Не тот свет

      Глава вторая       Не спускайся              Стайлз точно знал, что спит. Он хотел вынырнуть из этого сна, но у него не получалось. Он понял, что придется досмотреть представление до конца. И это было ужаснее всего, потому что Кейт была сумасшедшей сукой, заслужившей все то, что с ней произошло. Он ощущал себя ей. Все ее чувства, что она испытывала к мальчишке лет пятнадцати, за которым наблюдала со школьной парковки, вся эта ненависть, предвкушение и грязная похоть, были сейчас и его чувствами. Он пытался вытолкать их из себя, исторгнуть как сгусток пепла после стирания, но у него не получалось. Кейт знала имя подростка, которого хотела соблазнить и использовать не просто для удовлетворения своей преступной похоти, но и для того, чтобы выйти на его семью. Они все были оборотнями, мерзкими созданиями, недостойными видеть свет. Она так сильно их ненавидела, но этот конкретный волчонок был хорошо сложен, а об его скулы, казалось, можно было порезаться. И Кейт предвкушала, как будет снимать с него одежду. Слой за слоем. И фантазировала, как начнет сдирать кожу, когда тряпок на нем уже не останется. Стайлз внутри нее умолял мальчишку даже не смотреть в сторону этой психованный суки, но тот, конечно, посмотрел. Улыбнулся, указал на себя пальцем, когда понял, что она раздевает взглядом именно его. И вот они уже болтали прямо у школы. Она запрокидывала голову, осознанно демонстрируя шею, знала, как соблазнить не только человека, но и волка. И пацан велся. Стайлз видел блеск в его глазах и то, как он позволял ей к себе прикасаться. А потом он сел к ней в машину. И Стайлз сдался, перестав повторять про себя "неделайэто, неделайэто…" как мантру. И провалился в эти мерзкие чувства. Его затопили азарт и вожделение. Она разложила пацана прямо в машине. Оделась горлом на его член и позволила кончить внутрь. Проглотила и полезла целоваться. И поставила засос под подбородком. Чертова сука. Как он мог такое ей позволить? Он же был бетой, сильной бетой, сыном альфы. Разве такие, как он, позволяют случайным людям метить себя? Но он был не только волком, но и человеком. Юным и доверчивым. Наверное, он думал, что влюбился, и что она тоже влюблена. Глупый малолетка! Стайлз еще больше возненавидел себя, когда понял, что тоже его хотел. Такого невинного и сладкого. Не потому что во сне был Кейт, а потому что, если бы они встретились с этим мальчиком в его школьные года, он тоже не смог бы устоять. И это было самое жуткое, ведь у мертворожденных просто не могло быть таких желаний ни к кому, кроме Пары. Но Кейт была тенью, значит, умерла еще в ходе апокалипсиса, то есть больше семидесяти лет назад. Значит и этот мальчик, Дерек Хейл, умер еще во времена деда Стайлза. Точно умер…       Стайлз проснулся с абсолютной убежденностью, что не умер, а превратился в такую же тень, что и Кейт. Значит, его еще можно было спасти. Очистить. Но он не позволил себе развить эту мысль. Просто поднял себя с кровати и заставил пойти на дежурство к чистильщикам. Вчера он уже исполнил свои обязанности судьи наилучшим образом. После успешного стирания ему полагался официальный выходной. Но он решил не пренебрегать дежурством, иначе Джексон опять стал бы сучиться, а ссориться с ним не хотелось. Что, разумеется, не мешало Стайлзу всю смену оттачивать на начальнике свои навыки сарказма. Джексон отвечал тем же. Они друг друга стоили, поэтому, судя по всему, кто-то из живорожденных в их команде и пустил слух о неуставных отношениях. На что Стайлз только посмеивался, ведь мертворожденные не могли согреться ни с кем, кроме своей Пары, соответственно и детей не могли завести. Да и не испытывали плотских желаний, пока не находили того самого человека.       Джексон же был эгоистом и жутким перфекционистом. Требовал, чтобы все в бригаде были такими же идеальными, как он сам — их великолепный бригадир. Стайлз регулярно ставил под сомнение его непогрешимость и идеальность, за что огребал. Пару раз Джексон даже плевался в его сторону ядом, в прямом смысле слова, потому что относился к виду инакорожденных, которых называли канима, — они могли превращаться в человекоподобную ящерицу и парализовать обидчиков ядом.       — Что-то ты теряешь форму, Стилински, — прокомментировал Джексон ближе к концу смены.       Стайлз только пожал плечами. Он старался отвлечься от чужих воспоминаний и чувств, которые все еще бродили в нем, как яблочный спирт, обжигая внутренности картинками из не его прошлого. Он никак не мог понять, что же не давало ему покоя. При обычном стирании таких постэффектов быть не должно. Поэтому он меньше реагировал на замечания Джексона, вот тот и заподозрил что-то.       — Эй, Поток вызывает Стилински, — Джексон помахал рукой перед его лицом.       Стайлз был вынужден отвлечься от водной линзы, через которую просматривал последние статистические данные о периодичности появления лакун в черте города.       — Ну, что тебе, пресмыкающееся?       — От хладнокровного слышу! — Парировал тот, отошел к дивану и, схватив яблоко из вазы на журнальном столике, смачно вгрызся в него. — Ты сегодня непривычно тихий.       — Аржент на латыни серебро, так? Какова вероятность, что у нашего Верховного судьи до апокалипсиса были однофамильцы?       — Высокая, — предположил Джексон, хрустя яблоком.       — Вчера я стер Кейт Аржент.       Джексон перестал жевать. Стайлзу не понравилась повисшая между ними пауза.       — Что?       — Ну, возможно, Кейт — это, типа, родовое имя.       — С чего такой вывод?       — Ты говоришь, это была старая тень. Она никак не могла быть его дочерью.       — Стоп. Я думал, у него сын. В смысле, Крис — отец Эллисон.       — Элисон рассказывала про тетю, младшую сестру отца. Ее тоже звали Кейт, — Джексон встречался с Элисон до Скотта. Его словам можно было верить.       — Но она не могла быть новой тенью. Я видел мир, в котором она жила. Это был тот мир, который умер.       — Так уж и умер? В глубоких лакунах он частично все еще жив, — Джексон проговорил это очень медленно, словно и сам не верил в то, что произносил, словно губы двигались сами против его воли.       Стайлз тяжело сглотнул. Повернулся прямо в кресле в его сторону и подался всем корпусом вперед, разглядывая бригадира, словно первый раз в жизни увидел. В глазах напротив плескалось недоумение и где-то глубоко внутри уже начал проступать страх. Стайлз тоже его чувствовал. Ужас от того, что что-то в их мире могло оказаться вовсе не таким, как им всем представлялось до этого момента. Мало кто из судей мог погружаться в лакуну на полную глубину. Особенно, в стационарную. Большинство видели только то, что можно назвать "воспоминаниями" о последних днях умершего мира. То есть улицы полные разрушений и упадка. Дикие тени, слоняющихся туда-сюда и пожирающие все живое. Но что если слоем ниже, или десятью слоями, старый мир был все еще жив?       Стайлз облизнул вмиг пересохшие губы и признался:       — Джерард подозрительно отреагировал, когда на вечерней летучке я назвал ее имя, как внесенное в реестр стертых. Сломал карандаш, который держал в руке. Это ведь…       — О! Вот вы где! — В комнату отдыха ввалился запыхавшийся Скотт, счастливый как щенок сенбернара при виде сахарной косточки, — Элисон переходит к нам, представляете? Инспектор подписал ее прошение о переводе. Эй, вы чего такие? — наконец понял он, что в комнате что-то происходило. Что-то странное.       — Ничего, — первым очнулся Джексон, и запустил недоеденным яблоком в корзину в углу. — Просто обсуждали впечатления Стилински от погружения в лакуну в новом статусе.       Хорошая вышла отмазка, решил Стайлз. И подтвердил Скотту слова бригадира. Самым сложным оказалось дождаться утра, под нескончаемый рассказ Скотта о прелестях Элисон. Такой боец как она, конечно, был не лишним в их бригаде. Лакуны в последнее время все чаще стали появляться в самых оживленных местах. Видимо, человечество, наконец, более ли менее пришло в себя после смерти старого мира и стало стремительно увеличивать численность. Прирост населения повышал его плотность в городах. Соответственно, чем выше она становилась, тем вероятнее, что лакуна открывалась не в безлюдном районе, где старым теням некого было заражать. Так что участившиеся эвакуации стали закономерным следствием повышения стабильности и благосостояния разумных обитателей мира. Стайлз пока не определился как относиться к увеличению интенсивности работы чистильщиков, но что касается перехода Элисон — был решительно "за". Правда, Скотта мало интересовали его размышления на эту тему, он был так поглощен описанием неземной красоты своей девушки, что и тень бы не заметил, остановись она у него за плечом. Джексон же от его словесного недержания кривился и все поглядывал на Стайлза. Выводы, к которым они неожиданно на пару пришли, не радовали ни одного ни другого. И что с ними теперь было делать — непонятно.       