Тропами блуждающих огоньков

      На Олухе обычно было немного происшествий, требующих врачебного вмешательства. По крайней мере, сейчас. Поэтому местная немая ведунья Готи наслаждалась спокойствием. В конце концов, она это заслужила. Она завела себе небольшую стайку Жутких Жутей и вкусила радость тихой жизни.       Впрочем, она еще практиковала – как ни крути, а целитель деревне все-таки нужен. Мало ли что: кому в пьянке голову проломят, какой-нибудь малец сломает руку или ногу… Ничего серьезного, в отличие от предыдущих лет.       И уж, конечно, она никак не ожидала того, чтобы одним тихим вечером на ее пороге оказался серый от усталости сын вождя с раненой девушкой на руках.       - Прошу тебя, Готи, никому ни слова, - Иккинг получил посохом по лбу, шикнул и исправился, - ладно, просто постарайся, чтобы никто не узнал, что у тебя кто-то есть в доме, хорошо?       Тэм провалялась в бреду и горячке ни много ни мало сутки. Все это время она не приходила в сознание, что заставляло целительницу волноваться. Рана сама по себе не была особо страшной – куда хуже было ее состояние. Иккинг, конечно, исправно ее перевязывал, но запредельных навыков врачевания у него не было. Оставалось лишь надеяться, что время не было упущено.       «Если и выживет, то шрам будет – мама не горюй», - думала Готи, меняя травяные примочки.       Но Тэм оказалась сильнее, и после суток метания по кровати она очнулась. Правда, только чтобы попить – потом вновь уснула, но это уже было спокойным сном выздоравливающего человека.       Еще четыре дня Тэм просто спала, изредка просыпаясь. Она не узнавала лица Готи, в глазах все мутилось. После этих переломных дней девушке стало значительно легче.       Плечо болело, ведьма шуршала где-то далеко… Тэм скучала. Целительница совершенно неожиданно для нее оказалась немой и ужасно раздражительной. Разговаривала эта сухонькая старушка, рисуя на песке. Это объясняло, почему у той были песчаные полы. Кое-как она объяснила Тэм, как она тут оказалась, сколько дней лежит, и то, что Иккинг просил ее пребывание держать в секрете.       Итак, все, что оставалось делать Тэм – лежать и думать.       Думать оказалось тяжело. Девушка потеряла много крови, и очень часто в ее глазах темнело от каких бы то ни было усилий. Но все-таки Тэм возвращалась в мыслях к тому, что произошло там, на базе Охотников, и к тому, что произошло потом. Этот разговор с Иккингом не выходил у нее из головы, хотя и вспоминался с трудом, словно в тумане.       «Я не отдавал такого приказа».       Что это могло значить? Ведь Астрид не могла ее обмануть! Может быть, это чья-то злая шутка? Тогда таким шутникам надо перегрызть глотку, чтобы неповадно было! Но все же сперва надо было понять, кому это было нужно…       Но думать было опять-таки трудно. И Тэм ждала прихода хотя бы кого-нибудь, чтобы ей хоть что-то объяснили. Ведунья не могла ей ничего рассказать… по меньшей мере, нарисовать так, чтобы можно было это понять.       Но никто не приходил. Тэм видела, как солнце всходило и заходило, день сменял ночь, ночь сменяла день, но она все лежала в одиночестве.       Вместо людей пришли воспоминания. Дом. Семья. Все это, однако, расплывалось под натиском воспоминаний с Края. Особенно вспоминались уроки приручения драконов. Мягкое прикосновение руки к ней, когда ее учили чистить Одхана…       Это были странные мысли, определенно. Но Тэм было все равно.       Иногда она проваливалась в горячечный сон. Снилось ей всегда одно и то же – битва там, на том острове, и то, как было спокойно после спасения. Спокойно и мирно, как и должно было быть.       И без всяких сомнений, Мерида видела во сне Иккинга.       Вот так просто. Мерида и не собиралась называть это ощущение любовью. Она и не знала, как назвать то чувство, когда определенный человек проходит красной нитью через все существование, когда, кажется, и мысли нет, чтобы та была не об этом человеке. В представлении девушки любовь была чем-то странным и непонятным. В детстве ей читали сказки про прекрасных принцесс и храбрых рыцарей, но то, что там называлось любовью, значительно отличалось от того, что испытывала Мерида, как минимум, способом появления.       