Вальс

Азирафель поднимал невинный взгляд на сцену, с каждой секундой втягиваясь всё больше. Голос вокалиста, признаться, завораживал. Ангел не мог подвести Михаил, из-за чего ему приходилось обращать внимание на барабанщика, хотя в музыке парень разбирался не сказать, что очень хорошо. Он слышал песни группы «Queen» давно-давно у кого-то в машине. Предпочитая работать в тишине, от звучания мелодий он отвык и уж тем более не был зависим от этого. Азирафель не знал ни одной песни, что звучали со сцены. Возможно потому, что многие были авторскими, возможно, современными. Общий вид и атмосфера мероприятия начали впечатлять. Место проведения изначально было скучным студенческим залом, который года два назад отремонтировали до состояния полностью технически оснащённого помещения. Ещё час в прошлое и Азирафель мечтал сбежать отсюда, давясь общим распутством и молчанием выключенных ламп. И уже сейчас, ангел даже не хотел себе в этом признаваться, ему нравилось всё, что происходит. Заведённая толпа отдыхающих студентов, пришедших на концерт, подпевала, танцевала и просто веселилась. Не сказать, что Азирафель испытывал в этом потребность когда-либо, но сейчас ему нравилось. Ребята из его группы, в основном, стояли в стороне, либо молча качая головой, либо подпевая и пытаясь изобразить что-то вроде танцев. Вторая группа же отрывалась так, как могла, обнаруживая контингент собравшихся в ней людей. Их Азирафель, опять же, знал плохо, но хорошо угадывал по одежде и танцам. Он и сам пытался двигать телом под музыку, в тот период, когда преподаватель задала огромную работу о значении танца в истории человечества. Тогда его больше всего привлёк гавот и Азирафель, пока никто не видел, пытался изображать движения, идентичные описаниям. Закончил он в тот день, когда Гавриил не вовремя вернулся и застал его за эти занятием. Далее сосед по комнате отметил, что Азирафель делает что-то неподобающее и гавот давно вышел из моды. Больше танцевать ангел никогда не пытался, хотя и стремился попасть на мероприятие в честь Нового года, где обещали устроить что-то в старом стиле с обязательным наличием вальса. Из размышлений его вывел Кроули со словами о том, что концерт близится к своему завершению. Азирафель подумал, сколько же он так простоял, в задумчивости обсуждая монологом тему его деятельности, как танцора. Он в который раз обратил внимание на сцену. Лирическое завершение, и белый-белый свет прожектора, падающий на Кроули. Аризафель завороженно смотрел на вокалиста, не в силах оторваться от впечатления, которое производили совокупность музыки, света и образа Кроули. Тот будто пробирался в душу с каждым новым словом песни, будто знал о тебе что-то, чего не знал ты сам. Слов ангел уже не слышал. Наваждение ушло только когда Вельзевул поблагодарила аудиторию и предупредила о самой последней композиции. Когда он попытался вновь вслушаться в песню, объявленную авторской, то почувствовал, что Гавриил похлопал его по плечу. Азирафель повернул голову, пытаясь настроить слух так, чтобы хоть что-нибудь услышать, ведь завершение организовали ни чуть не лирическое. -Ну, как тебе? — достаточно громко спросил Гавриил. -Прости, не мог бы ты повторить? — настроить не получилось. -Чего? — Гавриил наклонился ниже. -Говорю, не мог бы ты, пожалуйста, повторить! — в самое ухо крикнул ему Азирафель. Гавриил наконец-то разобрал часть слов: -Как тебе? -Концерт? Гавриил отвечать не стал, смотря на Азирафеля так, будто мечтает его придушить. Интересно, что любое желание Гавриила убивать сопровождалось ослепительной улыбкой и только взгляд говорил о намерениях парня. Азирафель, кажется, отметил глупость своего вопроса и быстро начал искать, что сказать, ведь выводов сделать пока не успел. -Ам… — самое первое, что пришло ему в голову — Тот парень, Кровлей? Красиво поёт. -Кроули, — поправил Гавриил. -Кроли?.. -Кроули! — готовый убивать Гавриил голосом хотел взорвать барабанную перепонку Азирафеля. -А, Кроули, прости, я что-то…забыл, — парень