Красный океан Тигла (The red ocean of Tigle)

      Через три дня после того как Милинд родил, Соланжу снова посчастливилось встретиться с Максимилианом Фоксом. Реймана вызвал к себе генерал и попросил провести инструктаж для ”группы разведки”. Кроме четверых участников экспедиции, в кабинете начальника базы был и Фокс. Он сидел на стуле, всем видом показывая, насколько скучна лекция доктора. Делал он это специально, привлекая к себе все внимание омеги. Тридцать минут, которые Соланж потратил на лекцию по оказыванию первой помощи, показались ему бесполезной тратой времени. А все потому, что Максимилиан имел наглость дополнять сказанное своими поправками. Когда Рейман покидал кабинет, то не мог не услышать громкое «Уф! Наконец-то!». Он не стал оборачиваться или спорить, просто тихо вышел и направился к себе. Но не упустил возможности послать выскочку-альфу в далекие дали.       Соланж мог спокойно вздохнуть, Максимилиана не было на базе около четырех дней. Запланированная экспедиция на юго-запад от базы в 34-ом секторе прошла удачно. Команда из пяти человек вернулась с новыми данными и образцами. Генерал Брукхард был в не себя от радости, когда команда принесла ему очень ценный экземпляр тигловской устрицы неоново-синего цвета. Это была своеобразная смесь между улиткой и устрицей, похожей на тортеллини. У моллюска имелось четыре ножки присоски и крохотные рожки, усеянные глазками. Размер моллюска был не больше пяти сантиметров.       Моллюска отнесли в лабораторию для изучения и сканирования, а Максимилиан отправился на склад возвращать обратно взятое для похода оборудование. Когда все было уложено и распределено по своим местам, альфа решил заглянуть в биолабораторию и справиться, как идут дела и не нужна ли его помощь? В его помощи действительно нуждались. Ксенобиолог Тэйн Диалло попросил об услуге, подержать одного очень прыткого животного. Лемуранг, так назвали зверька, похожего на лемура, но он был крупнее своего земного сородича и имел очень длинные острые когти. И вот этими длинными когтями он вцепился в руку Максимилиану. Зверек был страшно напуган, а потому и устроил беспорядок в лаборатории, вырвавшись и перевернув два ветеринарных стола. Пока его ловили, он разгромил все места, в которых побывал, резво прыгая из стороны в сторону. Максимилиану удалось его изловить, а в отместку зверек разодрал ему руку и оцарапал лицо. Глубоких ран можно было избежать, не приди он в лабораторию в футболке, без халата или защитной куртки.       Переполошившийся Тэйн, закрыл клетку и подался на поиски доктора. Когда Соланж пришел в лабораторию, вид у Максимилиана был удручающий. Из раны на руке сочилась кровь, а альфа сидел и дурашливо улыбался. Обижаться на зверька не было смысла, он защищался. Еще бы! Любой на его месте сделал то же самое, если бы стал подопытным экземпляром в научной лаборатории.       Было достаточно взглянуть, чтобы понять, обычным пластырем тут не обойтись. Соланж приказал следовать за ним, альфа попрощался со зверьком, строго пригрозив тому пальцем. Зверек издал фыркающий звук и забился в углу клетки, чтобы больше его уже никто не трогал. — Нужно обработать рану и зашить, очень глубокая, — сказал Соланж, раскладывая перед собой стерильные инструменты и вспомогательные принадлежности, когда они пришли в медблок. — Садитесь и положите руку на стол. — Надеюсь, вы будете со мной нежным? — пошутил Максимилиан, усаживаясь рядом с доктором. — Это будет зависеть от вас, мистер Фокс, — не глядя на пациента, отозвался доктор. Он смочил ватный диск в антисептике, и хотел было приложить его к ране, но альфа его остановил. — Может, сначала инъекцию введете, чтоб заражения не было, все же дикое инопланетное животное… — Вы будете меня учить, как оказывать помощь пострадавшему, мистер Фокс? — Соланж ненавидел в альфе эту черту — казаться умнее. А также: заносчивость и постоянное указывание на ошибки. И в добавок, альфа был приставучим, до печеночных коликов наглым и болтливым. Он много лет провел в безмолвии, а тут приходится болтать со всеми, в особенности с этим альфой, у которого что ни слово, то глупость. — Как знаете, — пожал плечами альфа. Он приготовился и ждал, когда же красивые пальцы омеги коснутся его руки. Заворожено смотрел в лицо, рассматривая каждый миллиметр. Бесспорно, новый доктор ему нравился!       