В пластмассовом стаканчике

Недавно Джерард психанул. Он сидел рядом, как обычно, и о чем-то говорил. А потом, похоже, задал какой-то важный вопрос. Когда же я не ответил, он несильно шлепнул ладонью по моему лицу, а потом потащил в туалет и попытался вызвать у меня рвоту. Сперва я не понимал, зачем ему это. То кормит прямо с ложечки, чтобы я «хоть чуть-чуть набрал в весе, дистрофик лупоглазенький», то пытается заставить делать зарядку, растормошить бесчувственное тело, предотвратить гиподинамию. Я не сопротивлялся. Не сопротивлялся и в тот раз. Я не хотел жить. Но потом вдруг пришло осознание… за пару минут до этого был прием таблеток. Он собирался избавить меня от моего антидепрессанта — единственного средства, которое пока не дало мне окончательно сойти с ума, заглушало разрывавшую на части боль! Вот тогда я и начал дергаться. Но, к сожалению, было уже поздно. После этого Джерард отвел меня к раковине и умыл. Данная процедура начала повторяться каждый день. Пожаловаться я был не в силах. Дело в том, что я просто не мог заставить себя сказать хоть что-нибудь. После того случая в столовой, когда я первый раз увидел Джерарда, от меня больше никто не слышал ни слова. Прием таблеток проводился строго под надзором, я их тут же глотал, так что лишить меня очередной дозы парень не мог, зато с большим успехом наловчился вызывать рвоту. Мне все так же было трудно смотреть людям в глаза. Я не мог самостоятельно есть. Часто не понимал, о чем говорят окружающие. Так что оставалось только терпеть. Терпеть своего гребаного соседа, который после очередной «процедуры» промывания моего желудка всегда извинялся, говорил, что так мне станет лучше, что я поправлюсь, и гладил по голове. Один раз нас кто-то застукал. Но ничего не изменилось. Джерард что-то сказал этому человеку, убедил или… не знаю, что он сделал, но факт остается фактом — этот парень (?) его не сдал. Более того, мой сосед подговорил одного из пациентов стоять на шухере, пока он «занимается лечением». Через какое-то время я начал ощущать последствия. Появилась тошнота, холодный пот. Сердце отбивало чечетку, стоило мне подняться с кровати или подумать о чем-то плохом. Когда принимал таблетки, я долгое время мог вообще ни о чем не думать, и это было… Это было просто идеально, а теперь… Страшные, мучительные мысли лезли мне в голову и не давали спать. Оказывается, раньше я не страдал бессонницей, просто редко запоминал сны. Лег — и тут же уснул. Теперь же, после вечерней пытки, мне начали являться кошмары, где обязательно присутствовали или пауки, или живые растения, которые впивались в мои руки и ноги, обвивались вокруг шеи и начинали душить. Родители появлялись постоянно. Я видел маму. Она стояла над моей кроватью, здесь, в больнице, из глаз лилась черная, густая кровь, марая светлую блузку и джинсы, капая на пол. Потом она накидывалась на меня и начинала душить, шипя и хрипя, из ее рта также струилась кровь. Отца часто видел без головы, в луже крови. После таких снов я обычно просыпался и замечал, что рядом в кровати лежит Джерард и крепко меня обнимает. Я был уверен, что эти сны появлялись из-за него, но сосед сказал, что ложится ко мне только в тех случаях, когда я начинаю кричать. Может, он просто врет? Кто знает… Я устал. Боже, как же я от всего устал. У меня началось что-то вроде панических атак, когда в твое горло будто впиваются тощие, костлявые руки мертвеца и душат, душат, пока ты не начинаешь задыхаться и хрипеть. Когда это произошло в первый раз, Джерард ужасно перепугался. Он побежал за врачом. Дальше не помню, что произошло. Сосед сказал, что мне поставили какой-то укол, после чего все прекратилось. Проснулся я уже в своей постели. Выписали очередные таблетки. Джерард поговорил с врачом. Дозу остальных значительно снизили. Промывания желудка в туалете прекратились.