сотворила. Однако, было и кое-что отличительное у Николая- Мишель не бесилась от того,что совершенно не понимает, какие метаморфозы с ней происходят, в то время, как Фёдора была готова проклинать за это. Возможно потому, что Гоголь не мучал, она более к нему расположилась, хотя это вряд ли......Вкусы были давно извращены этими двумя личностями. С Достоевским Миша перестала уповать на то, что физическая грубость страшна- теперь она вересковым медом совращала и притягивала девушку, заставляя молить Достоевского продолжать свои пытки, но стоит сладкой пелене спать- и уже ненавидит его. Гоголь так же не остался в стороне: теперь оружие в ее руках смотрелось куда значительнее и уверенней. Мишель перестала бояться убивать, стоило лишь в первый раз, под внимательным и заботливым надзором Гоголя опрокинуть первую жертву за перекладину моста. Сломала ей спину и утопила в быстром течении реки. Борясь с угрызениями совести, так же чувствовалось что-то тягучее внизу живота. Девушка смогла половинчато понять эйфорию Николая от подобных убийств. Если его это возбуждало и отрезвляло от моральных помутнений, навязанных обществом, то ее скорей влекла неизведанность и новизна этого чувства. Не заметила, как наступила осень. Они лежали под одним деревом на еще теплой, но уже выцветшей траве. Их волосы были распущены по всей поверхности и переплетались так, будто пытались намешать новый оттенок. Да, она случайно порвала резинку эспера. -Прости..,- только и вымолвила виновато. В моменты их спокойных разговоров улыбка на лице Николая расслаблялась, больше походя на естественную. Скулы меньше напрягались, но создавалось ощущение, что такая улыбка действительно счастливая, а не маниакальная. Он-таки взял локон девушки и, помотав в пальцах, положил себе на нос. Теперь Мишель пахла так же как и он. Железистый запах запеченной крови и чего-то сладковатого одновременно. Невольно Николаю подумалось, что ещё недавно еетволосы несли в себе легкий наработанный шлейф Достоевского, чем-то похожий на притупленный запах древней, желтеющей макулатуры. не надо сейчас идти нюхать книги, пожалуйста Однако Гоголь буквально отобрал ее у Федора и это было единственное за что ему было стыдно. Да, он не целовал, не обнимал и не выказывал никаких признаков симпатии, и если же не смог совладать с собой, то все прикосновения обращал в шуточную форму, не давая девушке и повода подтвердить догадки Пушкина. В то время, как Федор грубо брал ее прямо в стенах церкви, Николаю было стыдно даже за то, что он перебивал запах Достоевского на теле девушки. -Я зашел слишком далеко. Это непозволительно для меня в тени Дос-куна. - Я не вещь Федора....хоть таковой и могу показаться,– бодро отозвалась Миша, краем глаза замечая, как сверкают на солнце золотистые волосы блондина.–Но меня поражают ваши отношения с Достоевским. Что ты ради него готов сделать?– над ее головой показалась рука, с той же красной перчаткой и вытянутым указательным пальцем. -Первое,– воодушевленно начал Гоголь,– когда Дос-кун отрастит свои патлы до поясницы, я буду готов хоть каждый день плести ему косички!– девушка засмеялась– Второе!– у указательного появился сосед,– Если Дос-кун всё-же запутается в своих проводах (Мишу пробрал еще больший смех) я вытащу его, даже если меня хорошо шибанет током! ну или Федя ногой И третье!– в воздухе повисла тишина, которая тут же была прервана детским воплем восторга голубоглазого эспера,– Я умру за его идеалы, начиная с завтрашнего дня! ^^ -Коля!- недовольно подорвалась с земли, убирая тем самым свои волосы с лица парня, заносчиво хохочущего с реакции девушки. -Чего смеёшься? Плохая шутка,– обиженно бросила Мишель в ответ на заливистый смех эспера. - Мне жутко приятна такая реакция. Прости меня, Мишка Я и правда иногда не смешно шучу. А на следующее утро Гоголя за столом не оказалось. Странно. Задания не поступали и он никуда не должен был уходить. Девушка посмотрела на рядом стоящий с стул, не занятый никем и грустно вздохнула. Внезапно пересеклись взглядами с Александром, едва уловимыми, однако.... - Гоголь ещё рано утром ушёл на свое последнее задание, если тебе так интересно,– преспокойно и с толикой удовлетворения промурлыкал Гончаров, не поднимая на нее взгляда, будто бы заранее знал реакцию. Уронила изо рта ложку.