Заметив пристальный взгляд, Соланж, с присущим ему хладнокровием, отложил в сторону ватный диск, и взял в руку инъекционный карандаш. Смотря прямо в глаза альфе, он ввел содержимое карандаша ему в предплечье. Наигранно шикнув от боли, Максимилиан схватился за плечо. — Док, вы что наделали? — Как что? — не понял омега, захлопав ресницами. Теперь-то что он сделал неправильно? — Вы даже не поинтересовались, нет ли у меня аллергии на лекарство, которое ввели!? Вы абсолютно некомпетентный доктор! И кто вам только разрешил практиковать!? Соланж растерялся и раскрыл рот. — А у вас разве аллергия на что-то? Не припомню, чтобы читал в вашей медицинской карте о наличии аллергий, — он как-то взволновался и засуетился. А что если, правда, он просмотрел? Да что с ним такое? Почему, когда он наедине с этим альфой, всегда совершает ошибки или попросту выставляет себя дураком? — Аллергии нет… вы правы, — шкодливо улыбаясь, ответил Максимилиан. Теперь до Соланжа дошло. Альфа снова над ним потешался. Быстро взяв ватный диск, скрепя зубами, он стал промакивать ранки на руке, не заботясь, что альфе должно быть больно. — Да вы настоящий садист, доктор! Кто же так раны обрабатывает? Вы что хотите, чтобы я от болевого шока умер? — взревел Фокс. — Да вам ничего не будет, если вы из звездолета на землю упадете, мистер Фокс. Прекратите меня доставать и дайте, наконец, сделать мою работу, — вспыхнул Соланж. — Молчу… — как же ему нравилось поддевать этого омегу.       Обработав ранки, Соланж их внимательно осмотрел. Одна выглядела очень глубокой и рваной. Ее следовало зашить. Он встал и взял с полки обезболивающее. Шовный материал и иголка уже лежали на стерильном поддоне. — Думаете, я закричу? — увидев лекарство, спросил Максимилиан. — Думаю, вам следует помолчать, — отзеркалил Рейман.       Соланж вернулся на место и приготовился зашивать рану. Для большей картинности, Максимилиан зажмурил глаза, словно боялся смотреть, как хладнокровно доктор будет орудовать иглой. Соланж вколол обезболивающее и приготовился. Первый стежок он сделал под пристальным взглядом альфы. Он сжал пальцами рассеченные ткани в середине раны и продел иголку по центру, захватив оба края. Каждый шов накладывался отдельно. Сшив посередине он перешел к краям раны. И каждый раз альфа сморщив нос, наблюдал за виртуозными движениями доктора. Зашивать раны Соланж умел. Практики было предостаточно. А вот свои собственные раны, так и оставались открытыми.       Шов выглядел ровным и красивым. Он смочил его антисептиком, а затем наложил тугую повязку. Не говоря ни слова, Соланж решил заняться царапинами на лице. Они не были глубокими, но обработать их все же стоило. Ватный диск с дезинфицирующим средством коснулся поврежденной скулы. Альфа зашипел, показывая доктору, что ему неприятно, но Соланж не повелся на уловки Максимилиана и продолжил без должной любви и заботы протирать мелкие царапины и ранки. — Не подуете? — спросил Максимилиан, когда Соланж выкинул в поддон, испачканный в крови ватный диск. — Вам три года? — Обычно все так делают! — пожал плечами мужчина. Странно, что доктор не додумался до этого. А ведь мог бы! — Я так не делаю. — Оно и видно. Холодный и бесчувственный, как глыба льда. В этом весь вы, док! «Было время, был и горячим, и ласковым и заботливым», — мысленно упрекнул себя самого доктор. — Приму за комплимент, — Соланж ничуть не расстроился, услышав столь лестный отзыв. — Если вы думаете, что меня это оскорбило или задело, то глубоко ошибаетесь. — Вы строги к себе доктор, — заметил альфа. Он встал и поправил на себе штаны, а затем провел неповрежденной рукой по волосам и бороде. — Я делал много плохих вещей, думаю, строгость к себе я заслужил. Ответ омеги вызвал сильное удивление в глазах мужчины. Что же мог сделать этот хрупкий, как тростинка омега, если говорит такое? Не убил же он человека? — Вы не правы… — решил он переубедить доктора. — Не вам это решать, — Соланж вздохнул и снял перчатки. За ненадобностью они отправились в мусорный контейнер. — А что, если мне? — Мистер Фокс, чего вы добиваетесь? — не выдержал омега, складывая руки на груди. Он повернулся к альфе и уставился на него своими зелеными глазами. — А вы еще не поняли? Недвусмысленная улыбка, которой просиял альфа, вызвала у омеги непонимание бессмысленности сказанного. — Я не умею