Вальс

Азирафель вернулся в комнату промокший, наглотавшийся прошедшей эйфории и уже в настроении не самом красочном. Мечта о горячем душе прервалась очередью, которую он заметил, как только поднялся на этаж. Ангел, оставляя за собой мокрые следы, дошёл до двери комнаты. По заселению, год назад, Гавриил широко-сдержанно улыбался, протягивая жилистую, сильную ладонь для рукопожатия. Азирафель, растягивая губы и радуясь приветливым соседям, ответил, сжимая протянутую руку мягкой, пухлой ладонью. Спустя неделю совместного проживания, Гавриил, будучи хитрым от части и предприимчивым на процентов шестьдесят от характера, поведал неконфликтному Азирафелю о том, что хорошей идеей было бы разделить площадь комнаты. Они условились на том, что квадрат около двери будет, естественно, общим. Территория Гавриила, в основном, состояла из строгого минимализма, избитого только в тех местах, где стояли его спортивные принадлежности. Уживались они плохо, хотя и не признавались друг другу в этом. Азирафель читал допоздна, и ещё одним условием стало то, что ему необходимо приобрести настольную лампу. Порядок на письменном столе Азирафеля оставлял желать лучшего из-за постоянной мысленной работы, требующей записей и набросков. Гавриилу же это не требовалось, книги он брал сугубо для учёбы, не используя ничего дополнительно. Привычка соседа по комнате вставать рано ни сколько не бесила Азирафеля, но будила каждое утро едва ли не в половину шестого. Засыпал снова он только тогда, когда Гавриил хлопал дверью, чтобы выйти на пробежку. И через минут сорок ад в виде тяжело дышащего соседа снова появлялся на пороге, пробуждая ангела, который спал, от силы, часа четыре ежедневно. Так и жили, довольствуясь тем, что есть. Во всяком случае, Азирафеля почти всё устраивало, а Гавриил умело руководил ситуацией. Азирафель тихо-тихо повернул ручку двери. Не заперто. Он спиной зашёл в комнату, закрывая дверь и пытаясь не шуметь. Он едва ли не подпрыгнул, у стены замечая Гавриила, который держал планку, судя по секундомеру, выходя на вторую минуту. Ангел по опыту знал, что сейчас у соседа по комнате лучше ничего не спрашивать, иначе, как следствие, можно схватить ледяной негатив в свою сторону. Азирафель подошёл к своему шкафу, начиная копаться в сухих вещах. Он обнаружил мешковатые штаны и просторную футболку, в которых выходным вечером обычно засыпал за книгой. Мокрые вещи отправлялись в стирку и на вешалку, сушиться. Азирафель почувствовал приятное тепло сухой одежды и щелкнул чайник, чтобы выпить жасминовый за книгой. Возможно, учебником, ведь на выходные нужно было, выжимая себя, подготовиться к двум тестам по истории нового времени Америки и Европы. Впрочем, Азирафель, имея фотографическую память, оставлял за собой возможность читать что-либо дополнительно. У него с собой был отдельный чемодан, так как шкаф место для книг не предусматривал, а единственных друзей, на этот момент, он не хотел оставлять где-либо. Чайник ответно щёлкнул. Азирафель улыбнулся приятному вечеру и уже упал за письменный стол, когда Гавриил с лёгким выдохом опустился на пол, останавливая секундомер на двух с половиной минутах. -Две подряд по две минуты. Неплохо, — неизвестно, себе или соседу, пробормотал Гавриил. Азирафель чувствовал, что тот прямо начнёт разговор. Сам ангел не хотел отвлекать приятеля от его занятий. И действительно, через пару минут послышался голос Гавриила: -Азирафель? -Да? — ангел с кружкой на уровне груди повернулся на голос, приветливо улыбаясь. -Ты…отнёс то, что я просил отнести? -Да, конечно. Очевидно, что Гавриилу необходимы были подробности: -И-и? -Она…кхм, она разозлилась, кажется. Точнее сначала вскрыла конверт зубами, что меня достаточно сильно напугало, — он прикоснулся губами к кружке и отпил немного — Ну, а потом ещё больше разозлилась и начала спрашивать у меня, чьё это. Я не ответил и подумал, что она уже хочет меня убить, но она, кажется, не хотела. В итоге… -Ты не сказал? -Нет, что ты, нет, — про Кроули Азирафель решил тактично не говорить. -Хорошо. Спасибо, Азирафель. На этом их диалог закончился. Оставшийся вечер вплоть до четырёх часов утра Азирафель, в честь грядущего выходного, провёл за литературой и анализом произведений. Его цепляло всё. От шелеста страниц до пылинок, которые он обожал бережно стряхивать с корочек книг. Гавриил как-то решил по-свойски пошутить, открыл дверь и слишком громко закричал: «Азирафель, я возьму твою порнографию?» Шутка была никем не услышана, но ангел успел до жути покраснеть и мило обидеться на соседа по комнате где-то на час. Уже тогда что-то внутри Азирафеля отметило, что друзьями им не стать. Выходной следующего дня прошёл в комнате, во всяком случае, у Азирафеля. На этот раз сидя в интернете, он искал литературу, с которой мог бы познакомиться в ближайшие дни. Он выписывал некоторые названия книг в собственную тетрадь, которую правым верхним уголком окрестил «мечта».

