Сакура в цвету

Лениво пройдясь по комнате, Чонгук остановился у зеркала и взял в руку небольшой гребень. Зубцы легко пропускали тёмные пряди между собой, и волосы постепенно выпрямились, ложась на розовые уши. На постели в углу лежал Джин и смотрел в потолок. Их поселили вместе, боясь, что человек может натворить глупостей, и Сокджин отчётливо увидел двух стражников, когда дверь запиралась снаружи. — Почему ты так разозлился на того стражника? — неожиданно спросил Джин, не отрывая взгляда от потолка. Ему действительно было интересно, почему эльф так отреагировал. Почему расплакался? Неужели его зацепила глупая шутка? Послышался тихий вздох. Чонгук положил гребень на место и сел на свою кровать. — Потому что все во дворце шутят по поводу того, что я не теку. Все омеги моего возраста детей растят, а я, — он замолчал и опустил голову, — не омега. И Тэхён, он всегда шутил грубо. Джин приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на младшего. Тот сидел, сгорбившись, и выглядел таким расстроенным, что сердце защемило. Чонгук был очень красивым, имел крепкое тело и прекрасное лицо с блестящими глазами и нежными губами. Дело было в запахе, точнее, в его отсутствии. Сам Джин впервые потек в семнадцать, и это поздновато для омеги. — Не переживай, всё будет хорошо, Чонгук, — омега медленно поднялся с постели и сел рядом с эльфом. — Ты милый и очень красивый, — Джин обводит взглядом профиль мальчишки и замечает шрам на щеке. — Откуда у тебя шрам на лице? Чонгук дёргается и прикрывает поврежденную кожу ладонью. Он выглядит напуганным, и его глаза стекленеют. — Я… я упал, — голос срывается, и Джин хмурится. — Ладно. Какое-то время они молчат, Чонгук так и держится за щеку, а старший молча сидит рядом. — Ты говорил, что у тебя есть альфа в твоём мире, — снова начинает эльф, и Джин широко улыбается. — Расскажи мне про него. — Он замечательный, — тихо говорит омега, запрокидывая голову. — Мой Хосок замечательный. Он красивый и очень любит меня. А ещё у него тату на плече. — Тату? — Да, это такой рисунок прямо под кожей. — Под кожей? — Чонгук распахивает глаза от удивления. — Он тоже Император в вашем мире? Джин оборачивается на него и тихо смеётся над такой глупостью. Хосок — Император? Ну, это, конечно, будет неплохо. Чон Хосок будет сидеть на троне с голым торсом, со своей невообразимо красивой татуировкой, а на коленях у него постоянно будет находиться Джин. Он будет его мужем, его омегой… — С чего ты взял? — Я видел нашего Императора в купальне, и у него был рисунок на спине. Большой такой, — эльф пожал плечами и улыбнулся. — Наш наставник сказал, что этот рисунок обозначает принадлежность к императорскому роду. — В нашем мире не так. Если ты хочешь сделать себе рисунок, то делай. Ни о какой принадлежности это не говорит. Чонгук лишь вздохнул, подпирая голову ладонью. — Ты не хочешь жить здесь, верно? Прикрыв глаза, Джин медленно лёг на постель и прижал одну руку к животу. — Я хочу домой. Очень. Эльф лишь тяжело вздохнул и покачал головой. *** Джин всегда просыпался тяжело. Он частенько пропускал свой автобус и опаздывал на работу, позволив себе поспать лишние пятнадцать минут. В мире чёртовых эльфов все было совсем иначе. Услышав сквозь сон голос Чонгука, он тут же проснулся, едва не грохнувшись на пол. Эльф, нависший над ним, лишь тихо засмеялся. — Сегодня встреча с Лунь Суки, — говорит Чонгук, уходя за ширму. Там он раскладывает очередное женское платье с длинными рукавами и ажурным поясом. — Этот альфа взял в мужья семерых из гарема. Джин широко зевает и неохотно поднимается. — Ну и зачем ему ещё? Чонгук замирает — это видно сквозь тонкую ткань ширмы. — Потому что все омеги умирают. Ким неожиданно для самого себя покрывается мурашками и шумно сглатывает. Не самое