Красный океан Тигла (The red ocean of Tigle)

      Поначалу Соланж не мог поверить в правдивость анализов. Много лет назад доктора заверили, что вряд ли он сможет забеременеть, слишком слабый организм, а тут такой сюрприз! Кто приходился отцом ребенка, сомнений не было. Когда он успокоился и окончательно принял известие о беременности, то пришел к выводу, что родит для себя и никакой альфа ему не указ и уж тем более, прав у него нет на его маленькое сокровище. И не важно, что в процессе создания учувствовало двое!       Неожиданно для всех он стал больше кушать, даже забирал с собой дополнительную порцию. Гулял на воздухе, часто уходя к океану. Настоял у генерала на том, чтобы его перевели из лаборатории и дали менее стрессовое занятие. На выбор было предложено: кухня или уход за птицей и домашними животными. Выбор конечно не ахти, но выбирать пришлось. Готовить он не особо умел, поэтому срамиться еще больше посрамленного, хотя бы в глазах одного обитателя базы, он не горел желанием. Пришлось выбрать животных. Покормить, помыть и поменять поддоны, хоть и грязное дело, но можно. К тому он не будет часто встречаться с изводящим Максимилианом Фоксом.       Как ни странно Соланжу понравилось собирать куриные яйца. Домашних животных было не так много и в основном они были разведены для вспомогательного пищевого ресурса. Большую часть рациона сотрудников базы составляли растительные продукты питания, местные экзотические плоды и, конечно же, рыба, которую разводили в специальных резервуарах гидробиологи и ихтиологи. В гидропонных оранжереях и парниках, а также в открытом грунте, выращивали злаковые и овощи.       Первые признаки наличия беременности, Соланж скрывал ото всех как мог. Более свободная одежда и всегда мешковатый свитер скрывал его небольшой животик. Если раньше, когда ему удалось забеременеть от Линдонна, он выставлял напоказ свое сокровище, то теперь тщательно оберегал. Альфа так и оставался в неведении. Он практически с ним не разговаривал и не смотрел в его сторону. Соланжу поначалу это нравилось, он успокоился, а после, когда малыш начал расти, стал задумываться. Возможно, сказывались гормоны и природная физиология, когда хотелось быть под чьей-то защитой в этот сложный период жизни. Он тайком наблюдал за альфой, завидуя тем, с кем Максимилиан был приветлив и дружелюбен. Даже попытался один раз поддержать беседу, когда тот был в столовой и они ели за одним столиком, хотя нельзя сказать, что они тогда были наедине. С ними сидело еще человек десять, и все же Соланж был рад разговору. После, снова все резко поменялось. Один омега, Витале Руджерро, который прибыл относительно недавно, стал увиваться вокруг Максимилиана и день и ночь, как говорится. Альфа был очень любезен с омегой и всегда старался чем-то угодить, не отказывая в помощи. Соланжа он в упор не видел, когда рядом был этот омега.       Случилось так, что Соланж находился в птичнике и добавлял корм птицам. Двадцати четырехнедельный животик был спрятан под комбинезоном на размер больше. Подойдя к последнему отсеку, он заметил, что на территорию птичника пришел тот самый Витале Руджерро. Проходя мимо, омега ехидно посмотрел на Реймана. Он зашел за угол и скрылся в помещении для индюшек. Соланж не придал особого значения странной ухмылке омеги и продолжил кормить птиц. Мало ли, что у человека не так с головой?!       После Рейман стал замечать, что некоторые омеги начали сторониться, часто что-то обсуждали, когда он проходил мимо. Вначале он подумал, что кто-то догадался о его беременности, но никаких слухов на эту тему он не слышал, после подумал, что возможно люди узнали о его прошлом, он до сих пор скрывал, что был в числе тех, кто прибыл на Тигл с исследовательской миссией. И единственным человеком, который знал об этом — был Фокс. Если он разболтал всей базе, то тогда шушуканье логично, но опять ошибся. Никто не обсуждал с ним и этот вопрос. Все выглядело очень странно!       С новоприбывшими людьми база расширилась еще на тридцать человек. Соответственно груз, прибывший с очередным звездолетом, все еще оставался не разобран. Каждый день работники базы по чуть-чуть перетаскивали ящики и пластиковые контейнеры по нужным местам, а именно складам. Соланжу тоже пришлось потрудиться и заняться ящиками с медикаментами и вспомогательным материалом. Больших ящиков он не таскал, а вот средней объемности контейнера он перетаскивал без особого удовольствия. В помощниках у него была пара человек, поэтому справлялись. Когда оставалось меньше трети груза, Соланж всех отпустил и сделал перерыв.       