Что это? Уважение? Не то, но, определенно, это органично выросло из уважения. Дружба? Тоже нет. Но, повторюсь, Мерида даже не пыталась дать чувству наименование.       Девушка ждала прилета Иккинга. Всем сердцем. Во-первых, ей просто нужно было его увидеть – в угоду этому новому безымянному чувству, - а во-вторых, надо было задать ему несколько вопросов. Что все-таки за загадка с этим приказом?       Так проходили дни. Тэм не считала их. Они просто сменяли друг друга, пока одним вечером в домике Готи не послышались тихие шаги и такой же тихий голос третьего человека.       В комнату зашел Иккинг. Тэм приподнялась на локтях, чтобы его разглядеть.       - Как ты? – участливо спросил он.       - Бывало лучше.       - Но и хуже тоже?       Тэм усмехнулась.       - Пожалуй.       - Я присяду?       - Конечно.       Иккинг аккуратно сел на краешек кровати.       - Что там на Краю?       - Знаешь, тебя очень не хватает. Там сейчас… - парень мягко отмахнулся. – В общем, да…       - Охотники?       Иккинг неохотно кивнул.       - Это из-за меня, да? – обреченно спросила Тэм.       - Из-за нас, - веско произнес Иккинг.       И, прежде чем Тэм успела возразить, он повторил:       - Из-за нас. Твою личную вылазку нельзя связать с Всадниками, а вот твое спасение – да. На крайний случай, с Крылатыми девами. Так что тебе не надо себя винить, Тэм.       Он помолчал немного.       - Тем более, после этого мы смогли зачистить эту базу. Даже несмотря на то, что Кроган послал отряд. Он все равно был мал, и теперь на Архипелаге точно не осталось Охотников… хотя они приходят и из-за пределов островов. Все нормально, Тэм, правда.       - Меня больше интересует не это. – Тэм вновь легла, отвернув голову к стене.       - Понимаю.       Иккинг посмотрел в окно, обдумывая слова.       А что он мог ей сказать?       Когда он вернулся на Край, все его уже ждали. Все спрашивали, где он был, а Астрид старалась избегать его. Немудрено. Но после того, как Иккинг объявил всем, что улетал на поиски Тэм, но ее не нашел, девушка стала гораздо смелее, даже пыталась заигрывать. Но ноги сами уносили Иккинга от нее, потому что он знал: если он останется с ней наедине хотя бы на пять минут, то снесет ей голову без суда и следствия.       Однажды Астрид все-таки смогла побеседовать с Иккингом с глазу на глаз. Правда, это близко даже не была беседа.       - Почему ты меня избегаешь? – кричала Астрид. – Что я сделала не так?       Иккинг бы мог ей ответить, что она сделала не так. Но только смог пробормотать: «Я не могу с тобой сейчас разговаривать» и поспешно уйти. Нельзя было, чтобы Астрид узнала, что Тэм еще жива. И Олух в качестве места для безопасного сокрытия раненой все меньше и меньше казался Всаднику идеальным – велика вероятность утечки информации об ее нахождении. В конце концов, можно было оставить девушку на острове Крылатых дев – вышло бы даже быстрее. Но сейчас уже перевозить Тэм было нельзя. Поздно.       Но все же Тэм ждала объяснений.       - Итак. Слушай меня внимательнейшим образом и даже не пытайся возражать или задавать вопросы, пока не закончу. Ясно? – Тэм согласно кивнула.       Свет заходящего солнца золотом обрисовал профиль Всадника. Девушка не отрывала взгляда от него.       - Приказ был сфальсифицирован. – Тэм попыталась что-то возразить, но парень остановил ее жестом. - Из-за того, что никто не знал о нем, Всадники считают тебя шпионкой Охотников и не имеют ни малейшего понятия, где ты сейчас. И до поры до времени… пусть так и остается.       - Но почему? – взорвалась Тэм, резко сев в кровати. – Как это приказ может быть подлогом? Астрид… - и она замолчала, сраженная мыслями.       Иккинг тоже молчал, позволяя ей самой закончить.       