Глава 8. За грехи приходится платить
13 августа 2019 г., 19:09
Проснувшись, Соланж не имел желания подниматься с кровати и идти на свой пост. Дежурство в медблоке интересовало его сейчас меньше всего. Коммуникатор несколько раз пищал, оповещая о входящих сигналах связи, однако доктор намеренно игнорировал любую попытку связаться с ним. Кто бы там ни был, ему абсолютно неинтересно.
Голова раскалывалась от боли, а тело жгуче ныло от изнеможения.
Через полчаса таких мучений, Соланж все же соизволил набрать начальника базы. Обо всех изменениях или накладках в работе нужно было сообщать именно ему, поэтому он решил дать о себе знать.
— Генерал, — сказал Соланж, когда начальник базы ответил ему и поприветствовал, — это доктор Соланж Рейман. Простите, что говорю об этом с опозданием. Я нарушил правило, но все же спешу вам сообщить, что сегодня я не в состоянии заниматься непосредственными обязанностями, которые на меня возложены.
— Что с вами, доктор? — очень обеспокоено осведомился генерал. Голос Реймана был тих, и не было причин сомневаться в его болезненном состоянии.
— Походу я простудился. Легкая форма заболевания, возможно, скоро станет легче.
— Надеюсь, так и есть, и вы случайно не заразились каким-нибудь вирусом. Нам многое еще не известно об этом чудесном мире.
— Ох, нет! Будьте спокойны. Это не связано с местной средой. Обычная простуда. День другой и я восстановлю свои силы.
— Хорошо, доктор Рейман. Отдыхайте! Может вам прислать кого-то, чтобы позаботились о вас? Все же, болеющему человеку нужна помощь! — в голосе генерала чувствовалось беспокойство за своего сотрудника.
— Нет, я справлюсь сам, — настоял на своем Соланж. — Не маленький. К тому же я медик и знаю, как в таких случаях нужно действовать.
— Ну, как знаете, доктор. И все же я пришлю к вам кого-нибудь с обедом. Поесть-то вы должны?!
— Благодарю за заботу, генерал.
Соланж отключил связь и вымученно простонал: "он пришлет к нему кого-нибудь…."
И действительно, ближе к обеду в комнату Реймана кто-то постучал. Он нехотя встал с кровати и преодолел пару метров до двери. На пороге стоял Фокс с контейнером в руках.
Неужели больше никого не нашлось на базе, чтобы принести ему обед? Обязательно это должен был быть Максимилиан Фокс, мужчина которого он меньше всего сейчас хотел видеть? Альфа выглядел бодро и опрятно. Чего нельзя было сказать о Соланже, который стоял в мятой пижаме и с бледным, как полотно без красок, лицом.
— Ужасно выглядите док, — начал альфа.
— Благодарю за обед, — Соланж протянул руку, чтобы взять принесенный ему контейнер с едой, но альфа медлил его отдавать. Набравшись смелости, и без разрешения, он прошел внутрь.
— Решили прикинуться больным? — съязвил он, осматривая жилище доктора. Как он и предполагал, ничего такого, что могло рассказать о Соланже Реймане больше положенного: ни фотоголограмм, ни любимых безделушек в виде статуэток или фигурок, лишь груда тигловских камушков, маленький уродливый декоративный цветок, пара книг, выключенный планшет и ровно висящая на вешалках одежда, которой, к слову, тоже немного.
— Зачем вы пришли, мистер Фокс? — решил не отвечать на вопрос альфы Рейман.
— Вы вчера так быстро исчезли, обвинив меня в шпионаже за вашей прошлой жизнью. Дали понять, что я подлец. Сделали мне одолжение, раздвинув передо мной ноги, а сегодня на удивление всех, сказались больным. Простуда, не так ли? — альфа говорил спокойно, озираясь по сторонам.
— У меня нет ни желания, ни сил с вами препираться, мистер Фокс. Прошу вас уйти и дать мне отдохнуть!
— С самого вашего прилета вы то и делаете, что отдыхаете, доктор Соланж Рейман-Готтер…
— Я бы попросил вас не называть меня так! — слегка вспылил Соланж.
— Так значит дело в нем? В вашем бывшем муже? Вы все еще его любите и это несмотря на то, что он относительно недавно женился второй раз и счастливо обзавелся потомством? — Фокс старался говорить обидное, чтобы дать омеге высказаться. Чтобы он открылся и перестал держать в себе скопившиеся с годами эмоции.