Он сидел на контейнере и пил воду. День выдался жарким, а снять комбинезон он не мог. Сразу же всем станет известно о его положении. Отложив бутылочку с водой, он прикрыл глаза и подставил лицо под лучи тигловского Солнца. — Все бездельничаете, доктор? — услышал он чей-то голос. Он открыл глаза и перед ним стоял Витале. Омега был младше Соланжа на восемь лет. Его темные кучерявые волосы были убраны в длинный хвост. Глаза темного шоколада смотрели с коварством и насмешкой. — Мне не понятна ваша ирония!? Насколько я могу помнить, вы прибыли сюда в качестве почвоведа, вот и занимайтесь своим делом, — сейчас Соланж не был в настроении препираться. Ужасно болела спина и ноги. Минутка отдыха ему была положена законно. — Как раз шел в лабораторию… — Счастливого пути! — пожелал Рейман и спрыгнул с контейнера, на котором сидел. Омега сделал вид, что направился к строению, где располагалась химическая лаборатория, но остановился и заявил: — Каково это, быть местной дыркой? — Понятия не имею о чем вы? — Соланж действительно не понимал, откуда взялся сей вопрос. У него даже не было времени подумать, Витале приблизился к нему и, оказавшись довольно близко, шепнул на ухо: — Не думай, что удастся обвести всех вокруг пальца. Он принадлежит мне! Сначала проскользнула мысль, что Лоттэ прислал сюда этого омегу, чтобы испортить ему жизнь. Видимо, мало одного Линдонна, хочет свести счеты таким образом. Но после мысль покинула его голову так же стремительно, как и посетила. Лоттэ не было выгоды от того, что он разрушит его жизнь. К тому же, Лоттэ не опустится до такой низости, чтобы посылать за ним людей на край вселенной для расправы. Если и решит это сделать, так заявится сам и выцарапает ему глаза за прошлые обиды и прегрешения. Тогда получается, что этот молокосос ревнует к Максимилиану? Что за вздор! Откуда он знает об их отношениях? Хотя, откуда… Сам альфа мог все растрепать, а отсюда и желание собственичества. Видимо постель они уже делили, раз омежка так завелся. — Странно!? А знает ли ваш таинственный «он», что принадлежит вам? — Знает, — со всей уверенностью в голосе заявил омежка, — а теперь знайте и вы, доктор Рейман! Своего я никому не отдам!       Витале поднял руку и мягко играючи погладил Соланжа сначала по волосам, при этом он гаденько улыбался, а после по щеке. Рейман стерпел выходку омеги и никак не отреагировал, но когда заносчивый омежка опустил руку на его плечо, а затем провел вниз по руке, он напрягся. Вителе смотрел прямо в глаза и нагло улыбался. — Знаете доктор, в чем ваша проблема? — он потянулся к животу, и хотел было дотронуться до самого сокровенного, что сейчас было в жизни Соланжа. Но Рейман быстро среагировал и перехватил руку, заведя ее омеге за спину. — Проблемы тут только у тебя, мелкая выскочка! — он надавил на согнутую и прижатую к телу руку, вызвав у Витале громкий крик. — Хватит, доктор Рейман, — чей-то голос остановил его, — уже не секрет что вы опробовали всех свободных альф на базе, разве что только генерал остался не в удел, а так каждый имел удовольствия побывать в вашей постели! — Вы вообще о чем, мистер Фокс? — видимо он все слышал, раз вмешался. Соланж непонимающе уставился на Фокса. — Не стройте из себя дурачка, Соланж! Если вам указали на место или раскрыли ваше истинное лицо, не стоит кидаться на людей с угрозами! Отпустите Витале! — потребовал он. — Что? — Соланж все еще не понимал. Он отпустил омежку и тот быстро отошел в сторону, потирая руку. — И кто из нас вам понравился больше всех? Кто смог расшевелить вас в постели? Или вы со всеми лежали бревном?       Соланж не сдержался и влепил звонкую пощечину. Так его еще никто не унижал, а от этого нахала он наслушался достаточно оскорблений. О каких альфах шла речь, он понятия не имел, но видя потешающегося за спиной омежку, догадался. — Еще одно оскорбление или насмешка и эта база останется без медика! — он был серьезен как никогда. Терпеть хамство он был не намерен. Если про него распускают такие чудовищные слухи и этот остолоп им верит, то лучше уж покинуть базу. Контракт на пять лет можно расторгнуть, а причина имелась и не одна. — Угрожаете? — рассмеялся Максимилиан. — Предупреждаю! — огрызнулся Соланж. — Посмотрим! — сказал альфа и в два счета оказался рядом с ним. Потянув за руку, он повел его в направлении входа в здание. Витале сначала долго смотрел, а после, психанув, быстро испарился, словно и не было его вовсе. Соланж начал сопротивляться, пытаясь высвободиться из ”плена” сжимающего руку. Они практически дошли до строения и были окружены стеллажами из контейнеров. — Куда вы меня тащите? — зашипел доктор, сопротивляясь. — Собирать вам вещи.… В ваших услугах больше не нуждаются! — голос альфы был пропитан холодом и пренебрежением.       