gezellig

Ваня Усович и Фил Воронин настолько неэмоциональны, как будто они когда-то отсосали друг другу и замкнулись в себе

      Ваня улыбался, наблюдая за Филом, провожая его взглядом до стойки и засматриваясь на то, как дрожат мускулы на его лице. Ему нравились именно такие отношения с парнем: редкие, колкие фразы в адрес друг друга в перерывах, поглядывания во время несмешных шуток Андрея, в конце концов, даже взаимная дрочка в туалете или гримёрной. Его бесило то, что они не могли выйти за рамки.       Слишком тяжело было бы сейчас сказать всем «Да, привет, меня зовут Ваня Усович и я — пидорас». Каждый раз, они оба с замиранием сердца ждали, пока их обоих пропустят или простебут за всё, кроме этого.       Обычно за это доставалось лишь Андрею, который, будучи оплотом гетеросексуальности воспринимал это как слепой юмор, ничего более. Но когда сам Бебуришвили начал эту тему, прочитал ту жизненную шутку в невышедшем материале, казалось, все на сцене зашли в тупик.       Невозможно было не заметить, как Ваня закусывал губу, когда Фил проходил мимо. Невозможно было не заметить, как Фил краснел после каждой гейской шутки, даже не адресованной ему. Невозможно было не заметить, как они оба, после пьянки в гримёрной уходили с горящими глазами и возвращались счастливые.       Такой была и та среда. В воздухе пахло жареным с самого утра. Морозная зима пощипывала руки и щёки, заставляя одеваться теплее. В студии было холодно до одури. Фил грелся под пледом в гримёрной, заучивая моменты, на которые нужно сделать акцент. Ваня появился в дверях в расстёгнутой куртке, из-под которой торчала мятая чёрная рубашка. — Ты серьёзно собрался в этом сниматься? — Одним взглядом его окинула стилист, зашедшая в комнату прямо за ним. — Снимай. Я отпарю и верну.       Ваня, привычно расстегнув первые пуговицы и стащив с себя рубашку через горло, уселся рядом с Филом. Воронин напрягся, протянул руку и что-то пробормотал под нос. Как только женщина покинула комнату, он стал говорить чуть громче: — И, вообще, знаешь, я скучал.       Парень молча притянул его, отбрасывая телефон в сторону. Слова были лишними, их лучше приберечь для «Прожарки».