~moving~

К пяти часам официальные занятия и традиционные посиделки Азирафеля в библиотеке закончились. Осень в этом году пришла рано. Дождь нападал, по традиции, неожиданно, заставляя людей нервничать. Именно поэтому Азирафель сидел на лавочке близ одного из корпусов университета, вчитываясь в строки Монтескьё. Лучи солнца, будто старый знакомый, намекающий на скорый уход, тепло обнимали части тела, не скрытые одеждой. Листопад, не свойственный началу октября, был признаком конца жизни слабого звена — старых, сухих листьев. От чтения Азирафель отрывался только чтобы всмотреться в шелест. Вечерний ветер был не таким, как вчера, не пронизывал до костей, а касался лишь только деревьев, с целью из раза в раз вызывать музыку крон. Эти же порывы трепали кудряшки Азирафеля, будто путая их с облаком и всячески пытаясь понять, почему же этот маленький сгусток не летит вперёд, чтобы в будущем раствориться забвением, по пути, возможно, став фантазией чьих-то образов. Ангел любил всё, что происходило вокруг. В особенности то, что не призвано было мешать и то, что не поддавалось изменениям. Так, например, он любил дождь, который начинал капать, как только ты вышел из дома. И, разумеется, без зонтика. Но не любил, когда кому-то было больно, а он ничего не мог с этим поделать. Хотя исторические события, казалось бы, не трогали его. Азирафель оправдывал любую революцию, любое кровопролитие, зная, что лучше так, чем слепо ненавидеть то, что уже произошло. Он оправдывал мысленно всех и каждого, поддерживая любую теорию, возникшую в людских головах, ведь если так произошло, значит так нужно. Возможно, прозвище ангела он получил не зря, хотя сам никогда не думал об этом. Изначально Азирафель отнёсся к чужим словам, как к насмешке над его образом, поведением, желаниям. Но скоро понял, что ничего злого никто в этом не видел. Все лишь усмехались лёгкой наивности, и это самое «ангел» на годы учёбы стало его оправданием. Уголки листов в руках Азирафеля подрагивали от ветра, иногда мешая чтению. Он перевернул страницу, открывая новую главу, когда заметил движение сзади от себя, можно сказать, мимолётно почувствовал. Движение переместилось вправо и упало рядом с ним на лавочку, руку моментально забрасывая на спинку и ноги раскидывая в вольной позе. Азирафель, ещё не успев оторваться и прикрыть книгу, услышал: -Прочитай мне любую строчку, и я скажу тебе, что это за книга, — уверенность жгла глаза, ангел заинтересовался. Мысли о том, что по правилам приличия следовало бы хотя бы поздороваться и спросить «как дела?» стыдливо испарились. Он прижал обложку к колену, опережая любую возможность подглядеть и другой рукой открыл ранее прочитанные страницы. -Запомни, я был на сто шестьдесят четвёртой. Кроули показал пальцами руки на спинке лавочки что-то вроде «окей», сгибая её в локте, после небрежно бросая обратно и внимая строчкам. -Так…ну, допустим, это. Принцип демократии разлагается не только тогда, когда утрачивается дух равенства, но также и тогда, когда дух равенства доводится до крайности и каждый хочет быть равным тем, кого он избрал в свои правители. Кроули нахмурился, задумчиво почесал переносицу. -Та-ак, давай ещё строчку. -Но ты ведь говорил, по строчке угадаешь? — Азирафель включил вредность. -Не было такого, — невинно отрёкся Кроули. -Было. -Врать не хорошо, вообще-то, — Кроули сел немного выше, вытянувшись — Вторую строчку, пожа-алуйста. -Дети, женщины, рабы забывают о покорности. -Та-ак… Ну, для начала. Это не конституция России? Азирафель помотал головой. -Серьёзно. Если судить логически, такую чушь не написали бы в наше время, значит не двадцать первый век. Тот, кто написал, видит свободу иначе, а человечество всегда стремилось к свободе, не осознавая её до конца. Значит, круг сужается на половину существующих философов… Какой век? -Одна строчка, Кроули, — лукаво усмехнулся Азирафель. -Я молю тебя о пощаде. -Восемнадцатый, — принял Азирафель мольбы. -Восемнадцатый век, кто там у нас есть…говорила мне мама учить философию, — изгибаясь в неизвестно что, Кроули откидывает голову за спинку лавочки — Просвещение. Руссо, Вольтер, Гольбах. Ну и выбрал ты время, — Кроули протянул паузу — Может первую букву? Азирафелю было не жалко: -"М» -М…мама, мочалка, малыши?..