В пластмассовом стаканчике

Новый день. Теперь я начинаю понимать, откуда это постоянное жужжание. Мой сосед по комнате, которого зовут Джерард — это я запомнил, правда, не сразу — и который находится здесь около месяца, практически не затыкается и все время проводит на моей кровати или возле нее. Я лежу, смотрю в потолок. Он сидит на полу, что-то постоянно рисует и говорит. Говорит, говорит, говорит… Я не всегда понимаю его речь и плохо улавливаю ход мыслей, но кажется, он рассказывает мне какие-то сплетни из психушки, в которой мы оба обитаем, о приключениях какого-то Вани и говорящей обезьяны, о том, что наш охранник периодически трахает медсестру, которая на самом деле встречается с санитаром, что недавно заставил силой моего соседа выпить очередное успокоительное, от которого у него понос. Так что сосед очень рад, что тот не просто урод, а урод-рогоносец. И так далее… А еще он рассказал, как тут оказался… Над ним издевались в школе. Практически травили. А больше всего это любил делать один урод по имени Марк. Этот Марк был капитаном команды по футболу, здоровяк, красавчик и, конечно же, невероятный садист. Джерард сказал, что парень часто издевался над ребятами, портил вещи, макал некоторых зубрил головой в унитаз, бил. Однажды Марк подошел к Джерарду, то есть, он подкараулил того после школы и позвал тихоню в гости. Парень отказался. Марк разозлился. Оказывается, ему нравился Джерард. После этого случая он еще пару раз пытался затащить подростка к себе домой, а как-то даже облапал в туалете, но Джерард его послал. И сильно за это поплатился. Марк натравил на него почти всех старшеклассников, не побрезговав и сам задать тихоне трепку. Родителям мой сосед ничего не говорил. А это продолжалось на протяжении года. И вот, в один прекрасный день Джерард не выдержал. До этого ему приходилось терпеть только побои, порчу имущества, тычки, пинки, но когда чертов садист решил окунуть моего соседа головой в унитаз, в грязный, засранный толчок — тут-то Джерарду и сорвало башню. Каким-то образом он выкрутился из лап шестерок и набросился на Марка, вцепившись зубами тому в ухо. Итог: отгрыз половину. Я тогда еще подумал, разве этими крошечными зубками можно что-то отгрызть? Но потом парень мне обаятельно-ослепительно улыбнулся, и стало понятно — зубы у него хоть и маленькие, но довольно острые и крепкие — Ганнибал Лектер бы обзавидовался. В школе же все были в шоке от его сумасшедшего поступка. Особенно этот ублюдок. Ухо ему, конечно же, зашили, но вот родителей Джерарда от выплаты компенсации никто не спас. Родственники ублюдка настояли на том, чтобы моего соседа направили к психиатру, ну или в посадили в колонию. Не знаю, каким образом мне удалось во всей этой болтовне уловить данную историю, но она почему-то неплохо сохранилась в памяти. Надо мной в школе никогда не издевались, но сам я не раз был свидетелем того, как издевались над другими. Никто из ребят сдачи не давал. Все боялись. Я уже говорил, что мой сосед — чудик? *** Спустя какое-то время — не знаю точно — может, день, два, неделю… не знаю — я замечаю, что Джерард в общей душевой моет мне голову. Сил сопротивляться или отталкивать его нет, санитарам, похоже, на это совершенно плевать, как и другим пациентам, поэтому я тоже решаю забить на данный факт. К тому же, мне все равно. Пусть хоть что делает. Я здесь ненадолго. Однако до конца абстрагироваться от мира не получается. Джерарда стало слишком много. Если раньше я его не замечал, не замечал, что он со мной делает — то есть нянчится, кормит, водит в столовку, на прогулку, то теперь, после того, как я посмотрел парню в глаза и действительно осознал, что вселенная не рухнула, а рядом со мной находятся люди (один из которых — невероятно навязчивая личность, постоянно лезущая ко мне с разговорами, какими-то настольными играми или дурацкими ромашками, что нарвал за оградой), игнорировать его стало практически невозможно. Каждое утро начинается с того, что мой сосед поднимается, одевается, одевает меня, идет чистить зубы, ведет меня чистить зубы. Мы умываемся, заправляем кровати, точнее, заправляет Джерард, сопровождая все ворчанием о том, что я ужасно ленивая задница, прямо как его младший брат, за которым ему тоже раньше приходилось убирать, а потом, успокоившись и тяжело вздохнув, принимается за свое самое любимое дело — расчесывание моих волос. Сам он своей головой не занимается, аргументируя это тем, что этот кошмар распутать все равно не удастся. Зато мои каштановые, длинные (всего до плеч вообще-то!) волосы легко поддаются «дрессировке», если, конечно, правильно с ними обращаться. Я не сопротивляюсь. Нет ни сил, ни желания. Мне все равно. Далее завтрак, прогулка, обед, полдник, снова прогулка, ужин. И все это время мой сосед, как оказалось, ходит за мной по пятам. Вернее, таскает везде за собой. Теперь понятно, кто грел мне все это время руки, когда на улице прохладно, кто находил червяков и клал их мне в ладони, так как «мне же они нравятся, верно?», что за тип заплетал на моей голове косички, из-за чего ему порой попадало за это от одной медсестры, и постоянно, двадцать четыре часа в сутки маячил и маячит у меня перед носом. Он даже укладывает меня в кровать! Если бы не Джерард, я бы вообще, наверное, не менял одежду, спал поверх покрывала и никогда не умывался. По идее, все это должен делать персонал больницы, но тем, похоже, просто насрать, как и мне. Или у них есть дела поважнее. Я ж не вип персона. Неважно. Последнее, что меня сейчас волнует — только странное поведение соседа и совершенный пофигизм санитаров. Мне. Все. Рав- но. Однако какой-то частью оставшегося рассудка я делаю вывод, что этот человек тоже болен. Скорее всего, школьная травля не прошла даром. И похоже, это серьезно. Болезнь прогрессирует. Но… мне плевать. Это не мои проблемы. Ему не может быть хуже, чем мне. Хуже не может.