Сакура в цвету

— Просто стой и молчи. Говорить буду я, — проговорил Хосок, когда им открыли ворота. Дроу были высокими, с тёмными длинными волосами и имели поистине страшные глаза с прямым зрачком. Джин тихо сглотнул, когда один из стражников в упор посмотрел на него, принюхиваясь. Его рот разъехался в улыбке, обнажая ряд острых, пожелтевших зубов. Омега неосознанно прижался грудью к спине Хосока и обхватил его руками за талию. — Не бойся. Они слезли с коня, Джин всё ещё продолжал держаться за альфу и оглядываться по сторонам. Дроу было много, они все были одинаково страшными. Замок был мрачным, с порослями зелёного мха на стенах и вонью вокруг. Джин случайно наступил на что-то, оно хрустнуло, и омега увидел у себя под ступней кость. Он не знал, человеческая она или нет, но это напугало ещё больше. Джин догнал Хосока и притёрся к нему ближе плечом. Коридоры были тёмными, их освещали лишь огромные факелы, огонь в которых шипел от сырости. Смрадно, тихо и страшно. Джин глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Глаза с прямыми зрачками преследовали его, словно он попал в какой-то ужастик и не может выбраться. Их завели в зал с высоким потолком, где не было никого. По крайней мере, в такой темноте никого не разглядеть. Стражник, что сопровождал их, прошелся вдоль стен, зажигая своим факелом другие, и свет медленно заполнил зал. Теперь можно было увидеть мужчину, сидящего на троне напротив. Его глаза были закрыты, волосы взъерошены, а тонкие руки с длинными ногтями лежали на подлокотниках. Кожа была смуглее, нежели у эльфов или людей, имела болотный оттенок. Его лицо было расслабленно, но в какой-то момент веки дрогнули и поднялись. Глаза жёлтого цвета остановились на гостях, и Джин сглотнул, когда они замерли именно на нём. — Пахнет эльфами, — он ухмыльнулся, — но вы не эльфы. Джин увидел среди тёмных прядей прямые эльфийские уши. — Карета с братом Императора разбилась неподалёку от Восточных озёр, — сказал Хосок, делая шаг вперёд. Он вёл себя так, будто совсем не боялся, — и я бродил там со своими и нашёл этого человека. Он сопровождал наследника к вам. Он указал на омегу, и тот молча кивнул, боясь что-либо сказать. — То есть ты хочешь сказать, что мальчишка погиб? — дроу выпрямился, садясь ровно. — Да. Тёмный ещё раз посмотрел на Джина и прикрыл глаза. — Это трагично для эльфов. Потеря наследника, траур и всё такое… — он резко открыл глаза, — но это не значит, что они мне ничего не должны, Хосок. Джин перевёл взгляд на своего бывшего парня и нахмурился. Они знакомы? — Я понимаю, господин, но им теперь нечего вам дать. Дроу ухмыльнулся широко, обнажая острые зубы. — А я и на этого мальчишку согласен. Сокджин шумно выдохнул, делая шаг назад. Страх, что Хосок позволит это, ожил в груди. Захотелось сбежать отсюда прочь подальше, оказаться дома и зарыться в одеяло. — Я могу предложить вам кое-что получше, — довольно улыбаясь, сказал Хосок, что-то ища в кармане брюк. Это был айфон, который ему когда-то подарил Джин, и омега, увидев его, тяжело вздохнул. Он работал на износ, чтобы купить этот дорогущий телефон своему парню. — В тот раз шариковая ручка очень понравилась вам. Это телефон. Полезная штука в нашем времени. Чон протянул его дроу, и тот принял его, поцарапав экран своим когтем. Дисплей засветился, и мужчина улыбнулся. — Твои штучки такие интересные, Хосок. Тёмный эльф с нескрываемым интересом смотрел на айфон, тыкал что-то в нём, и нажав куда-то, вздрогнул, когда заиграла мелодия. Он громко рассмеялся и продолжил изучать телефон. Хосок оглянулся к омеге через плечо и улыбнулся, и тот кивнул в ответ. — Вам нравится? Дроу улыбнулся, но с его зубами это всё ещё было похоже на оскал. — Конечно. Думаю, ради этой штуки я готов простить два бесполезных зеркала, — сказал он и махнул рукой. "Ага, бесполезных" — подумал Джин. Уж лучше бы они были бесполезными, чем могли переносить людей куда-то против их воли. Когда они выбрались из замка и сели на коня, то Джина едва не вырвало. Мерзкий запах всё ещё был в лёгких, щипал нос и скрёб в глотке. Хосок осторожно похлопал его по спине и улыбнулся. — Вот видишь, а ты боялся, — сказал он. Джин вздохнул, наполняя грудь воздухом, нахмурился. — Сотри со своего лица эту