хорошее начало дня, чёрт возьми. Эльф лишь тяжело вздыхает, выходя из-за ширмы. — Он груб с омегами. Я не знаю почему. Всё, давай, мне нужно подготовить тебя. Джин кивает, сдерживая писк. Боже, его что, отдадут чокнутому мужлану, который убил семерых своих мужей? Руки начинают трястись, дыхание сбивается, и Чонгук ведёт кисточкой вдоль глаза неровно. Чёрная тушь ложится неохотно, и Джину становится тяжело моргать, потому что веки слипаются. Губ касается красная краска, яркая-яркая, будто закат. Чонгук молча укутывает его в платье, шлейф которого волочится за омегой по полу. Джин поднимает взгляд на себя в зеркало и закатывает глаза. — Только не говори, что я прекрасен. Это уродство какое-то. Чонгук за его спиной становится очень серьезен. — В наше время омеги выглядят именно так. — Как же хорошо, что я родился на несколько столетий позже вашего. Эльф ничего ему не отвечает, молча цепляет на волосы какую-то большую заколку с цветком и берёт за руку. — Сегодня веди себя нормально. Не груби и не отталкивай. Альфам это не нравится. Джин мысленно ухмыляется, думая о том, что он сделает всё, чтобы его не забрали. Он молча следует по коридору за Чонгуком, придерживая руками длинную ткань. Платье немного жмёт ему в плечах, а волосы кажутся деревянными из-за обилия какой-то дряни. В зале был лишь один альфа. Он был коренастый, уже в возрасте, но не очень стар. Эльфийские уши словно были лишними на его голове, и Джин незаметно ухмыльнулся. Выглядел мужчина смешным и ни капельки не походил на кровожадного убийцу мужей. — Рад Вас видеть снова, Лунь Суки, — вежливо улыбнувшись, Чонгук склонил голову. Альфа похабно улыбнулся. — Лапочка Чонгук совсем не изменился, — сказал он и громко засмеялся. — А это тот омега? Он перевёл взгляд на Джина, и тот вздрогнул, увидев в глубине карих омутов холод. — Да, — отозвался Чонгук, и Лунь ухмыльнулся. — Он точно из гарема? Больше напоминает кисэна. Младший эльф медленно опустил голову, и Джин отчётливо увидел, как тот закусил губу. Что такое кисэн? — Никак нет, господин. Это омега из гарема Императора, — тихо сказал Чонгук, игнорируя то, как альфа прикасается к его щеке. Длинным пальцем ведёт вдоль неглубокого шрама и улыбается, словно маньяк. Сокджин складывает в голове кусочки пазла и вспоминает растерянный взгляд после вопроса о том, откуда у него на щеке этот шрам. Ответ нагрянул сам собой. Младший начинает дрожать и тихо всхлипывать, в то время как альфа уже раздвигает складки платья и прикасается к скрытым под тканью тонким ключицам. Чонгук уже шумно плачет, и Джин не выдерживает. Он бросается вперёд и толкает мужчину в сторону, закрывает младшего своими широкими плечами и презренно смотрит на альфу. — Вам не дозволяется касаться его так! — голос громкий, и эхо отскакивает от потолка. Мужчина хмыкает и перекидывает через плечо тонкую косу. — А разве я должен спрашивать? — он делает шаг вперёд, и Чонгук мёртвой хваткой цепляется за руку старшего. Когда альфа подходит совсем близко, Джин старается не выдать свой малый страх. Он боится, и Чонгук подливает масла в огонь, начиная рыдать громче. — Он не Ваш муж! — Но я обещал ему, что если он будет хорошим мальчиком, то я возьму его к себе, — альфа улыбается, кидая взгляд через широкое не по-омежьи плечо. — И ехал я к нему. Лапочка Чонгук пообещал отдаться мне сегодня, но ты появился так неожиданно, — Лунь касается холодным пальцем накрашенных Джиновых губ, — поэтому я хочу взять и тебя. И наклоняется ближе, прикасаясь губами к губам Джина. Чонгук за его спиной громко ахает, а старший со всей силы заряжает альфе по лицу кулаком. Тот отлетает в сторону и валится на пол, отхаркивая кровь изо рта. Джин прерывисто дышит, вытирает чужую слюну со своих губ и шипит от злобы. Дверь в зал открывается с