После ночного дежурства Стайлзу снова приснился сон, в котором он был Кейт. На этот раз все было еще горячее. Дерек лежал под ним с искаженным от страсти лицом и ритмично подкидывал бедра вверх, пока Стайлз… то есть Кейт, конечно, Кейт скакала на нем, стремясь вобрать в себя его член как можно глубже.       — Давай же, порычи! Выпусти когти, ты — животное! Порви меня! — Шипела она между стонами и царапала мальчишескую безволосую грудь своими наманикюренными ногтями. До кровавых борозд, до кровоточащих сосков, на которых все равно все быстро заживало. И Дерек скулил под ней, причитал, что не хочет делать ей больно. Что любит, что ему хорошо, так хорошо… Стайлз хотел бы этого ничего не видеть. Не знать, как ощущается внутри его член. Он вообще не понимал, как может чувствовать все это, ведь в отличии от этой психопатки у него, определенно, никогда не было вагины.       Он проснулся от собственного гортанного стона, ничего не соображая, опустил ладонь на болезненно твердый член и кончил после нескольких сильных движений. Ему понадобилось почти полтора часа, чтобы собрать себя после произошедшего. Это был … да, его первый в жизни оргазм. И кроме запредельного, как ему казалось удовольствия, которое он испытал, его внутренности разъедал обжигающий стыд. Он не понимал, как вообще мог испытывать удовлетворения от подсмотренного секса, учитывая все обстоятельства. И ещё, он понятия не имел, что теперь делать с простым и понятным знанием, что Дерек Хейл его пара. Где теперь его искать? И, главное, как? А, вдруг, уже после того, как Кейт его соблазнила, а потом сожгла заживо всю его семью, он тоже пошел по наклонной? И какой-нибудь судья до Стайлза уже стер его тень из этого мира? Мысли роились в голове, как мелкая янтарная галька в информационном потоке. Соударялись, перемешивались, взбалтывались, отчего было ощущение, что голова распухла и стала тяжелой, как серый гранит некогда величественных городских строений прошлого.       Когда стало понятно, что Стайлз даже есть не может нормально, его тошнит от любимой еды, он решил, что попытается его найти. И начать следовало с личности Кейт Аржент. Если она не старая тень, а та самая дочь Джерарда, о которой говорил Джексон, значит, должна была оставить информационные следы в Потоке. Поэтому до начала смены в Корпусе Стайлз направился к Денни. Лучшими друзьями они так и не стали, хотя, наверное, могли. Но Дэнни дружил с Джексоном, а Стайлз — со Скоттом. Они общались в общих компаниях и в общем-то неплохо друг к другу относились. Поэтому Стайлз решил попросить помощи именно у него.       — Ты же знаешь, я не занимаюсь ничем незаконным, — предупредил Денни, но на ледяную платформу для манипуляции кружащими над ней потоками все же встал.       — Это, можно сказать, вопрос жизни и смерти. Серьезно, разве ты не хочешь помочь милому мне?       — Сними футболку, и я подумаю.       От такого предложения, пусть и высказанного шутливым тоном, Стайлз прифигел.       — Серьезно?       — Серьезно, — Дэнни улыбался, но в глазах, которые он не успел спрятать за манипуляционным очками, Стайлз увидел нечто такое, отчего стало жарко. И это ему, мертворожденному. Нетипичная реакция. Неужели, после тех снов в нем что-то изменилось на физиологическом уровне. И последующие слова Дэнни подтвердили это предположение.       — Ты, вообще, когда в последний раз в зеркало смотрел? У тебя даже цвет кожи изменился и родинки эти стали лучше видны… — Денни оборвал себя на самом интересном и, надев очки, погрузился в Поток. А Стайлз метнулся к ближайшей зеркальной поверхности и, действительно, не узнал себя. Если не знать наверняка, что он мертворожденный, можно было легко перепутать с живорожденным, как Денни. Кожа, которая раньше имела сероватый оттенок теперь посветлела, на щеках проступил румянец, свойственный живорожденным, губы, которые он привык видеть темно-синими, покраснели, в глазах появился какой-то незнакомый блеск. Не то чтобы эти изменения ему в себе не нравились. Напротив, так и подмывало сказать "да я красавчик!", но что же с ним произошло в той лакуне, что спровоцировало такие изменения? Пока Денни искал информацию о Кейт, Стайлз связался через индивидуальный поток с Лидией.       — Мы должны увидеться, — безапелляционно сказал он.       — И я рада тебя слышать, Стилински.       — Я оживаю, Лидс.       — Ты встретил Пару?       — В том-то и дело, что нет! Он только снится мне.       — Он, значит. Во сколько ты сегодня заканчиваешь?       — В половину восьмого.       — Встретимся в баре на улице Новой звезды. Я хочу знать все.       Она отключилась, а Стайлз без сил опустился в водяное кресло. До начала рабочей смены оставалось время, но Дэнни еще не закончил. И было непонятно, успеет ли Стайлз что-нибудь узнать прежде, чем ему придется уйти в Корпус.       Дэнни успел. И теперь Стайлз понятия не имел, что делать с этой информацией. В Корпусе его приняли холодно. Все служащие были осведомлены о его второй работе на чистильщиков. Несмотря на то, что два этих ведомства сообща спасали гражданских от лакун и теней, судьи всегда считались привилегированной кастой, из-за чего важничали и смотрели на чистильщиков свысока. Такое отношение бесило Стайлза с детства. Но сейчас он не обращал внимание на шепотки за спиной и пронзительные изучающие взгляды. Был слишком сосредоточен на внутренних переживаниях.       Ему выделили водный пузырь на восьмом ярусе. В небольшом помещении был письменный стол, пара кресел и кушетка. У дальней мембраны расположились шкаф-картотека и сейф из цельного куска водяного кристалла. У противоположной мембраны — платформа для манипуляции потоками и небольшой стол с кислородогенератором и стандартным набором фруктовых вод для коктейлей. Кроме того, что кислородные коктейли были вкусными, они поддерживали водный баланс в организме и считались особенно полезными для судей после взаимодействия с невидимым светом, генерируемым тенями и лакунами. А в умершем мире пили кофе, как-то отстраненно подумал Стайлз. И вдруг не во сне, а наяву его накрыло еще одно чужое воспоминание.       Стайлза скрутило с такой силой, что он начал заваливаться на бок. Лишь чудом ухватившись за стол, ему удалось выровняться. Он только что увидел триумф Кейт. Как она бросила Дерека перед всей школой на следующий же день после пожара, когда шериф привез их с Лорой, чтобы забрать документы, ведь они, судя по всему, решили уехать из родных мест. Но не чувства этой безумной женщины, которые он все еще воспринимал как свои собственные, привели Стайлза в такое плачевное состояние. Он уже почти научился отделять Кейт от себя. Хотя испытывать уже знакомую похоть в купе со злорадством и жаждой окончательно растоптать невинного волчонка, было просто омерзительно. Абстрагироваться удавалось с переменным успехом, его одновременно тошнило от отвращения к себе и бросало в жар от желания напрыгнуть на Дерека, как на дерево. Эта сука специально оставила волчонка в живых. Хотела, чтобы к нему перешла сила альфы. И фантазировала, как запрет сломленного мальчика в подвале и будет тешиться — пытать и трахать, пока тот ей окончательно не надоест. Годами. Но Лоры тоже не оказалось дома, сбежала на свидание до того, как Кейт и ее люди замкнули рябиновый круг. И теперь именно она стала альфой. Дрянная девчонка. Но наблюдая за волчатами у школы Кейт лениво размышляла о том, что так даже лучше. Без поддержки полноценной стаи загнать этих двоих в угол и заставить Дерека убить родную сестру — было даже интереснее, чем первоначальный план. Поэтому она стояла там вся в предвкушении и почти текла, от самой мысли, что очень скоро Дерек будет в полной ее власти.       