Наконец Тэм твердо заявила:       - Этого не может быть. Просто не может. Астрид – моя лучшая подруга, она… не могла бы. Не могла!       - Тише, тебе нельзя кричать.       Тэм закрыла лицо руками, повторяя: «Она не могла, она не могла». Но это продолжалось недолго. Девушка придвинулась к Иккингу.       - Докажи, что это она!       - Тэм, - парень старался ее успокоить, - больше никто не знал о приказе. Она его придумала, чтобы услать тебя с острова и… и убить.       - Все равно не верю! Если это и правда, то зачем ей это? Она, что, мне так сильно не доверяла?       - Тэм.       Иккинг очень надеялся, что Тэм его об этом не спросит. Больше жизни он боялся, что придется отвечать на этот вопрос – ведь это раскрывало его чувства, к чему он не был готов. Но девушка ждала. Пришлось призвать на помощь всю свою способность скользко выражаться.       - Это… не совсем из-за недоверия. Все просто – Астрид видела, что мы стали… близкими друзьями, и… волновалась. Не знала, как о тебе думать, друг ты или враг.       Тэм задумчиво смотрела на Иккинга, и тот внезапно понял, что она ему не верит. Ни единому слову. Он спрятал глаза.       - Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы это переварить. Поэтому я пойду. Выздоравливай. – Он поспешно поднялся и направился к выходу.       - Стой.       Вескость этого полуприказа остановила Иккинга на полпути. Он покорно вернулся.       - Что-то еще?       - Да. – Голос Тэм стал более хриплым, она прокашлялась. – Это о… об этом, том, что ты сказал… близкая дружба?       По спине парня пробежал холодок.       - А что об этом?       - Астрид ревновала, да?       И прежде, чем Иккинг успел ответить, она пояснила:       - Я знаю, что между вами что-то было в прошлом. Это видно. Только… Только скажи: ты пытался ее разубедить? Ну… во всех этих подозрениях.       - Конечно. Но она не поверила, как видно.       Он все еще не поворачивался к ней, ощущая слабость в теле, как будто из него выпили всю кровь. Тэм же ни с того ни с сего стало жарко, и она села на кровати, спустив ноги на пол. Таким образом, они оказались бок к боку.       Мерида выглядела подавленной. Даже не совсем из-за разоблачения Астрид. Хотя это, конечно, ее сильно ударило, она все же была к этому готова. Но как же это было обидно… Самая главная причина была не в Астрид, а в…       Нет, нет, нет! Нельзя так думать, сидя рядом с этим человеком! Так нельзя. Просто нельзя. Они же лишь друзья, коллеги…       - Тэм?..       Она молчала, уставившись в одну точку на полу. Ее молчание нагнетало, подавляло, от него хотелось бежать прочь – делать все, что угодно, только бы она заговорила вновь.       В Иккинге что-то подломилось от ее вида. В который раз он себе напомнил, почему ему стоит молчать о своих чувствах к Тэм, но это было бесполезно. Всадник условно провел черту в своей жизни и перешагнул через собственный запрет.       - Я должен, обязан тебе сказать… кое-что.       Тэм повернулась к нему.       - Я люблю тебя. Прости. Ты можешь послать меня куда подальше, или что-нибудь еще. Все будет нормально, если так. Просто я не могу молчать. Еще раз прости.       Он не мог заставить себя смотреть на Тэм. Он уже жалел, что сказал все это. И зачем он так часто извинялся? Глупый, трусливый мальчик, вот он кто.       - Иккинг…       Он все равно не смотрел. Чего ради? Может быть, он ее оскорбил. Это вполне возможно.       Он почувствовал прикосновение к своей руке, на которую он опирался, и резко повернулся от неожиданности. И он увидел Тэм, смотрящую на него так… непривычно. Иккинг быстро опустил взгляд.       Неловко. Неправильно. Он опять облажался, нет сомнений.       - Это… правда?       - Что?.. А, да. Да. Но, повторюсь, если ты не… в общем, ты в полном праве сказать нет…       Способность разговаривать изменяла Иккингу, слова застревали в глотке. Эти неправильные, кособокие слова вылезали со скрипом, когда он мог рассказать ей, что любит ее до луны и обратно, и еще раз до луны, и еще раз обратно; когда он мог поведать ей, что только от ее шагов рушатся опоры его бытия. Что ее голос резонирует в каждой его кости. Что прямо сейчас ему хочется биться головой об стену от невозможности их существования рядом, и все же они так близко и далеко в одно и то же время. Что он не может ей даже заикнуться об этом всем. И мало того, не имеет права.       