В пластмассовом стаканчике

Позже Джерард поделился тем, что говорил с моей тетей. Именно от нее он узнал о подробностях смерти моих родителей. Также парень, оказывается, познакомился с моими двоюродными братьями, Адамом и Крисом. Мои братья — задроты по комиксам, хоть и выглядят, как две перекаченные гориллы, так что общее с соседом те нашли очень быстро. Джерард тоже обожает комиксы. А также их рисовать. Он показал мне несколько своих рисунков. Это было что-то вроде мини-комедии про злобного рогатого санитара, которого бросила девушка. Тогда отчаянный решил пойти ва-банк и соблазнить охранника психушки — нового парня своей бывшей, чтобы вызвать ревность. В итоге ревновать стал только один человек — этот самый охранник, который неожиданно по уши влюбился в санитара и бросил его бывшую девушку. Короче, любовный треугольник. — Основано на реальных событиях, — каждый раз напоминал мне Джерард, поднимая указательный палец вверх, будто после этого не поверить ему было настоящим преступлением. — Я понял, — еле сдерживая улыбку, отвечал я. Мы действительно стали много общаться. Правда, если под взглядом остальных людей я слегка тушевался, то с Джерардом… было очень уютно, как дома. Я много рассказывал ему о своих родителях. Как мы ездили на пикники каждую субботу или в кино вечером по воскресеньям. А летом обязательно отправлялись плавать на катере. Рассказывал ему о том, как отец учил меня кататься на велосипеде, и я случайно поломал все мамины георгины в саду, когда велик занесло, из-за чего мне потом пришлось целый день отвлекать ее, пока отец ездил в магазин за новыми и сажал их на месте погибших под колесами. Это был опасный номер. Правда, она на следующий же день все поняла, но вместо того, чтобы отругать двух варваров, очень долго хохотала и потом часто напоминала нам об этом. — Вы за кого меня принимаете, мальчики? — смеялась мама. — Я же не тиран! Я вас не съем. На что отец взглядом, полным скептицизма, смотрел на нее и уточнял: — Правда? А то я недавно несколько кило набрал. Ну так… на заметку. — Тонииии... Они были моими лучшими друзьями. Всем миром, потому потерять их было так невыносимо больно. Сильнейший удар. Знаю, многие подростки меня просто не поймут. Большую часть их жизни занимают совсем не родители, а друзья, объекты симпатии, новые, интересные знакомства. Но для меня самыми важными, близкими, любимыми и понимающими людьми всегда были родители. Те, кто никогда не предадут и все мне простят. Пожалеют и успокоят, когда это необходимо. А стоит отпустить руки — тут же взбодрят и подарят веру в себя. Такой и должна быть настоящая семья. Джерард тоже делился своими рассказами про брата или отца, который как-то раз решил подшутить над своим младшим сыном и подарил ему на день рождения вместо долгожданного смартфона носки, боксеры и шариковую ручку. Джи говорил, что лицо мальчика нужно было видеть. О, это непередаваемое чувство разочарования, обиды и безысходности. Правда, в этот же день папа Джерарда все-таки сжалился и вручил младшему настоящий подарок. Зато теперь Майки после этой злобной шутки каждый раз открывает свои подарки с особой осторожностью, подозрительно поглядывая на родственников. В такие моменты мы хохотали до слез, погруженные в приятные и любимые воспоминания. Джерард обещал познакомить меня со своими родителями. Улыбка не сходила с его лица. Иногда, когда я очень уж увлеченно что-то рассказывал, он странно смотрел на меня, видно было, что не слушал. Просто глупо улыбался. Даже не двигался. Словно не дышал. — Что ты так смотришь? — спрашивал я. — Ничего, — еще шире улыбался парень и прикусывал нижнюю губу. — Продолжай. Не смущайся. — Джииии! — Ты просто очень милый. — Оу, — и я краснел. А Джерард начинал громко хохотать, запрокидывая назад голову. На самом деле, он не издевался. Просто Джи… очень странный тип. Или я это уже говорил? *** — Так как так получилось, что ты в меня влюбился? — мы сидели в палате. За окном шел проливной дождь. Послеобеденное время. Прогулка отменена, а значит день удался. Никогда не любил гулять. — Я же был… ну… как овощ. — О! Ну тут все просто, — Джи, как обычно, развалился на полу и что-то чиркал в своем блокноте. — Ты очень красивый. Милашка. Фрэнки-милашка. Я как тебя увидел, тут же подумал: ой, он так похож на девочку. — Ооооо, засранец, — я кинул в соседа подушкой. Тот расхохотался, увернулся, поднял ее с пола и закинул на свою кровать. — Лучше бы ты вообще молчал. — Ладно, ладно. Тебе честно сказать? — Вот уж не знаю. Солги мне. — Честно, — Джи отложил карандаш со скетчбуком в сторону, вздохнул и спустя некоторое время решился. — Когда я был ребенком, у меня была кукла по имени Джоанна. Соседская девчонка Джессика перед своим отъездом подарила мне Джоанну. Мне она всегда нравилась. — Джессика? — Джоанна, — усмехнулся Джерард. — Она была такая… — Божеее… — … милая. У