грохотом, не спеша входят двое стражников и Тэхён, который держит руки за спиной. — Что произошло? — басит мужчина, и Чонгук всхлипывает шумно, прижимаясь ближе к Джину. Лунь, всё ещё валяясь на полу, что-то бурчит себе под нос, вытирает кровь с подбородка и поднимается медленно. Тэхён ждёт терпеливо, внимательно смотрит на подрагивающие от рыданий плечи Чонгука и обращается к гостю: — Так что произошло, господин? Альфа злобно рычит. — Эта наглая разукрашенная тварь, — он тычет в сторону Джина, что стоит и обнимает Чонгука, — посмела ударить меня. Я требую наказать его! Тридцать ударов кнутом! Тэхён тяжело вздыхает, расцепляя руки. — Если Вы повздорили с человеческой омегой, то почему рыдает этот прекрасный эльф? — он говорит тихо, и Чонгук немного отстраняется от груди старшего. Он смотрит на Тэхёна, и тот улыбается ему уголками губ. Смущение пробирает омегу, и он снова утыкается лицом в грудь Джина. — Я требую говорить с Императором! — кричит Лунь. — Наш Император занят, господин. — Мне плевать! Омега из его гарема посмел ударить меня! — Хорошо, — сдаётся альфа и разворачивается. Честно говоря, он восхищён поведением человека. Намджуну определённо этот парень понравился, раз уж он решился оставить его в живых. *** Один из советников продолжал говорить что-то об Алых горах уже полчаса, и Намджуну это начало надоедать. Монотонный бубнёж выводил из себя, и мужчина обернулся к окну. Розовые бутоны сакуры выглядели прекрасно и невинно. Так и хотелось сорвать их и любоваться ими вечно. В общем, Император скучал до тех пор, пока в тронный зал не ворвался старый знакомый. С Лунь Суки он был знаком давно, этот старый эльф часто наведывался к нему за мужем. Намджун имел полное право отказывать ему, но омегам из гарема нужен был дом. А сами омеги Императору не были нужны. Да и сам гарем. Короче говоря, видел Намджун этого альфу чаще, чем собственного брата. Вслед за ним в зал вошёл Чонгук и человеческая омега. Да, весьма странный юноша. В их традиционной одежде он выглядел нелепо, даже смешно, и Намджун рассмеялся бы, если бы не ревущий у человека на плече Чонгук. Этот симпатичный омежка остался последним из его гарема, кто не вышел замуж. У него не было течки, и запах был слабый. Но Намджун не переживал по этому поводу, потому что Тэхён частенько говорил об этом омежке и просил, чтобы Император вежливо отказал, если наведается какой-нибудь эльф на роль жениха Чонгука. — Это просто абсурдно! — закричал Лунь и махнул рукой. Намджун вздохнул и подпер подбородок ладонью. Он немного устал, если честно, а эти разбирательства стоило бы скинуть на Тэхёна, но дело касается человеческой омеги. Так просто это оставлять нельзя. К этому юноше стоит относиться внимательно, потому что никто не знает кто он и откуда. Конечно, он мог прийти через волшебное зеркало, но Намджун должен был удостовериться в этом лично, чтобы начать доверять ему. — Этот человек посмел ударить меня! По лицу! — эльф тыкнул в сторону Джина и нахмурился. — Он не имел никакого права делать этого! Я требую наказать его! — Разве вы позволили бы омеге ударить себя? — Намджун попытался сделать голос более холодным, но из-за усталости получилось плохо. — Он… Я подошёл к нему близко, и он ударил меня! — Он лжёт! — Джин сделал шаг вперёд и поравнялся с альфой. — Замолчи, человек! — Он поцеловал меня! Говорил похабно о Чонгуке и собирался надругаться над ним, пообещав, что потом заберёт его к себе, — ровно проговорил омега, смотря прямо в глаза Императору, возвышающемуся над всеми. Тот лишь приподнял бровь. «Ты же шутишь, да?» — будто спросил он, и Джин вздохнул, обернувшись к Чонгуку. — Расскажи им, прошу. Он нагло лжет сейчас. И тебе он тоже лгал. Чонгук тихо всхлипнул, стирая слёзы рукавами. Все прекрасно видели, что ему