Лэнс давно выучил, что, если Расселлу вдруг нечем заняться, страдают от этого все.

Мир за окном уже не горел, а лишь дотлевал; хотя в Белом доме всё ещё умирали люди. Но здесь, в центре Москвы, были лишь они, объединенные скоростью, в своём собственном, маленьком мире, освещенном лишь синим светом телевизора. — Ты ведь грезил машинами в детстве, да?

Конечно, Костя умолчал одну важную деталь среди всего прочего. Он ненавидел соседствовать с кем-то. И если соседство с Жукой было хоть и вынужденным, но приятным, потому что тот тоже предпочитал молчать, то соседство с Максимом он представлял себе слабо. А ещё он знал, что у Макса — язык без костей и черепная коробка без мозгов, и немного побаивался, что парнишка распиздит всем его секреты. Например то, что Костя домой женщин не водит и уже лет пять трахает только собственный кулак.

Она привыкла чувствовать призраков. Знала их холод, знала чувство незавершенности, неполноценности. Но он. Он не был мертвым. Он был чужеродным, лишним, словно трещина на зеркале. Он был олицетворением слова диссонанс, внезапно обретшим плоть. Вдруг, он оторвался от стены и сделал шаг вперёд, отчего пол под его ногами содрогнулся, распадаясь мелкими, как песок, частицами. — Отсюда нет выхода, — Сухо констатировал парень. — И, к сожалению, ты застряла здесь вместе со мной.

школьное!ау, где Кирилл - школьник, влюблённый в красивого парня, каждый день заходящего в автобус на остановке "Педагогический Колледж".