стушевался. -Я и не знал раньше, не переживай — небрежно успокоил его Гавриил, смотря на сцену и просто повышая голос до максимума. Азирафель не нашёлся, что ему ответить и просто проследил за взглядом приятеля, утыкаясь куда-то в сторону выступающих, пытаясь уловить то, что упустил. Мелодия стала, насколько возможно, спокойной, Некоторые сомкнули руки за спиной партнёра и мелодично танцевали в такт. Через тридцать секунд оказалось, что это ловушка, организованная припевом и басы, бьющие по ушам, продолжили уничтожать аудиторию. -Слушай, Азирафель… — вкрадчиво начал Гавриил, нагнувшись для слышимости, но всё ещё не отрываясь от сцены — Мне нужна твоя помощь. -Да? — поднял глаза Азирафель. -Я думаю, что — он нагнулся к уху Азирафеля, чтобы не повторять сто сорок шесть раз свою идею — Каждому человеку нужна поддержка. Раз тебе понравилось, как поёт тот парень, сходи к нему, скажи, какой он классный исполнитель. И отдай во-он той женщине с мухой на башке вот это, — Гавриил достал из кармана конверт с чем-то плотным внутри. Только не говори, что от меня, ни в коем случае. Просто, что попросили передать. Азирафель кивнул, и Гавриил привычно улыбнулся ему. -Что ж, сам ты, думаю, справишься. Они обычно выходят через чёрную лестницу на улицу, так что, думаю, ты успеешь их подловить, если пойдёшь сейчас, — Гавриил хлопнул его по спине — Спасибо, друг. Азирафель, несколько воодушевлённый тем, что ему дали звание друга, пошёл к дверям, чтобы караулить у запасного выхода. Гавриил, между тем, удовлетворённо сложил руки у низа живота, и оглянулся, почувствовав, будто спиной, подошедшую Михаил. -Куда это он? -Хочет подарить что-то кому-то из группы. Кроули, кажется. -Это не очень хорошо… — прищурилась Михаил, наблюдая за Азирафелем, который пытался добраться до двери. -Возможно, — эмоции Гавриила ни на секунду не выдали ничего из того, что он чувствовал на самом деле к использованию Азирафеля в своих целях — Что ж, раз он ушёл, я тоже пойду. Делать мне здесь нечего. Присоединишься? -Позже, — Михаил повернулась к сцене, вслушиваясь в завершающие слова последней песни.

~moving~

Азирафель мялся около лестницы. Ветер неприятно пробирался под рубашку, исследуя все незащищённые места. Ангел поморщился, пытаясь найти, куда деть руки. Письмо-послание Гавриила он прижал локтем к боку, убеждаясь в его сохранности. Очередной порыв ветра начала октября заставил его пожалеть о том, что своё любимое бежевое пальто он оставил в общежитии. Гавриил сказал, оно не очень подойдёт к данному мероприятию, и Азирафель был вынужден согласиться с ним, хотя и плохо понимал, почему оно было лишним. Простояв около десяти минут в наблюдении за сгущающимися сумерками, Азирафель смущённо принял решение действовать. В силу своей наивности он и предположить не мог, что Гавриил затащил его на концерт сугубо в своих целях, и ему совершенно не обязательно говорить Кроули, что тот хорошо поёт. Но ангел свято верил, что без его поддержки вокалист «Вестников ада» разочаруется в своих способностях. К тому же, Азирафель не знал, что обычно около этой лестницы собирается небольшая группа девушек, встречающих Кроули и предлагающих ему прогуляться в самые разные места. Лигур, собственно, давно отказывал каждой без надежды на продолжение, а Хастур совершенно не располагал к себе отсутствием юмора, тем, что помешан на четырнадцатом веке и диким, безумным смехом. Вельзевул же была этакой бабой-громом. В целом, её боялись все. Хотя, поговаривали, она умеет ладить с детьми. Кроули же был обаятельным парнем с волшебным голосом, волшебной улыбкой, волшебными солнцезащитными очками, которые не снимал (кто бы знал, почему?). В целом, такое чудо не могло не привлекать внимание. Естественно, он цеплял не каждого встречного, но популярность он имел. Азирафель этого не замечал. Не нужно ему было, что ли, он любил больше учиться, книги и спокойствие. А ещё помогать другим любил. Но, редко признавался он самому себе, ему хотелось иметь близкого, понимающего человека. Он