Выбирать ей.       - Так что, Астрид не была так уж неправа? – послышался тихий шепот.       Вот теперь Мериде хотелось раствориться в свете почти зашедшего солнца. Все это, все эти слова были такими новыми для нее, как будто их только что придумали. «Я тебя люблю». Да, это было нечто неведомо новое, и именно в таком смысле. Все эти новые смыслы звучали в голосе, который произнес эти слова… Черт, он лишал и дара речи, и способности мыслить, и… О Боже.       - Я не хочу говорить нет, Иккинг, - Мерида услышала себя будто со стороны.       Они смотрели друг на друга, не веря себе.       - Это правда? – нарушил тишину Иккинг.       - Да, - ответила Мерида и улыбнулась, - я тоже люблю тебя!       Всадник крепко сжал ее ладонь.       - Что ж, это все меняет…       - Что именно?       - Как минимум мою жизнь, - и он улыбнулся в ответ.       Мерида засмеялась и обняла Иккинга. Тот уткнулся ей в плечо, слегка поглаживая ее по спине рукой.       Они посидели так некоторое время молча, не желая прерывать объятие. Потом Иккинг сжал Тэм крепче и прошептал: «Черт». Все было так просто, так, как и должно было быть.       - Но подожди, - сказала Тэм, внезапно оторвавшись от парня, - надо подумать, что сказать Всадникам о моем отсутствии, и об Астрид тоже надо подумать…       - Об этом можно подумать чуть позже. Как полагаешь, этому всему время именно сейчас?       - Нет, я поняла тебя. Но мне еще нужно кое-что тебе сказать, - поспешно добавила Мерида, понимая, что скоро может произойти.       - И это тоже может подождать.       - Но ведь ты должен знать! Меня действительно зовут не Тэм, а по-другому, я просто хотела начать новую жизнь, и я не сирота, и даже не отсюда…       Иккинг закатил глаза и нетерпеливо повторил:       - И это тоже может подождать.       - Тогда, думаю, все может подождать, - ответила Мерида и погладила его пылавшую щеку.       - Именно так.       Он прижался к ее ладони, как котенок, с закрытыми глазами. Потом посмотрел на нее и нежно провел пальцами по ее руке. Они качнулись друг к другу и коснулись лбами; их дыхание сбивалось. Они делили воздух на двоих и поняли, что можно пойти немного дальше.       И в этот же самый момент случилось то, что никто из них предугадать не мог.       Как раз в тот момент, когда их губы готовились соприкоснуться, из объятий Иккинг ускользнуло тепло, и он открыл глаза.       Тэм не было. Вместо нее в воздухе висел уже знакомый синий огонек. Ошеломленный парень не шевелился, а через несколько секунд этот огонек исчез. Тут же в комнату ввалилась Готи с перекошенным лицом. Кое-как она объяснила Иккингу наполовину рисунками, наполовину жестами, что здесь произошло какое-то колдовство, но он не слышал. ***       Мерида поняла только, что происходит что-то явно не то, перед тем, как ощутила себя вновь на твердом месте. Открыв глаза, она увидела знакомую комнату с резными деревянными медведями. И прежде чем она смогла что-то осознать, она услышала крик:       - Мерида, доченька!       И сразу же узнала свою мать и Медведьму, стоящую рядом с ними. Ведьма заговорщически усмехалась, когда Мерида подняла на нее полный ненависти взгляд. Это однозначно было делом ее рук.       - Господи, мы так волновались! Прошло уже три месяца, а мы так и не знали, где ты, как ты… во что это ты одета? А это что? – добавила Элинор, когда, обнимая, нечаянно надавила на плечо дочери, и та зашипела. – Это что, рана? О Боже, что с тобой произошло?       Мерида не вслушивалась в эти слова, ее глаза застилали горькие слезы. Она, не сдерживаясь, закричала в отчаянии.       - Что с тобой? Все хорошо? Ох, Господи, пойдем домой, пойдем, тебя все ждут…