я просто совру.

      Оля приходит в себя лёжа на кровати. Она помнит, что перебралась на него, когда немного отошла. Всё тело болело и гудело, низ живота тянул. Девушка приподнимается, потирает лоб, да оглядывается. В комнате был такой же полумрак, какой был, когда она только пришла. Кажется, Адиля не было в квартире, ведь было очень тихо. Серябкина приподнимается, оглядывается, в поисках своей блузки. Встать с дивана было сложно, но она всё-таки смогла перебороть усталость и тяжесть. Одевшись, Оля вышла из комнаты, замечая, что Жалелова в квартире и правда не было.       Квартира была небольшая, но весьма уютная, хотя практически и без мебели. На кухню девушка зашла в поисках каких-то таблеток, пошарилась по полкам, однако ничего не нашла. Выходя в коридор, Оля подергала дверь во вторую комнату, та оказалась заперта, да и ключа рядом не было. Сил искать ключ, пытаться открыть дверь или что-то ещё — не было. Поэтому, кое-как одевшись, она вышла из квартиры. Времени было не так много, а значит матери дома не было. Не будет лишних вопросов на счёт порванных колготок.       Спустившись на свой этаж, да зайдя в квартиру, Серябкина тихо выдохнула. Адиль был дома, но был занят работой, как и обычно в это время. Скинув рюкзак, да куртку с обувью, девушка тут же отправилась в ванную, закрывшись на щеколду. Скинув все вещи на пол, она включила горячую воду, тут же вставая под воду. Тело пробило приятной дрожью, Оля наконец расслабилась, начиная дышать спокойнее, тише.       Девушка простояла в душе почти час, не думала ни о чём, просто приходила в себя, после такой встряски. Выйдя из ванной, Оля тут же забежала в комнату, закрывая за собой дверь. Включив телевизор, на полную громкость, а после выйдя на балкон, она набрала номер Кищук. Катя ответила не сразу, даже как-то лениво произнесла «алло».       — Это полный пиздец, Кать, — выдыхает Серябкина, вытаскивая из заначки сигареты, тут же поджигая и закуриваясь. — Я в таком ахуе… Я же ушла из школы, потому что мне написал… — Оля оглядывается на дверь, нервно затягиваясь. — Он даже не написал, он приказал… Адиль, блять, приказал мне прийти к нему.       Катя напрягается, поднимается с постели, закрывая дверь в комнату, чтобы родители не услышали о чём она говорила с Олей. Серябкина явно очень нервничает, ещё и курит так нервно, да ещё и голос дрожит, будто девушка может заплакать.       — Я пришла… Думала, что заставит делать что-то, но не такое… — Оля спешно тушит сигарету, выкидывая окурок в приоткрытое окно. — Он… Я даже не знаю, что это было… Он просто выебал меня. И если бы это было очень больно или что-то, но нет же… Дело в том, что мне то всё это понравилось. И я даже не знаю, как мне реагировать… Матери, если скажу, то явно не поверит, но и продолжать это… Неправильно?       — Ну подруга, — выдыхает Катя, откидываясь на кровать, потягиваясь и щёлкая косточками. — Если тебе понравилось, то зачем сопротивляться? Тем более мужик он красивый, я бы его даже, если бы была такой сукой, увела у твоей матери. Кайфуй, зачем напрягаться? Я не думаю, что когда-нибудь у тебя будет ещё такой опытный партнёр, который сможет удовлетворить тебя. Ты сама мне жаловалась, что твои парни ничего не умеют и не могут правильно тебя приласкать. В чём сейчас то проблема, м? — Кищук улыбается, накручивая на пальцы свои волосы. Она и правда не считала, что всё это как-то неправильно. Если нравится, то зачем отказывать себе в удовольствии?       — Да, но… — дверь в комнате дёрнули, от чего Оля вздрогнула, нервно оглянувшись. — Потом поговорим, — с этими словами Серябкина скинула вызов, тут же заходя в комнату, да шагая к двери, открывая её, да поднимая взгляд к Адилю.       Жалелов оглядывает девушку, прислоняется плечом к дверному косяку. Вновь в глазах Оли он заметил страх, такой животный страх, который разжигает в Адиле страсть. Но он знает: сейчас не стоит трогать девушку, её мать должна вернуться очень скоро, а зная себя, казах понимал, что не сможет остановиться на начатом. У него были другие планы на сегодня, а также на завтра.       — Больше не стоит носить колготки, я всех их буду рвать, — спокойно произносит Адиль, замечая, как Серябкина тихо выдохнула, как-то успокаиваясь. — Сядь на кровать и ноги раздвинь. У меня есть дело, — Жалелов кратко усмехается, не сдерживает в себе животную страсть. Он словно зверь, животное, которое чувствует запах страха, ужаса.       Оля выдыхает судорожно, но кратко кивает, вроде хочет отойти к постели, но Жалелов хватает её за запястье, оглушая звонкой пощёчиной.       — Ты не ответила мне, не назвала так, как я тебе приказывал, — почти шипит мужчина, видя в глазах девушки слёзы.       — Извини, папочка, — шепчет Оля, чувствуя, как мужчина её отпускает. После этого она спешно отошла к кровати, прижимаясь спиной к стене. Ноги дрожали, было страшно, но лишний раз получить по лицу не хотелось, поэтому, переборов себя и страх, Серябкина раздвинула ноги, закрывая глаза. Смотреть на довольное лицо Адиля было противно, ведь тот был доволен собой, своим действиями и беззащитностью девушки.       Жалелов захлопывает за собой дверь, подходя к девушке. Адиль подхватывает худое тело, заваливая на постель, садясь между её ног, откидывая с её тела полотенце. Казах наблюдает за тем, как Серябкина закрывает лицо руками, краснеет. Мужчине сейчас вовсе не до этого смущения, нет времени играть или что-то ещё, у него было лишь одно дело. Он тянется к карману брюк, вытаскивает небольшой вибратор, который вполне себе можно протолкнуть внутрь девушки.       Оля какое-то время лежит с закрытыми глазами, тихо дышит, а после отнимает руки от лица, решая, что лучше сейчас смотреть на Адиля, следить за его действиями. Серябкина закусывает нижнюю губу, смотря, как казах касается её промежности, тихо стонет, когда тот проталкивает внутрь два пальца, разводит их, а после заменяет чем-то небольшим, протолкнув внутрь. Казах отстраняется, вновь больно шлёпает девушку ладонью по влагалищу, да поднимается с постели.       — Не смей даже трогать себя, ясно? Попробуешь вытащить — будет больно, — Адиль дёргает плечами, затем удаляется из комнаты, перед этим дождавшись тихого: «ясно, папочка».       Серябкина особо не поняла, что произошло, поэтому укутавшись в полотенце, она осталась лежать на постели, потирая запястья, нервничая. Адиль был таким… Неизвестным для неё, может мать его и любила, а поэтому не видела в нём того монстра, которого Жалелов показывал Оле. Потянувшись к телефону, Серябкина хотела набрать Катю, однако через секунду её тело свело судорогой, а с губ сорвался звонкий стон. Вибрация с каждой секундой усиливалась, а девушку всё сильнее и сильнее выгибалась, звонко постанывая. Адиль изводил её, находясь в соседней комнате, доставлял наслаждение, которое до этого было ей неизвестно.       Серябкина чувствует, что на гране, чувствует, что сейчас снова кончит. Ей нужно лишь пару минут, лишь пару минут… Вибрация прекращается также резко, как и началась. Оставляет девушку дрожащей на постели, пока на её телефон приходит смс от Адиля:       «не смей себя трогать.»