довольную улыбку и отвези меня обратно, — грубо проговорил Ким и мысленно простонал от того, насколько резко у него получилось сказать это. Хосок непонимающе посмотрел на него, а затем пожал плечами и дёрнул поводья. Сокджин чувствовал обиду. Он помнил, как за пару месяцев до дня рождения своего парня искал работу, чтобы накопить ему на подобающий подарок. Хосок был айдолом и имел всё, что хотел. Джин не знал, чем его удивить, а затем увидел в интернет-магазине последнюю модель айфона. Даже у Хосока такого ещё не было. Цена для Джина была просто заоблачная, но он впахивал два месяца, чтобы заработать эти деньги. В итоге он его купил и подарил своему парню, и тот был несказанно рад. А сейчас он просто отдал его какому-то тёмному эльфу. Нет, конечно, он спас ему жизнь благодаря этому, но Джин всё равно чувствовал злость вперемешку с обидой. Как он вообще мог встречаться с таким, как Чон Хосок? Этот альфа сейчас ведёт себя совсем иначе, чем раньше. Джину не хочется иметь отношения с ним. Теперь точно не хочется. — Куда ты меня везёшь? — спросил омега, когда понял, что они возвращаются не по тому пути, по которому приехали сюда. Хосок обернулся на него и остановил коня. — Ты всерьёз не веришь мне? Я спас тебя. Джин отвёл взгляд в сторону, пытаясь изобразить, что ему интересно рассматривать дерево. Но альфа смотрел так, будто пытал, заставляя его говорить. — Ты постоянно лгал мне. Я не могу доверять тебе. Я сейчас сомневаюсь в том, что ты меня вообще любил когда-либо… — Я любил тебя, Джин. Омега с силой сжал зубы и зажмурился. — И как давно? — Через месяц ты начал казаться скучным, а ещё через три я понял, что ошибся в выборе омеги. Слёзы навернулись на глаза, но Сокджин их незаметно сморгнул, и те упали на плечо, оставив несколько мокрых пятен. — Тогда зачем ты столько мучил меня?! Я думал, что ты любишь меня! Ты, да ты… — парень замолчал, опустил голову и вцепился в седло руками. Хосок, сидя к нему вполоборота, отчётливо мог видеть слёзы, бегущие по щекам. Смысла говорить об этом больше не было. Хосок отвернулся и взялся за поводья. — Я везу тебя к эльфам. Юнги должен быть уже там. Джин не ответил ничего, лишь подтянул ноги ближе к себе и тихо всхлипнул. *** Намджун поднял взгляд на человека, позади которого стоял его младший брат, и нахмурился. Молодой человек, блондин, выглядел довольно взросло, альфа подозревал, что он даже старше него. — Чимин, — позвал он брата, и мальчик, тихо всхлипнув, поспешил подняться. — Намджун я, я… Альфа махнул рукой. — Погоди, — он окинул взглядом человека и поднял бровь. — Кто ты такой, и почему мой брат с тобой? Мужчина скрестил руки на груди. — Моё имя Юнги, и я спас Вашего брата. Намджун ухмыльнулся. — Ты бредишь? Мой брат не нуждался в спасении. Юнги ухмыльнулся в ответ, но ещё шире. — То есть ты бы согласился отдать своего брата? Возможность оставить единственного родственника рядом взамен на войну с чертовыми дроу? Эльфы настолько бесчувственны, — мужчина цокнул языком, а Намджун едва не задохнулся от злости. Этот человеческий поганец грубит ему и относится неуважительно. Советники вокруг зашептались и засуетились в сторону двери, будто предчувствуя, что их правитель вот-вот сорвётся. — Твой брат останется с тобой, но тебе придётся скрывать его, пока он не выйдет замуж. У вас будет время подыскать подходящую кандидатуру. Намджун сжал кулаки. — Ты знаешь, с кем говоришь, щенок? Не смей указывать мне! Чимин ласково коснулся маленькой ладонью руки брата. — Прошу, послушай его. Только представь: я останусь рядом с тобой, ты будешь видеть меня каждый день… Альфа вздохнул и обнял Чимина, прижал к груди и потёрся щекой о хрупкое плечо. — Хорошо, я подумаю. — Нужно наградить его, — прошептал омега, и Намджун кивнул молча. Юнги сложил руки на груди и недовольно вздохнул. — Даже не спросишь про Джина? Намджун медленно отстранил от себя брата, чтобы увидеть лицо мужчины. — Если он сбежал, то пусть. Его всё равно сожрут орки или ликаны, — холод вернулся в голос, и Чимин снова коснулся руки брата. — Он не сбежал, — тихо проговорил эльф, — а отправился к дроу, чтобы всё объяснить им. — И что же он объяснит им, Чимин? Омега покосился на Юнги и неуверенно продолжил: — Что я разбился. И что он — единственный выживший. Мы даже карету скинули со скалы неподалёку от Восточных озёр на случай, если дроу не поверят. Намджун прикрыл глаза и прокрутил сказанное в голове ещё раз. — То есть этот Джин вернётся назад? — Конечно, братик. Юнги ухмыльнулся в который раз, когда милый омега обнял своего брата за шею маленькими ручками. Сам мужчина смотрел на него холодно и недоверчиво, но Юнги было плевать на это. Главное, что Чимин здесь. *** Когда начало темнеть, и сумерки медленно опустились на страну эльфов, приехали Хосок и Джин. Последний с трудом слез с коня, качаясь, начал подниматься в замок, но на десятой ступеньке его подхватил Чонгук и увёл в комнату. Юнги не спеша спустился по лестнице, сонно щурясь и улыбаясь. — Я уже начал думать, что вас прикончили, — сказал он, и Хосок в ответ тихо фыркнул, провожая взглядом широкую спину. — Нам предложили остаться на пару дней. — Через пару дней мой айфон сядет, и дроу примутся искать меня. Юнги зевнул. — Принесешь им ещё одну ручку. Они же тупые и дикие. Хосок тяжело вздохнул, передал коня слуге и последовал в замок. Внутри было тихо, тишину разрезали лишь далёкие шаги и треск факелов. Проходя мимо больших окон, Хосок любовался бурно цветущими азалией и сакурой, которые широко раскинули свои ветви. Пара розовых лепестков упало на мраморный пол, и ветер тут же подул на них, поднимая в воздух. Хосок вздохнул, останавливаясь у одного из окон. Лунный свет ласково ложился на подоконник, и мужчина сел, перекинув одну ногу наружу. Луна вызывала у него смешанные эмоции. В первую очередь этот жёлтый диск вызывал тоску и грусть по другим оборотням, которые никогда не примут его к себе. Законы против, чтобы полукровки жили среди настоящих оборотней. А во-вторых, луна успокаивала его. Её свет был приятен глазу. И Хосок был рад тому, что при каждом полнолунии ему не приходится перевоплощаться в волка, который безжалостно убивает всё живое на своём пути. Неподалёку послышались шаги, и Хосок вздрогнул и принюхался. — А, это ты, — он взглянул через плечо на вошедшего юношу и криво улыбнулся. — Уже не скрываешься? Ёнтан вздохнул, выходя из тени. Он был одет в обычное платье до пола, которое носят все омеги в этом дворце, а волосы просто заглажены набок. — Меня определили в гарем из-за вас, — прошипел мальчишка, останавливаясь в паре шагов от окна. Хосок ухмыльнулся. — Ну не всю же жизнь тебе скрываться. Выйдешь замуж, родишь волчат и будешь жить себе… — Я не собирался жить среди эльфов! Альфа покосился на него и прикрыл глаза, откинувшись на холодную стену. — Я хотел сбежать. Вернуться домой к своей стае, которая должна была ждать меня! — Твою стаю, скорее всего, уже давно уничтожили. Ёнтан громко засопел, сжимая руки. — Ты, безродная полукровка, не смей говорить такое! Хосок резко дернулся в его сторону, схватил за плечи и впечатал спиной в стену. Ёнтан испуганно задрожал, а альфа оскалился широко и зарычал. — Не тебе судить меня. Сидишь здесь и задницу свою греешь, не зная ни черта! Ёнтан смотрел в карие глаза, в которых злость переливалась, и старался не дышать. — Я не хотел обидеть… Хосок снова тихо зарычал. — А я плевать на тебя хотел, сучка. Он отстранился и поспешил уйти, чтобы не натворить ничего. В конце концов, делать омеге больно — самый позорный поступок. А Ёнтан так и продолжил стоять, вжимаясь лопатками в холодную стену и тяжело дыша от страха… *** Джин медленно открыл глаза и зажмурился от света. Перед ним был лишь белый потолок, и откуда-то слышались приглушённые голоса. Омега сел и огляделся. Он находился в небольшой комнате, светлой и уютной; на окнах колыхались белые прозрачные шторы, и сквозь них были видны розовые пятна. Сакура практически проникала в комнату своими ветками, даря прекрасный запах. Дверь тихо открылась, и в комнату вошли Чонгук и Ёнтан. Последний шёл позади, опустив голову в пол. — Как ты себя чувствуешь, хён? — Чонгук присаживается на край постели и счастливо улыбается. — Я в порядке. Младший, не переставая улыбаться, кивает на стоящего рядом юношу. — Это Ёнтан, он теперь в гареме. Кто же знал, что наш королевский волк умеет перевоплощаться в человека, — говорит Чонгук, смеясь, а Джин внимательно смотрит на Ёнтана. Тот всё ещё стоит с опущенной головой, будто