читать мысли, так что будьте так добры и скажите. — Вас, доктор! — В каком смысле, боюсь спросить? — В самом что ни на есть прямом. Я хочу вас, Соланж! — Знаете, — начал Рейман, отходя к двери и открывая ее, — моя дверь всегда открыта для вас, мистер Фокс! Выходите! — Почему вы такой неприступный? — Максимилиан понял, что доктор едва сдерживается. Поэтому лучшим решением было отложить на потом пререкания с несговорчивым омегой. Он проделал несколько шагов и уже стоял в дверях. — Потому, что прибыл сюда работать, а не искать приключений. Я достаточно ясно выразился? — Яснее некуда, — усмехнулся альфа и за ним захлопнули дверь. ***       С того разговора и происшествия со зверьком прошла ровно неделя. Пару раз Максимилиан заходил в лазарет, чтобы Соланж мог осмотреть рану и шов, обработать противорубцовым средством. Фокс говорил, что рука не болит больше положенного, поэтому все в порядке. Соланж был рад это слышать. Едва начинавшиеся беседы не по теме, он пресекал в самом начале, затыкая рот назойливому альфе. После Максимилиан и сам на некоторое время потерял интерес к неуступчивому доктору. Все время он проводил в лаборатории, погружая свой мозг в область биотехнологий. Соланж же был рад, что приставучий альфа не показывает и носа, разве что только изредка за обедом или ужином. На завтрак Соланж его никогда не видел среди работников базы в столовой, видимо ел позднее или вовсе не завтракал.       День выдался скучным, в медблоке все было в порядке, новых пострадавших или больных не было. Соланж закрыл дверь и направился к себе в комнату. Но придя в нее, он почувствовал себя разбитым и одиноким. Срочно нужно было развеяться, чтобы перестать думать о прошлом. Люди с базы много раз звали его посидеть вечерком в так называемом баре, но он все время находил отговорки и не соглашался. В голове проскользнула мысль, а что если? Он переоделся в теплый вязаный свитер и брюки, и отправился к бару. Но, не дойдя буквально пару метров, увидел входящего в бар Максимилиана и сразу же передумал. Быстро развернувшись, чтобы его никто не заметил, он направился в совершенно противоположную сторону.       Место, в которое он решил идти, находилось в паре километрах от базы. Вдоль небольшой дороги по краям имелось своеобразное ограждение из световых столбов. Они служили, как средством ориентирования при темном времени суток, так и системой сигнализации, если кто-то решит пробраться на базу. База «Октавиус-2» была окружена этими световыми столбами по всему периметру, своего рода это был защитный барьер, хотя бояться было некого. На Тигле так и не было обнаружено следов человекоподобных существ. Люди с Земли были единственными ее обитателями, не считая местной флоры и фауны.       Бредя по дорожке, Соланж зябко ежился. Собственное тело за последнее время разучилось греть. Он постоянно чувствовал холод. Все же одеть свитер было разумной идеей, если учесть, что в темное время на Тигле температура падает наполовину. Прохладный ветерок поддувал под полы длинного свитера и чуточку холодил. Этот свитер ему когда-то подарил Линдонн. Заметив, что муж постоянно мерзнет, даже при достаточно хорошем обогреве в доме, он решил, что так будет теплее. Соланж был рад подарку, а больше всего рад вниманию, которое проявил муж, несмотря на то, что жили они каждый в своем углу.       Вспомнив про Линдонна, он грустно вздохнул и пошагал по дорожке, ведущей к океану. Там он еще не был ни разу, а жил на Тигле уже около пары месяцев. Идти пришлось недолго, двадцать минут и он был на месте.       В тигловских сумерках океан казался темнее обычного. Из-за своего красного цвета он выглядел темно-бордовым. «Океан крови», подумалось Соланжу, когда он подошел ближе к воде. Побродив вдоль берега какое-то время, он сел на красноватый песок, прижав ноги к подбородку. Взор был направлен вдаль, там, где на горизонте пурпурное небо с четырьмя лунами переходило в бесконечную красную гладь воды. Он не слышал звуков кричащих птиц или сильного прибоя, когда волны с грохотом кидаются на огромные каменные выступы, как на Земле. Вода Красного океана с тихим спокойствием набегала на берег, а после неслышно откатывалась назад. А птиц попросту не было. Создавалось впечатление заброшенного места, а по сути, так оно и было. Одиннадцать лет назад на Тигл впервые ступила нога человека, и можно смело утверждать, что природа на планете девственна. А отсюда и тишина.       