— Прошу вас, мистер Фокс, покиньте мою комнату! Свою личную жизнь я не намерен с вами обсуждать!
Максимилиан подошел ближе к болеющему человеку и вручил ему в руки контейнер с едой.
— Я в вас разочаровался, доктор, — сказал он со всем пренебрежением и сожалением.
— Как вам будет угодно, мистер Фокс. Теперь вы покинете мою комнату?
Максимилиан вышел и громко хлопнул дверью, отчего сжимая в руках контейнер, омега опустился на пол и тихо зарыдал.
***
Не обращая внимания на подколы и придирки Фокса, Соланж старался вести себя достойно. После отведенного времени в лазарете, он направлялся в биолабораторию, где и заканчивал свой рабочий день. И ладно бы просто сидел, тихо и беззвучно, погруженный в работу, так нет. Ему приходилось выслушивать в свой адрес нелицеприятные слова: то он ленивый, то заторможенный, то безрукий, а самое ужасное — он бесполезный во всех смыслах этого слова! Что не поручи ему, все сделает неверно!
Сегодня был тот самый день, когда Соланж задержался в лаборатории, ожидая результаты теста. Ему поручили исследование уровня маркеров в генах некого животного, которое привезли на базу относительно недавно. Он сделал все как положено и теперь сидел, смотря на анализатор. Его взгляд был направлен на дисплей. Хотелось поскорее получить данные, чтобы уйти к себе.
— Долго еще? — Соланж обернулся и увидел Максимилиана. Как давно он разглядывает его спину?
— Это не от меня зависит. Как будет готово, оставлю отчет на вашем столе, — ответил Соланж, отворачиваясь.
Фоксу не понравился ответ омеги, и он начал донимать его. Облюбовав место рядом с ним, он подсел на соседний стул. Сложенные руки на груди, придирчивый взгляд и тяжелое дыхание, выводили Соланжа из себя. Его плечи напряглись, когда альфа бесцеремонно вторгся в его личное пространство.
— Так и будете стоять над душой? — не доставляя Фоксу удовольствия видеть свои глаза, спросил Соланж.
Максимилиан не торопился с ответом, а молча обдумывал слова, будто пытался найти уязвимое место для новой атаки. Протянув руку, он убрал с его лба челку, словно желая проникнуть в мысли омеги. Соланж был поражен такой фривольностью.
— Не помню, чтобы давал разрешение себя трогать! — заявил омега, недовольно сверкнув зелеными глазами.
— Не помню, чтобы вы были против, когда я касался вас ”там” и вы постанывали подо мной… — отзеркалил альфа.
— Послушайте, мистер Фокс, — выдохнул Соланж, — все, что тогда случилось, было непревзойденной ошибкой. Поэтому нам лучше прекратить это прямо сейчас, — с трудом произнес он, сжимая кулаки.
— Прекратить что?
Пораженный тупостью альфы, Рейман резко встал и, проделав несколько шагов к флуоресцентному микроскопу, изъял из него образец, а затем отправил его в спец-контейнер на хранение. Фокс сидел и внимательно наблюдал за действиями доктора. Он чувствовал, что тому неловко находиться с ним в одной комнате, видимо сказывалось случившееся между ними. Соланж прибирался на лабораторном столе, занимая себя хоть каким-то делом.
Альфе доставляло удовольствие действовать омеге на нервы и наблюдать за тем, как зеленые глаза загораются, если не от гнева, так от возмущения. Он просто не мог не провоцировать. А все потому, что Соланж Рейман ему нравился, и это было непреодолимое искушение.
— Вы забыли промыть дозатор, пробирки и стеклышки. Не понимаю, почему я должен вам об этом напоминать каждый раз?! — решил он привести в состояние злобного раздражения доктора, указывая на его забывчивость.
— Я еще не дошел до них, — огрызнулся Рейман, беря в руки выше сказанное. — К тому же, стерилизатор еще занят другой лабораторной посудой!
— Так выньте ее и запустите пробирки и стеклышки! Почему вас нужно направлять и контролировать каждый ваш шаг?
— В этом нет необходимости. Я знаю, что и когда нужно делать! И перестаньте меня тыкать носом, как маленького котенка в лужу. Это раздражает!
Максимилиан не выдержал и подошел к Рейману. Своим видом, надвигающейся бури, он заставил Соланжа отступить и упереться спиной в стеклянный бокс для опытов.