тяжело. Джин обернулся к Тэхёну и увидел его злобный взгляд, направленный на Луня. Он будто одними глазами убивал его, сжигая до пепла горячим взглядом. — Он действительно обещал мне это, — и разрыдался громко. Джин прижал к себе, успокаивая. Намджун вздохнул. Всё же понятно, зачем впутывать его сюда? — И Вы будете отрицать? Пока это не Ваш муж, Вы не имеете право прикасаться к нему. — Император, я… Эльф кротко махнул рукой, заставив альфу замолчать. — А теперь идите, господин Лунь. Отныне Вам здесь не рады. Мужчина фыркнул, покосился на Джина и, развернувшись, направился к двери. Был слышен лишь цокот его невысоких каблуков, пока он шёл по коридору, который становился всё тише и тише. Советники Императора начали тихонько шептаться, обсуждая произошедшее, а сам правитель лениво поднялся с трона и потянулся. Джин смотрел на его волосы, отливающие серебром, и мысленно восхищался такой красоте. Альфа был действительно красив, невзирая на свой нрав и леденящий душу взгляд. — Чонгука отведите к лекарю. Пусть осмотрит его, а ты, Тэхён, сопроводи омегу, — альфа кивнул, подходя ближе к Чонгуку. Намджун перевёл взгляд на Джина. — А ты пойдёшь со мной. У меня к тебе деловое предложение. Джин напрягся. Деловое предложение? Судя по взгляду окружающих, ему не особо-то доверяют здесь. Он же человек. Но если предложение приемлемо и его после этого отпустят домой, то Джин попытается. Уходя из зала вслед за высоким эльфом, человек обернулся к Чонгуку. Тот уже успокоился и улыбался ему. Император шёл по коридору медленно, сцепив руки за спиной в замок. Тихо шагая следом, Джин внимательно глядел на прямую спину и думал о том, что будет дальше. Если он согласится и выполнит все условия, то его отпустят домой? Когда мужчина свернул в соседний коридор и остановился у двери, то Джин напряженно замер, наблюдая, как эльф отворяет дверь. Та громко скрипит, но поддаётся. В этой комнате темно и прохладно. Сверху видно небо с белыми облаками и ветви сакуры. Они что, под землёй? Намджун поднимает голову и ловит ладонями упавший розовый лепесток. Он от чего-то улыбается, смотря на часть цветка, а затем разжимает ладони, и лепесток падает на пыльный пол. В центре комнаты стоит какой-то столб, альфа прижимает к нему руку, и перед его лицом выдвигается полка. Стекло немного блестит, отражая свет, пробирающийся сквозь ветви сакуры, и Джин изумленно распахивает глаза, узнавая в странном предмете зеркало, которое перенесло его сюда. Но оно цело, не единой царапины. Намджун берёт его в руку и смотрится в него недолго. — Это зеркало моего папы, — говорит он тихо и прикрывает глаза. — Мой отец погиб на войне, когда мне было одиннадцать. А мой папа остался править. Но он был омегой, ему было тяжело править огромной империей и растить двух детей в одиночку. Он замолкает и поднимает взгляд на омегу напротив. — А потом мы узнали о волшебных зеркалах. Их делали дроу. Они помогали добывать информацию о врагах и могли перемещать в самые нерушимые крепости. Мой папа заключил сделку с правителем дроу. Мой младший брат взамен на два зеркала. Джин внимательно смотрит на блестящее покрытие — это то самое зеркало, что он купил. Или нет?! — А мой папа, умирая, забросил одно из зеркал в другой мир. Чтобы избежать проблем. Видимо, ты нашёл его в своём мире, человек. Эльф тяжело вздохнул и положил зеркало на место. Поднял голову и принялся смотреть на парящие розовые лепестки. Те напоминали снег, только розовый, который лениво парил над землёй. — Я не понимаю, — неуверенно сказал Джин. Альфа кинул на него взгляд через плечо. — Я всё ещё не могу доверять тебе. Ты человек, а у нас с ними война, — снова вздох. — Ты уничтожил зеркало, попав сюда. Теперь я не смогу вернуть их дроу. Значит, Чимин теперь принадлежит им. Джин вздрогнул. Тот