нее был маленький носик, большие зеленые глаза, прямо как у тебя, темно-русые волосы и длинные ресницы. Я ее переодевал… — Джиии… — … мыл… — НЕ ВЕРЮ! — … кормил с ложечки. Это правда! Майки до сих пор надо мной угорает из-за этого. На самом деле он тогда еще был совсем маленьким, но дело в том, что с этой куклой у меня осталось пару фотографий, как доказательства моей ненормальности. Правда, мама так не считала, она всегда придерживалась мнения, что если мальчик хочет играть в куклы, а девчонка — в машинки или стрелялки — нельзя им этого запрещать. Я любил Джоанну. — Джерард… — Как только я пошел в среднюю школу, отец от нее избавился. Я, конечно, закатил истерику, но со временем успокоился. Поэтому когда я… в первый раз увидел тебя. Это было… Да! После завтрака, кажется. Я вошел в комнату и увидел подростка. Бледного, как полотно. С темными, страшными синяками под глазами. Худого, словно скелет. Ты лежал на спине на соседней койке и смотрел какими-то совершенно мертвыми глазами в потолок. Сперва я так и подумал, что ты мертв. Позвал медсестру. Она меня успокоила. А потом… потом мне пришлось еще много дней провести наедине с тобой. У персонала не всегда находилось время на тебя, потому я решил помочь. Я просто… не мог по-другому. И… мне… ну… понравилось. Каждому нужен смысл в жизни, понимаешь? Я нашел его в тебе. После всего... Ты стал моим смыслом, Фрэнки. Мальчик, который так похож на мою любимую куклу детства Джоанну. Мистеру Майклсону, кстати, наши с тобой… эээ… отношения не нравились. Он хотел даже отселить меня, но потом вдруг передумал. Решил, что вместе нам будет лучше. Что мы поможем друг другу. Он вдруг пришел к мнению, что это будет отличным перевоспитанием для бешеного подростка, который любит полакомиться ушами своих одноклассников. К тому же док заметил, что я — единственный человек, с кем ты общаешься после… приступа. Но мне это правда нравилось… ну… ухаживать за тобой, я бы и так… — Мистер Майклсон спрашивал о тебе. — Правда? Что он хотел узнать? — немного стушевался парень. — Пристаешь ли ты ко мне, — усмехнулся я. — Эээ… — В этом смысле, да. — И что ты ответил? Нет, лучше не говори, — притворно беспечно махнул рукой тот. — Ну, а ты как думаешь? — Нет? — Нет. Ты… Джерард. Ты спасаешь меня. В смысле… я это чувствую. — Нет, Фрэнки. Я просто извращенец, который хочет залезть тебе в трусы. — Джи! — мне вдруг стало очень неприятно от его слов, стыдно. — Прости, прости меня, хорошо. Я тогда просто… наговорил всякой… — Я хочу тебя, Фрэнк, — вдруг перебил парень, выразительно на меня посмотрев. — Это правда. И про то, что ты говорил о… ну… руке в трусах… — О Господи… — я изумленно распахнул рот. — Это было всего один раз, — поспешил оправдаться тот. — И мне за это очень стыдно, правда. Прости меня, Фрэнки, — его голос дрогнул, — Я-я… не должен был. Ты прав, ты… — Джерард пытался добавить что-то еще, отчаянно стараясь связать слова, но ничего не выходило, вместо этого он начал сильно заикаться. Спустя время я тихо ответил: — Ничего, — во рту почему-то пересохло. — Это ничего… Я… эм, ну… тоже. Джерард поднял голову, вопросительно посмотрел: — Что «тоже»? — Ну, типа… хочу. — Что? — Блин, Джи, не тупи! — Ооооо, — смущенно и в то же время понимающе простонал Джерард. — Ммммм, — парень покраснел, почесал голову, нос, потрепал футболку возле горловины, словно та начала его душить. — Ээээаааа… — Хватит! — решил остановить эти вопли умирающего тюленя я. — Ты не шутишь? — Джерард серьезно покраснел. Это немного рассмешило. — Нет. — Оооо… — Джи! — Ладно. Я заткнулся. — Ну? — косо взглянув на парня. — Что ты скажешь? — Нет, — выпалил сосед через пару минут гробового молчания. — Что? — Прости, Фрэнки. Но мне кажется, что ты еще не готов. — Не готов?… — и тут меня одолела странная, нежданная ярость. — ТЫ ОХРЕНЕЛ? — заорал я, заставив Джерарда практически подпрыгнуть на месте. — Что не так? — Я. Хочу. Чтобы. Ты. Меня. Трахнул, Джерард… эээ… — Уэй, — уточнил он. — Уэй? — переспросил я, после чего уже увереннее добавил. — Уэй. — Эх, Фрэнки, Фрэнки. Ты даже не запомнил мою фамилию, не говоря уже о моем втором имени. Так ведь? — Втором имени? — Я тебе его говорил. — Я помню, — я ж не лох. — Ну-ну. — Джерард Стаа… — я скривил губы в нелепой улыбке. — Стайлз? — Нет. — Кларк? — Не-а. — Кристиан? — Мимо. — Эндрю? — Фрэнки… — Фрэнки?! Не может быть! — Ар-тур, — четко по слогам проговорил Уэй. — Мое имя Джерард Артур Уэй. — Серьезно? — Да, дорогой. — Как в «Артур и минипуты»? — Ага, ты мой минипут, Фрэнки. — У меня всегда была плохая память на имена, — решил оправдаться я. — Нет, малыш, — вздохнул парень и подобрал свой блокнот. — Это все таблетки виноваты. Но я рад, что ты начал приходить в себя. Хочешь, я научу тебя рисовать? — решил перевести тему Джерард, протягивая мне карандаш. — Давай, — согласился я, тут же позабыв, о чем мы говорили.