не часто, но общался с одногруппниками, со второй группой они не пересекались, а Гавриил иногда казался ему скорее начальником и направляющим, чем нежели другом. И направляющим, к слову говоря, Гавриил был неважным. Азирафель, порой, слушал его из вежливости и чувства того, что он всё-таки знает лучше. Хотя на самом-то деле, кто, кроме самого Азирафеля, мог знать лучше? Прошло ещё минут десять, примерно, размышления утонули в холодном ветре, который сбивал с курса любую мысль. Азирафель аккуратно взялся за перила и, наступая на каждую ступеньку, пошёл к двери, что вела на сцену и в зал. На самой сцене «Вестники Ада» (они, к слову говоря, так и не определились с тем, с какой буквы пишется ад) собирались уходить, складывая аппаратуру и вяло обсуждая прошедшее. Кажется, среди них не наблюдалось определённого патриотизма общему делу. Азирафель замер около двери. Что, если он помешает? Неловко постучав, он зашёл в тёмное маленькое помещение перед кулисами. Ни одного человека, но голоса со сцены. Ангел неловко, будто боязливо, на самом деле боясь испортить что-то ребятам, выглянул из-за куска длинной ткани, которую всё-таки называли кулисой. Там, на сцене, Вельзевул убирала микрофон со стойки, складывая шнуры, Лигур с Хастуром занимались своим оборудованием и, наконец, Кроули, сверкая неизменными тёмными очками, закрывающими глаза, откуда-то достал акустику и лениво позвякивал струнами. -Ещё раз позаришься на «Queen», я утоплю тебя, — прошипела Вельзевул, стоило Кроули сделать попытку. Тот поджал губы, умело ухмыляясь -Как скажет Князь Преисподней, — язвительность в его голосе будто обожгла всех присутствующих. Неизвестно, заметила ли это Вельзевул. -Кхм, привет, — Азирафель, утопая в неловкости момента, поднял руку, будто пытаясь дотянуться до чего-то и тут же опустил, проводя ладонью по рубашке — Я… Четыре пары глаз уставились на него, впрочем, Хастур быстро потерял интерес, застёгивая чехол инструмента. -Вельзевул? Я должен передать кое-что тебе. Но это не от меня, — Азирафель делал большие паузы между предложениями и перед тем, как сделать шаг, он будто присел в реверансе, оглядел всех кругом и наконец направился к девушке. Он протянул ей конверт под устрашающий взгляд. Она вырвала посылку из рук, провернув в руке, мимолётно оглядев. Схватившись за уголок, девушка разорвала конверт зубами, чего Азирафель совершенно не ожидал. Хастур, к тому времени, вышел, ничего не сказав. Просто ушёл, а из-за кулис, будто заменив его, появилась Михаил. Она, кажется, собралась что-то сказать, но остановилась тут же, как только заметила Азирафеля. -Кхм, — она одёрнула элегантный пиджак, и показала себе за спину пальцем — Позже…зайду. Вельзевул, казалось, не обратила внимание. -Кто дал это тебе? -Я…не могу сказать, — Азирафель поднял голову вверх, стараясь быть увереннее. -Кто…это…написал?! — сминая в руках бумагу, едва ли не скрипнула зубами Вельзевул, наступая на Азирафеля. -Я не…не могу сказать, — ангел замер на месте, борясь с желанием отбежать на расстояние. -Говори, или оно окажется у тебя в… -Распугиваете фанатов, ваше высочество, — появляясь между ними, скалится Кроули. Вельзевул явно недовольна, но наступление больше продолжать не может. Она мстительно смотрит на Кроули, безжалостно пихает письмо в карман и отходит к недоделанной работе. Лигур, тем временем, исчезает также бесшумно. Азирафель вдруг вспоминает о своей второй задаче. Он смотрит на Кроули, а тот, выжидающе, на него. -Отлично…поёшь — пискнул ангел, пытаясь обнаружить взгляд за чёрными линзами очков. Студент исторического, Кроули, вокалист «Вестников Ада» неожиданно взъерошил белые кудряшки парня. -Вкусно пахнешь, запомню. Не отрывая руки от головы Азирафеля, он притягивает его к себе, зарывается носом в волосы и нарочито-громко вдыхает оттенок шампуня, смешавшийся с мужским одеколоном. И небрежно отпускает, вскидывая голову. -Вот теперь точно запомню. Азирафель не знает, что делать. Он молча пялится на Кроули, пытаясь угадать мотивы его