Но Стайлза затрясло не от всех этих гадких мыслей, а от того, что он посмотрел на мир вокруг глазами Кейт и увидел табличку на белом, каменном постаменте — "Старшая школа БиконХилз". А потом, когда Кейт с ухмылкой наблюдала, как потерянный Дерек выбрался из машины шерифа вместе сестрой, он увидел на заднем сиденье еще одного подростка. Точнее, даже ребенка, и узнал в нем себя. А потом из машины с места водителя вышел хмурый Ной Стилински, решивший вмешаться в разговор Кейт с Дереком, и внутри все оборвалось. Это просто не могло быть реальным воспоминанием. Неужели проведенное стирание окончательно вынесло Стайлзу мозги и наградило галлюцинациями?       Ему потребовалось больше получаса, чтобы прийти в себя и начать шевелиться в слегка накренившемся кресле. Он уже решил забить на работу в Корпусе и отправиться к Лидии прямо сейчас, когда индивидуальный поток на предплечье просигналил о пришедшем сообщении. Вежливый голос секретаря попросил новоиспеченного судью Стилински зайти в кабинет к главе судебной коллегии, к которой он теперь был предписан, — Крису Арженту. Стайлз не ждал ничего хорошего от этой встречи. Но в этот раз предчувствие его подвело.       — Вызывали? — произнес Стайлз, пройдя сквозь мембрану кабинета непосредственного начальника.       — Присядь, — Крис обнаружился за большим столом, на котором помимо всего прочего лежал именной значок судьи шестого класса. В отличие от прочих он был приметного красного цвета. Пока Аржент буравил его тяжёлым взглядом, Стайлз успел поразмышлять, как гармонично новая побрякушка будет смотреться на его красной форме чистильщика в купе с золотой звездой — символом Департамента очистки.       — Позавчера мы поняли, что красный цвет тебе носить не придется.       — В каком смысле? — Стайлз напрягся, потому что в бригаде чистильщиков именно этот цвет означал искателя, кем он, собственно, и являлся еще до приглашения на судейский экзамен. — Я не собираюсь уходить из бригады!       — Я и не настаиваю.       — Неужели? Ваш отец…       — Я — не мой отец, так же, как и ты — не твой дед, — С нажимом произнес Крис. Стайлз наградил его подозрительным взглядом, но решил, что начальник не врет и немного расслабился в своем кресле. Крис это отметил и заговорил мягче, чем до этого, — Эксперты исследовали эманации той лакуны и оценили глубину, уровень первичного заражения и потенциал вторичного. Также детально проанализировали твой отчет по тени, которую ты стер, — при этих словах на лице мужчины не дрогнул ни единый мускул. Стайлз решил, что Крису это дорогого стоило. Просто редко кто говорил о старых тенях с таким хладнокровием, особенно, после детального изучения обстоятельств вынесения приговора.       — Вы считаете, что мой классный чин должен быть ниже шестерки? — К чему-то подобному Стайлз и готовился. Причем уже давно. Сам себя он считал вполне достойным как минимум четверки, но публичное попрание устоев Корпуса судей, не могло пройти для него бесследно. Он не винил в несправедливой оценке Криса, в конечном итоге в Корпусе уже много лет заправлял не он, а его отец — Верховный судья. Но последующие слова Криса перевернули его представление о расстановке сил в Корпусе.       — Я ходатайствовал о присвоении тебе второго классного чина. Серебро тоже неплохо сочетается с золотом чистильщиков на груди.       Стайлз часто заморгал. Такого он никак не ожидал. Всего было восемь рангов. Первый считался — высшим. За всю историю Корпуса им обладали восемнадцать человек. Из них только шесть мертворожденных. Несмотря на то, что именно мертворожденные были от природы больше других приспособлены для взаимодействия с тенями, даже до третьего ранга они редко дотягивали. В силу своей природы. Как правило становясь старше и постепенно наращивая опыт и мощь, они однажды встречали свою Пару и процентов на восемьдесят утрачивали интерес к саморазвитию и оттачиванию навыков. В тоже время живорожденные, несмотря на риск прямого заражения, демонстрировали чудеса изворотливости и смекалки. Там, где мертворожденным хватало природных способностей, живорожденные использовали спецсредства и, зачастую, оказывались лучшими судьями.       — И ваш отец позволит?       — Джерард консервативен, как все, кто родился еще в прошлом мире, но он не единственный, кто принимает решение. Хочешь еще о чем-то меня спросить?       — Вы когда-нибудь спускались на самое дно стационарной лакуны?       — Нет. Но моя младшая сестра лет двенадцать назад была просто одержима идеей, что в падении прежнего мира виноваты не вы, мертворожденные, а инакорожденные. По ее версии, оборотни и прочий мифический сброд обитали здесь всегда, еще до Кристаллизации, просто скрывались и в тайне проворачивали нечестивые дела. И до сих пор скрываются… — он сделал паузу, словно ждал ещё вопроса, или сомневался, что стоит произносить это вслух.       — В лакунах? Она искала поселения инакорожденных в стационарных лакунах. Зачем? Чтобы уничтожить? Типа, если их не будет, то и лакуны перестанут распространяться? Но это же бездоказательно! А как же Кодекс?       — Я знаю не больше тебя, — Крис впервые за весь разговор отвел взгляд.       — Тогда почему вы рассказываете именно мне?       — Твой новый значок придет завтра. Я знаю, что у тебя дежурство у чистильщиков, но перед ним зайди ко мне.       — К чему такая срочность? Ну, получу значок послезавтра, от этого ничего не изменится.       — Слышал от Элисон, что у тебя есть связи в НаучПОПе. Сможешь договориться, чтобы именно тебя выбрали сопровождающим от Корпуса в ближайшей исследовательской миссии в лакуну БиконХилз?       У Стайлза пересохло в горле. Именно об этом он собирался попросить Лидию при встрече, как только получил данные по Кейт от Денни.       — Смогу.       Крис посмотрел куда-то за его плечо.       — Отец сложный человек. Кейт была его любимицей. Я не знаю, что должно было с ней произойти, чтобы и ты, и все эксперты со своими умными приборами одинаково утверждали, что это была старая тень. И, тем более, мне ничего неизвестно о стае Хейлов, за которую ты ее стер, но… — пронзительные светло-серые глаза снова посмотрели на него. Стайлз подавил желание поежиться под их немигающим взглядом, — я уверен, что отец знает больше меня. И я хочу разобраться.       О, Стайлз тоже многое хотел узнать, особенно о том, где теперь искать Дерека. Надо ли говорить, что Лидия согласилась взять его сопровождающим, как только за бокалом крепленого кислородного коктейля он изложил ей без утайки все, что удалось узнать, за этот бесконечный день.       — Стилински, не отключайся! Я не дотащу тебя до аквамобиля.       — Мфп! — Пробурчал Стайлз, устроившись щекой на столе. Не стоило ему столько пить, но они с Лидией так жарко обсуждали все известные на этот момент данные, что он сам не замечал, как опустошал бокал за бокалом и просил девушку-бармена повторить.       — Кстати, — сказала Лидия, не постеснявшись заказать и вылить на Стайлза стакан кристаллизованной воды с ионами серебра, последние позволяли не только сохранять измененную воду в жидком состоянии, но и делали ее текучей, как во времена их дедов. Лучшего отрезвина в эпоху после Кристаллизации было не найти. — В лакуне Бикон Хиллз на верхнем уровне есть бар, в котором мы остановимся и разместим сигнальные маяки, на случай, если всплывать придется экстренно. Я уже договорилась с владельцем.       — И ради этой информации ты избавила меня от сладкой неги опьянения? О, как ты жестока, моя богиня! — Стайлз картинно приложил руки к груди.       — Тебе там понравится, я уверена, — Лидия, определенно, была довольна собой больше обычного, — Если бы ты не считал своей парой этого ДерекаХейла, уверена, ты нашел бы себе кое-кого подходящего в том баре.       — Серьезно? И когда ты решила сосватать мне горячего бармена?       — Тысячу лет тому назад, — пропела Лидия, и Стайлз, наконец, догадался, зачем она так негуманно его отрезвила.       Подруга была пьяна не меньше его, и кто-то должен был доставить ее до дома. Стайлз рассмеялся своей догадке. Лидия была в своем репертуаре. А ведь когда-то в детстве он искренне считал, что это она растопит его ледяное сердце. Но нет, он давно уже понял, что Лидия не его пара. Вот только и предположить не мог, что сердце забьется как у живого, когда и пары-то никакой рядом еще не будет. Вот ведь знаменитое везение Стилински. О нем еще дедушка когда-то рассказывал. Побеждать представителям их семьи удавалось не благодаря везению, а вопреки ему. И Стайлз только сейчас окончательно понял, что дед имел в виду, говоря об этом.