самый Чимин, который вступился за него, когда его захотели убить, милашка-омега с ушками? Его продали за два чёртовых зеркала. Что за дикость! Ким мысленно негодовал, а альфа хмыкнул. — Не переживай из-за этого. Чимин обо всем знает. Ему будет интересно жить среди дроу, но… — Он не вернётся сюда? Намджун молча кивнул. Омега выпал в осадок. Неправильно решать судьбу другого человека (?), даже если он это хочет. Нельзя, чтобы один человек принадлежал другому. Они же не вещи. Снова захотелось вернуться домой, в двадцать первый век, где человек защищён от рабства, где он может сам решать, что ему делать и кем быть. — А что требуется от меня? Вы сказали, что есть деловое предложение. Намджун снова хмыкнул и обернулся на него. — Ты должен сопроводить моего брата к дроу. Если ты вернёшься, то я смогу доверять тебе. — Но я могу взять зеркало у них. — Тогда я использую своё зеркало, отправлюсь в твой мир и убью всех твоих близких. Ты этого хочешь? Сокджин шумно сглатывает, когда альфа подходит ближе. У него ледяные глаза, от взгляда которых по телу бегут мурашки. Он что, действительно пойдёт следом за ним? А если он доберётся до Хосока? Он убьёт его? Паника накрывает его, Джин судорожно сжимает пальцами тонкий рукав платья и тяжело вздыхает. Разве ему оставили выбор? Откажись он сейчас, его сразу же убьют. Если согласится идти к дроу и вернётся домой с их помощью, то убьют ещё и Хосока. В обоих случаях его ждёт смерть. Стоит попытаться чуть позже, когда Император начнёт ему доверять. — Я согласен, — твёрдо говорит омега, и Намджун прихватывает его подбородок пальцами. — Вот и отлично, — ведёт вдоль челюсти и склоняется к самому уху. — Только без глупостей. Джин снова сглатывает ком и кивает. *** Тэхён тяжело вздыхает, стуча пальцами по столу. Ожидание затянулось, и Чонгука всё ещё нет. Что такого с ним делает лекарь и почему его так долго нет? Альфа не выдерживает, поднимается со стула и идёт к двери. Дёргает ручку на себя и входит в маленькую комнату. На стуле в углу сидит низкий бета с седой бородой, который что-то пишет. На кушетке, свернувшись в клубок, спит Чонгук, тихо сопя. Здесь холодно, Тэхён трёт плечи и подходит ближе к столу. — С ним всё в порядке? Бета на секунду отрывается от бумаг, внимательно оглядывает альфу, а затем возвращается к своей работе. — Ничего существенного. Пара синяков и царапин. К нему было применено заклинание обездвиживания, — говорит лекарь. Тэхён кусает щеку изнутри. — А его организм? Он девственен? Старик тихо хмыкает. — Мальчика ещё никто не трогал. Альфа с облегчением выдыхает и смотрит на спящего омежку. — Но его организм начал перестраиваться. Он готовится к течке, и она пройдёт тяжело. Поздновато для такого красивого парня. — Он потечёт? — Тэхён удивлён. Он поочерёдно смотрит то на лекаря, то на Чонгука и хмурится. — Как скоро это должно произойти? Бета чешет лысый затылок. — В ближайшие два месяца. И лучше ему сразу забеременеть. Его организм больше напоминает организм беты. Течка может быть одна. Я ещё не уверен. Тэхён вздыхает. Он осторожно берёт мальчишку на руки и тихо выходит в коридор. Чонгук на его руках дрожит и жмётся ближе к груди, ища тепло. Лицо его выглядит безмятежно, а сам омежка очень-очень милый. Альфа до сих пор вспоминает, как они встретились, и образ маленького мальчика навсегда отпечатался в его сознании. Чонгук был низким и худым, совсем не пах омегой. Со временем он отъелся, начал заниматься делами по дворцу. Стал милым парнем. Но женихов у него не было. А Тэхён просто хочет его защищать и видеть улыбку на его лице. Комната пуста. Джина ещё нет. Тэхён осторожно кладёт мальчика на постель и накрывает одеялом. Омега ворочается во сне, устраиваясь поудобнее, а альфа торопится уйти, чтобы не столкнуться с Джином…