Соланжу удалось вырвать руку, он остановился, в глазах начинали блестеть слезы. В его состоянии перепады настроения это вполне нормальное явление, а если учесть, что его недавно обидели, обозвав блядью, то и говорить не стоит. — Отлично! — произнес альфа тоном, не терпящим возражений. Он подошел ближе и схватил его за плечи. — Мне, казалось, что между нами что-то возможно, но сейчас вижу, что ошибался на ваш счет! — Как и я, мистер Фокс! — Что ж, взаимно!       Сбоку и за спиной омеги, в высоту два метра, находились пустые пластиковые ящики из-под медикаментов. Когда Максимилиан сказал последнее слово, он в пол силы оттолкнул от себя Соланжа. Но этого хватило, чтобы омега не удержался на ногах и подался назад, оступился о выпирающий из земли камень и полетел на ровно сложенные красные ящики. Естественно пара из них съездила ему по шее, он больно ударился пятой точкой о землю, а угол одного ящика угодил ему прямо в живот.       Почувствовав боль в животе, он инстинктивно схватился за него. «Только не ребенок!» Потерять малыша во второй раз для Соланжа было бы равносильно собственной смерти.       Тихо выругнувшись про себя, Максимилиан не ожидал, что толчок будет таким сильным и, видя скорчившегося от боли омегу, зашипел от гнева. — Соланж, я помогу вам, — хотел было помочь альфа, склонившись и протягивая руку сидящему на земле омеге. Но в его помощи никто не нуждался. — Уже достаточно помогли… — омега всхлипнул и попытался подняться сам, но резкая боль, пронзившая низ живота, заставила раскрыть рот, словно он рыбка, выброшенная на берег. Он не мог нормально вздохнуть и его затрясло. Все как тогда…       Максимилиан сидел на корточках и не знал, как ему поступить, пока Соланж не грохнулся в обморок. Без лишних раздумий он поднял тело доктора и понес в медблок. Там он уложил его на кушетку и расстегнул рабочий комбинезон, и только когда дошел до выпирающего холмика, остановился, смотря округлившимися глазами.       Прошло около пятнадцати минут, пока Соланж был без сознания. За это время Максимилиан оказал ему посильную помощь и ждал пробуждения. Начавшееся кровотечение он остановил, на шею был приложен охлаждающий компресс, место, в которое ударил угол ящика, был смазан мазью собственного производства, не зря же он изучал лечебные свойства местной флоры, которая, как показали опыты и анализы, в несколько десятков раз, превосходила земную.       Соланж неохотно открыл глаза, низ живота еще тянуло, но создавалось чувство, что внутри еще кто-то есть. «Значит, не потерял!» — Напугали же вы меня, док! — извиняюще улыбаясь, произнес Максимилиан, сидя рядом с лежащим на кушетке Рейманом. — Если бы не вы, этого вообще не случилось… — обиженно бросил омега. Руки в защитном жесте легли на живот, а глаза он отвел в сторону. «Теперь альфа узнал о его положении. Что делать?» — И кто отец ребенка? — осведомился Фокс, сосредоточенно смотря на Реймана. — Вы еще спрашиваете? — Соланж серьезно посмотрел на альфу. Не этого вопроса он ждал. — Нет! — воскликнул Максимилиан, увидев взгляд омеги, а после рассмеялся. — Соланж, неужели вы думает, что я куплюсь на это? Хотите подкинуть мне чьего-то ребенка? Вы что и сами не знаете от кого он? Вот так номер…. Знаете, с такими вещами нужно быть поосторожнее! — Мне абсолютно наплевать на ваше мнение, — начал он, давясь слезами. — Если вы верите всему, что вам говорят обо мне, это ваше личное дело, но я никогда, слышите, не позволю вам, унижать и делать из меня шлюху. Я прекрасно знаю и помню, с кем я спал и от кого получил этот дар богов! Человек, который сейчас сидит напротив меня, не достоин быть отцом моему, слышите, — он повторился, — моему ребенку! Всю ответственность за него я беру на себя! А вам, мистер Максимилиан Фокс, я хочу сказать «спасибо», что позволили мне вновь обрести смысл в жизни! Да, я вам благодарен, что вы, не думая тогда головой, а по большей степени — членом, одарили меня своим семенем, из которого произросла новая жизнь. А теперь убирайтесь отсюда и больше никогда, даже не смотрите в мою сторону! Сделайте одолжение, притворитесь, что меня здесь нет! Ровным счетом, как и вас для меня и моего ребенка! А теперь, пошел вон!       Максимилиан внимательно слушал и смотрел, как горькие слезы омеги катятся по щекам, а каждое произнесенное слово, острым, как нож лезвием резало его душу. Неужели он ошибся? Поверил сплетням? То, как говорил и отстаивал себя и свою честь этот омега, могло говорить об одном — он говорит правду, а если говорит правду, значит, он отец этого малыша! А если он отец, то должен нести ответственность, хочет омега этого или нет!