— Если бы знали, то не проводили столько времени впустую!
У омеги сдавило горло, он не мог говорить. Все что он ни делал, все не нравилось придирчивому альфе. Фокс смотрел на него так, словно он совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Максимилиан приподнял его лицо за подбородок и слегка повернул к себе. Соланж быстро опустил ресницы, зная, что глаза могут выдать его. Иногда по глазам можно прочесть мысли человека, а этого омеге не хотелось. Он ожидал всего чего угодно, только не поцелуй. Максимилиан припал к его губам и нежно поцеловал.
— А теперь что скажите, доктор?
Не ответив ничего, Соланж сглотнул и оттолкнул от себя альфу.
— Я думал, что вы более воспитаны, мистер Фокс, однако, как я могу заметить, вы делаете все без спроса! — произнес он минуту спустя. Очевидно, этот поцелуй, и разговор был ему неприятен. Соланж глубоко вдохнул, чтобы ослабить щемящую боль в груди. Он не был готов делить с кем бы то ни было свои губы. Хоть они должны были остаться не запятнанными.
— Перестаньте строить из себя недотрогу, доктор! Вам не шестнадцать лет и вы не девственник…. Если бы вы действительно, не желали альфу, то никогда бы в жизни не согласились разделить с ним постель. Вы сами себе противоречите!
— Вы совершенно меня не знаете!
— Так позвольте вас узнать! — Максимилиан решил напирать. — И если вы думаете, что я вас достаю, то глубоко ошибаетесь!
— Ни на что другое это не похоже! — с легким подчеркнутым возмущением ответил омега.
— Неужели альфы не проявляли к вам интереса? — Фоксу хотелось прикоснуться к его щеке и погладить.
— Не таким надоедливым способом!
Часы в лаборатории показывали половину десятого вечера. Их разговор вернулся к тому с чего они начали. Когда Соланж освобождал стерилизовочный шкаф от посуды, пара стеклянных колб имела не осторожность выскользнуть из его рук, и с громким звуком разбились о пол. Максимилиану пришлось избавиться от осколков, не доверив это омеге. Соланж был оттолкнут от шкафа стерилизации с руганью.
От гневных криков и возмущений со стороны альфы, во время сбора осколков, у Соланжа неожиданно потемнело в глазах. Ему стало дурно, не успев ни за что удержаться, он упал на пол. Последнее что он слышал, были слова о его никчемности.
Когда он открыл глаза, то не сразу понял, где находится. Перед глазами все плыло, чье-то лицо было размытым. Голос также не показался ему знакомым. И только через пять минут, он медленно пришел в себя окончательно. Он лежал на полу, а рядом был Максимилиан Фокс. И выглядел альфа обеспокоенным, если не перепуганным до смерти.
— Очнулись? — спросил он, когда Рейман сделал попытку привстать. Тяжесть головы заставила его вернуться в исходное положение. — Лежите, у вас приличная шишка на голове. Вам еще повезло, что вы грохнулись на пол, а не на оборудование. В противном случае, вся наша работа была бы псу под хвост.
— Наша? — через головную боль, усмехнулся Соланж. Единственный, кто здесь потратил три часа на анализ, был он. И говорить что «работа наша», было бы наглым со стороны альфы. — Вас только это заботит?
— Да, — честно ответил мужчина.
— В таком случае уберите руки от моего тела и перестаньте уже гладить меня по голове.
Просьба была выполнена незамедлительно, альфе пришлось убрать руки.
— Если с вами все в порядке, то завершите начатое и предоставьте мне отчет!
Собравшись с силами Соланж встал, но его все еще мотало. Он прошел и сел в кресло, потирая лоб и ушибленное место. С него требовали отчет, отлично! Будет этому деспоту отчет!
Через десять минут анализатор запищал, говоря, что анализ готов. Соланж проверил данные полученные в ходе исследования, добавил уже имеющуюся информацию, подкрепил все таблицами сравнения и переслал на рабочий планшет начальника лаборатории, коим являлся зануда и тиран — Максимилиан Фокс. Ни к кому в лаборатории он не придирался столько, сколько к нему, Соланжу Рейману. Постоянно выискивал ошибки и погрешности, заставлял делать все заново, а если этого не случалось, то попросту намекал на его непрофессионализм и бездарность. Впрочем, как сейчас и всегда.