Соланж невольно залюбовался красотой места и не заметил, как образ человека, который он пытался забыть, вновь всплыл перед глазами. Воспоминания, словно лавина, обрушались на него, окончательно срывая маску холодного омеги. Слезы сами по себе катились из глаз. Он даже не пытался остановить их или перестать думать, чтобы не плакать. Ему это было нужно. Выплакаться, в очередной раз, чтобы вновь почувствовать себя человеком. Только если раньше он плакал, жалея себя, то теперь слезы были от освобождения самого себя прошлого. Он так сильно погрузился в мысли, что не заметил, как ему составили компанию. — Не правда ли красиво? — раздалось сзади. Человек обошел сидящего на песке доктора и обернулся. Соланж не отреагировал, потому как был далеко от того места, где находился сейчас. — Соланж, вы плачете? — обеспокоенно спросил мужчина, опустившись на корточки. Он впервые видел его таким: одиноким и брошенным; разбитым и опустошенным. — Вам показалась… — придя в себя и быстро стирая влажные дорожки, отозвался Рейман. Перед ним сидел Максимилиан Фокс и всматривался в его заплаканное лицо. Этого ему еще не хватало! Тихо шмыгнув носом, Соланж гордо вскинув к верху нос, обратился к Фоксу: — Вы что следите за мной? — Нет! А я похож на того кто следит? — Вы похожи на навязчивого, докучливого и беззаботного типа, мистер Фокс. — Соланж решил встать и покинуть облюбованное место для самобичевания. — Вас кто-то обидел, док? Или вы скучаете по дому? — Это вас не касается, и прошу вас, оставьте меня уже в покое. Я не ищу ни альфу, ни развлечений. И уж тем более разговоров по душам! — А что делать альфе, который нашел вас? — Мой совет этому альфе — забыть!       Он решил сбежать, быстро зашагав прочь с пляжа, но пойманная Максимилианом его рука, заставила остановиться. Альфа дернул на себя Соланжа и тот в буквальном смысле впечатался ему в грудь. — Что вы творите? — начал было возмущаться Рейман. — Отпустите меня немедленно! — Только, если вы сами этого в действительности хотите, док,— спокойным голосом произнес Максимилиан, прижав к себе взволнованного омегу. Соланж замер, через силу принимая некое подобие заботы. Чужой незнакомый альфа сжимал его в крепких объятиях и успокаивал. — Если держать в себе, то рано или поздно можно сойти с ума, док. Делиться с другими своими чувствами, мыслями и потребностями часто очень непросто, но нужно. Вам ли этого не знать? — он удерживал Соланжа, не позволяя себе лишнего, просто убаюкивал в своих объятиях, а тот тихо ронял слезы. — Чувствам «хочется», чтобы их признавали и выражали. От того, что вы, док, отрицаете их наличие, они не исчезнут. Попытки от них отвлечься не дадут результата: эмоции будут продолжать копиться и бурлить внутри, пока вы с ними не разберетесь. Эмоциональная боль со временем задушит вас. А стена, что вы воздвигли, в надежде защититься, либо рухнет, либо замурует вас целиком, и тогда уже не будет выхода. Не знаю что вы натворили и за что себя так ненавидите, но это того не стоит. — Я смотрю, вы еще и в душу умеете лезть к людям? Вам мало вашего основного занятия, вы и психологом подрабатываете? Или же у вас это хобби? Находить таких как я и действовать им на нервы? Кто вам сказал, что мне нужна помощь? А конкретно, ваша? — Соланж просто не мог не ответить. Да, он слабый и обиженный на всех омега, и что с того? Он не знает этого человека, а умные разговоры на него давно не действуют. — Отпустите. Я уже успокоился. — Хорошо, док! — Максимилиан убрал руки, смотря на протирающего щеки от слез Соланжа. Омега быстро приведя себя в порядок, посмотрел на океан и сказал: — Благодарю за минутку слабости, но впредь держитесь от меня подальше и не распускайте руки. Если я буду нуждаться в дружеском плече, чтобы поплакаться, найду себе кого-нибудь другого. А теперь простите меня, и доброй ночи!       Сказав, что хотел, Рейман неторопливо вышел на освещенную дорожку и пошел назад на базу. Максимилиан какое-то время смотрел вслед удаляющейся фигуре, а после улегся на песчаном пляже и уставился в ночное звездное небо. Соланж ему нравился. Хотелось найти к нему подход и вырвать из лап мучающего его, если не прошлого, так проблем. Для себя он решил четко: узнать кто такой Соланж Рейман и почему он здесь!