безумного поведения. Тот, как ни в чём не бывало, закидывает на плечо чехол с акустикой, другой, с электронной гитарой, держит в руке. Размашистой походкой дойдя до выхода, он останавливается и поворачивает корпус к Азирафелю. -Ты собираешься здесь остаться с Князем Преисподней один на один? Не советую, если не любишь погрубее. Азирафель плохо понял шутку Кроули, но от чего-то правильно выбрал, куда ему нужно идти. К тому же, дела в зале были закончены. Они вдвоём вышли на лестничную площадку перед спуском вниз, и лицо Кроули сморщилось, когда он посмотрел на то, как поверхность неторопливо окрашивается в чёрный цвет. -Первый дождь за неделю, — он поднял лицо к небу — Давно не виделись! Азирафель облизнул губы: -У меня зонтик есть. -Будет неплохо, если ты спасёшь меня и моих деток от дождя, — Кроули имел ввиду, конечно же, гитары. -Но он…в общежитии. -Я по-прежнему за, — сделав первый шаг по лестнице, прокомментировал Кроули — Живу-то я не там. -Оу…тогда договорились, — проявляя заботу, улыбнулся Азирафель — Ты не голодный? У меня яблоки есть. Тоже в комнате. Кроули снова поморщился, поправляя свободной рукой очки -Испытываю отвращение к яблокам, — он выдержал паузу, чтобы Азирафель спросил, почему, но тот просто слушал — Мой…приятель недавно отравился одним. Не хочу закончить, как он. -Он что, умер? — едва ли не закрывая рот руками, ужаснулся Азирафель. -Да нет, — поджал губы Кроули — Просто…отравился.

~moving~

-А у тебя все вещи бежевые? — поглядывая на белый зонтик, спросил Кроули. -Не думаю, — уклончиво ответил Азирафель, поправляя светлую, клетчатую бабочку. Провожать Кроули шли извилистыми путями. И если изначально дорога от университета до места жительства вокалиста занимала минут десять ходьбы, то они прогуливались около получаса. Диалог о пользе и процессах революции затянулся на долго. Интересно, что их разговор был весьма лаконичен. Азирафель и Кроули имели общую точку зрения и не скупились на выражения, чтобы её доказать. Обсуждение плавно перетекало из века в век, один другому давал больше и больше информации, и даже ливень, от которого зонтик спасал только гитары Кроули, не мог их остановить. Азирафелю показалось, что он никогда не говорил с кем-то, так живо поддерживающим его интересы и взгляды, с кем-то готовым на споры и рассуждения о вещах, которые все, в основном, считали не слишком важными, лишними. Азирафель восхищённо всматривался в капельки на солнцезащитных очках, когда их владелец объявил, что Великая Французская революция была особенно кровавой даже для него. За полчаса Азирафель узнал и навсегда запомнил, что Кроули уважает только старые танцы — за изящество и изобретательность, музыку семидесятых, а ещё выращивает цветы. Какие именно, Кроули пока не готов сказать. В основном обсуждали историю, умело не касаясь учёбы, будто совершая путешествие в прошлое. Оказалось, Кроули больше любит комедии, чем нежели драмы и эту тему они затронули, обсуждая Шекспира. Кроули, слизывая капли дождя с губ, выставил руку под ливень и уверенно начал: И всё же внешним чувствам не дано— Ни всем пяти, ни каждому отдельно— Уверить сердце бедное одно, Что это рабство для него смертельно. В своём несчастье одному я рад, Что ты — мой грех и ты — мой вечный ад Прощался Азирафель с надеждой на новую встречу. Кроули выбежал из-под зонтика и остановился только у крыльца собственного дома, великолепие которого Азирафелю не представлялось раньше. Кроули смахнул мокрые пряди с лица, приставил к виску два пальца и отсалютовал Азирафелю, заходя в дом. Тот с нежной улыбкой на губах помахал ему рукой. Ангелу не мешали прилипшие ко лбу мокрые кудряшки, рубашка, которая едва ли не стала прозрачной, холодной тканью обнимая тело, не мешал ветер, желающий то и дело сломать ему зонт. Ещё несколько секунд любуясь дверью Кроули, Азирафель пошёл назад, лучезарно улыбаясь самому себе. Знакомство оставило невозможные ощущения, будто родственная душа, к которой так стремилось всё его существо, вдруг была найдена.