— Надеюсь, вы удовлетворены? — спросил Соланж, думая, что сейчас уйдет к себе. Он стоял возле стола Фокса и ждал. Тот медлил и внимательно изучал полученные данные.
— Был бы доволен и удовлетворен, если бы увидел данные на много раньше, — проговорил он, не отрываясь от прочтения.
— Сегодня я был занят делами на основном рабочем месте. Я не мог прийти в лабораторию и заняться анализом.
— Ваши оправдания мне ни к чему. Я констатирую факт, что вы не заинтересованы в том, что делаете!
— Прошу простить меня, мистер Фокс, но у меня ужасно болит голова и я не намерен выслушивать ваши нравоучения и тирады. Найдите себе другого более толстокожего подопытного и развлекайтесь с ним.
— Вам неприятно слышать и знать, что вы допускаете ошибки в работе? — вопрос прозвучал так, словно Фокс действительно хотел услышать на него ответ.
— Мне неприятно само общение с вами. С самой первой нашей встречи, вы постоянно меня поддеваете, стараетесь больнее уколоть и задеть. Вы без разрешения покопались в моем прошлом. Спровоцировали секс… — он хотел продолжить, но его остановили.
— Даже так? Я спровоцировал вас на секс со мной? Вы себе льстите, доктор, — Максимилиан ухмыльнулся. — И чтоб вы знали, как омега вы – пустое место! Сам удивляюсь, что на меня тогда нашло, и «о, чудо!», встал на вас! Обычно я более разборчив и требователен к омегам, с которыми сплю.
Соланж сглотнул комок в горле, не проронив ни слова, его руки опустились. Он устал. Доказывать что-либо и вести сей чудовищный разговор он не был намерен. В глазах собралась влага, от обиды и горечи. Оказывается в глазах альфы он еще и урод! Непривлекательный омега!
— Думаете, если устроите здесь сцену и всплакнете, растрогаете меня? — заметив скатывающиеся слезы омеги, едко задал вопрос альфа.
— Я в тебе ошибся, Максимилиан… — едва шевеля губами, произнес Рейман и направился к выходу.
Ему показалось, или Соланж назвал его по имени, без фамилии и принятого делового тона? Что это могло означать?
— Я не закончил, здесь полно ошибок, и вам следует все переделать,… Соланж?! — но он его уже не слышал, точнее не хотел.
И как омега предполагал, в след за ним никто не пошел. Успокаивать и извиняться тоже никто не намеривался. Впрочем, как и в тот раз, когда он сбежал от Фокса. Максимилиан остался сидеть за столом, ругая себя за длинный язык. Ни один способ понравиться или достучаться до доктора — не действовал, а лишь усложнял их отношения.
И ладно бы только это. На следующее утро головокружение вновь посетило Соланжа. Он, борясь с чудовищной болью в голове, едва дошел до ванной комнаты. В зеркале его встретил помятый во всех смыслах слова омега. Мало ему было темных кругов под глазами, так еще и от лица отлила вся краска. Ополоснув холодной водой лицо, он почувствовал, что самочувствие нисколько не улучшилось. Даже душ не помог. Вот в таком разбитом состоянии он приполз на свое рабочее место. Завтракать он не пошел, кусок в горло не лез, а к обеду стало еще хуже. Добавилась тошнота.
Списав все на нервы и постоянные стычки с Фоксом, Соланж терпеливо сносил причуды собственного организма. Ровно неделю его мотало и тошнило. Приходившие на прием сотрудники базы, не могли не заметить, что доктор, вроде как есть, но его вроде как нет. Соланж делал вид, и говорил, что это пройдет, мол, подхватил очередную простуду, вот и вид такой уставший. И ему верили. Но когда по истечении следующих недель ничего не изменилось, Соланж серьезно задумался о причинах. Он взял анализ крови, поместил пробирку в анализатор, ожидая вердикта.
Хорошо, что он сидел, а не стоял. Прибор закончил анализ, отослав на компьютер данные. То, что он увидел, просто не могло быть правдой. «Беременность»? Должно быть, что-то сломалось и прибор врет. Он быстро вскочил, достал сканер, приложил его к животу и включил. Пятинедельный плод? Сканер выпал из рук доктора. Он осел на пол, громко зарыдав. Он беременный? И отец ребенка этот ненормальный альфа — Максимилиан Фокс!?