Стой, это не теория разделения властей? -Ну, вообще-то это «О духе законов» авторства… -Монтескьё! — Кроули хлопает себя по лбу — Я всё-таки угадал. -Да, угадал. Кроули вдруг неловко выпустил воздух сквозь губы, поправляя себя на лавочке и снова садясь выше -Я вспомнил, что ты не сказал, как тебя зовут. Ангел пришёл в ступор, резко возвращаясь к реальности. С Кроули они знакомы три дня, с чего он вообще чувствует доверие к нему? Почему ведёт себя так, будто они знакомы не одну вечность? -Азирафель. -И как тебя называть? Зира? Рафаэль? -Вообще-то, не стоит, мне не нравятся сокращения, я бы предпочёл, если бы ты называл меня Азирафель. -Принято, Азирафель. -А ещё меня иногда ангелом называют, даже не знаю, почему, я… Продолжить ему не дал звонкий смех Кроули -А ты похож, ангел. И почему-то от него это прозвище не звучало глупо, наоборот Азирафель посмотрел на парня невинными глазами, будто спрашивая, серьёзно ли он. -Что? Не нравится, не буду, ладно… -Нравится! — выпалил Азирафель и моментально утонул в смущении — То есть…как хочешь, мне…нормально. Кроули посмотрел на него, приподняв брови и, не желая смущать Азирафеля ещё больше, уставился вдаль -Никогда не любил Монтескьё. Азирафель выжидающе посмотрел на него. -У него странные взгляды на свободу. Нет, теория разделения властей верная, более того, действующая. Но какая свобода ограничивается законами? -Всё должно иметь ограничения, иначе, рано или поздно, неизбежен коллапс. Либералы, что сражались за свои идеалы, говорили «свобода человека заканчивается там, где начинается свобода другого». Это тоже ограничение. Ты читал его труды? -Пытался, но скука адская. -Кроули, дорогой мой, прежде чем говорить о чём-то, нужно разобраться. Всё не так, как ты думаешь. Он говорит в духе своего времени, но говорит верно. Слепое стремление к свободе закончится анархией, а так как анархия невозможна, невозможен и факт абсолютной свободы. -Дорогой мой?.. Азирафель посмотрел на Кроули взглядом, а-ля «что-то не так, дорогой мой?» -Не называй меня так больше. -Почему? -Я жестокий и коварный, это всё не для меня. Азирафель рассмеялся, опуская предыдущую тему и закрывая книгу. Кроули на секундочку будто отрёкся от реальности, поправил очки и растянул губы в улыбке, тут же заменяя её усмешкой. -Слушай, могу ли я соблазнить тебя? -Чего? — ещё бы немного и Азирафель отшатнулся. -Соблазнить продолжить диалог в другом месте, ангел. В ресторане, например. -Ресторан? — Азирафель неуверенно облизнул губы — Не думаю, что я…смогу позволить себе. -Не парься, ангел, всё ради блага человеческого. Непостижимый замысел, так сказать. Вчера ты ел в студенческой столовой, сегодня в ресторане. Пути Господи неисповедимы.

~moving~

В центре города Азирафель был редко. Делать ему там нечего, кроме как, иногда любоваться просторами местной библиотеки. Кроули же вытащил его в центр, отбирая бывший свободный вечер. Не факт, что ангел был против. Всего лишь несколько обескуражен таким поведением человека, которого он практически не знал. Чувствуя, за две встречи, необъяснимую тягу к Кроули, как к личности, Азирафель всякий раз обрывал это сладкое чувство единения. Обрывал, в основном, мыслями о том, что так не бывает. И не может быть того, что они делают сейчас. Едут в ресторан, едут от чего-то, поймав такси. Азирафель выглядит крайне напряжённо рядом с вальяжно развалившимся Кроули. Ангел сцепил ладони в замок и неловко поёрзал на сидении. И всё же решился прямо спросить: -Слушай, Кроули… А почему…зачем мы туда едем? Почему ты позвал меня именно сейчас, сегодня? — это выглядело так честно, так искренне. -Обещаю, что всё расскажу тебе, как только мы выйдем оттуда. Ты мне веришь? Азирафель вздрогнул, почувствовал необъяснимую важность момента и отбросил реальность от себя -Да. Верю.