боясь чего, и Сокджин тяжело вздыхает, укладываясь обратно на подушку. — Как давно я вернулся? — Уже второй день как. Лекарь сказал, что ты переутомился в дороге, — младший кладёт руку на плечо Джина. — Все переживали за твоё самочувствие. Чимин часто заходил к тебе. Наш Император тоже появлялся у тебя два раза. Господин Хосок тоже волновался… Джин вздрогнул. — Он ещё здесь? Чонгук улыбнулся. — Да. Наш Император наградил двоих альф, что вернули вас обратно. А Хосок-хён попросил место в войсках. Сокджин тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Глупо предполагать, что Хосок остался здесь из-за него. Да и взял бы Намджун на службу разбойника без веской на то причины? — Что-то не так, хён? Ты внезапно погрустнел, — Чонгук обеспокоенно смотрит на старшего. Джин открывает глаза и улыбается через силу, потому что улыбка — это сейчас последнее, что ему хочется показать. Хочется разреветься, как ребёнок, чтобы тебя пожалели и погладили по голове, но мысли в голове плохие, а слова, что ему говорил Хосок, когда они ехали сюда, как назло вспоминаются именно сейчас. — Мы тогда пойдём. Отдыхай. Если чего-нибудь захочешь, то позови, — говорит Чонгук, поднимается и уходит. Ёнтан идёт следом, в дверях он оборачивается на Джина и смотрит с грустью в глазах. И как только дверь закрывается, Джин начинает плакать. Слёзы текут ручьём, обида жжёт грудь, и от злости хочется что-нибудь сломать. Сокджин всхлипывает, судорожно сжимая белыми пальцами край одеяла, и беззвучно кричит в потолок, долбя ногами в спинку. За что ему это все?! Зачем он вообще встретил Хосока, зачем влюбился в него? Почему сейчас так больно в груди, когда он вдыхает раскалённый воздух… Ветер лениво перебирает складки штор, которые поднимаются вверх и медленно падают назад. В комнату влетает несколько розовых сухих лепестков, которые шуршат тихо и ложатся на край постели. Джин, всё ещё всхлипывая, берёт их в ладонь, смотрит недолго, а затем сминает. Они тихо трещат, крошась, и ладонь медленно разжимается, роняя розовую массу на пол. Сокджин не знает, сколько он лежит так, смотря в окно, где видны розовые макушки сакур и азалий. Просто лежит и дышит. Когда в комнату входит слуга, омега никак не реагирует и продолжает смотреть перед собой в одну точку. Мальчишка-омега тихо проходит через комнату, ставит поднос с едой на столик рядом с кроватью и также бесшумно удаляется, прикрывая плотно дверь. Какое-то время он лежит неподвижно, затем переворачивается на другой бок, к стене, и замирает. Сон цепкими длинными пальцами обнимает его, утягивая в темноту, и Джин не спеша засыпает. В полудреме он отчётливо слышит, как дверь скрипит, и как по комнате кто-то идёт… *** Намджун вдыхает аромат прекрасных сакур и останавливается у большого окна. В коридоре темно, лишь блеклый лунный свет лижет каменные подоконники, на которые ветер бережно уложил розовые лепестки. Сакура потихоньку начинает отцветать, и от этого множество розовых лепестков пробираются во все щели. Из окна видны сад, устланный белым туманом, и деревья сакуры. В воздухе витает чарующий запах цветов. Намджун любит сакуру, и вспоминает, как в детстве прятался на этих деревьях от нянек, и лишь папа находил его там, взбирался к нему, и они вместе любовались закатом. Так было до тех пор, пока не началась война, и миллионы сакур просто сгорели, испепелились в ничто и упали на землю облаком гари. И Намджун тогда поклялся папе, что возродит былой прекрасный сад, который будет радовать глаза, как раньше. И спустя все эти годы сад возродился. Намджун любуется им один, смотря на розовые облака над землёй. Чимин иногда составляет ему компанию, но он ещё молод и не до конца понимает всей надобности этого сада. Намджун идёт по коридору дальше, поддерживая своё длинное платье, и останавливается у ещё одного большого окна, на котором сидит Юнги, свесив одну ногу наружу, а другую согнув в колене. В левой руке он держит бутылку, и Намджун хмурится. — Ох, господин Император, — альфа улыбается и делает один большой глоток. — Чем обязан? — Почему ты здесь? — спрашивает правитель, и Юнги тихо смеётся. — Сижу вот, пью. Намджун вздыхает и идёт дальше. Этот белобрысый хам уже пьян, а значит нет смысла с ним говорить. Комната Джина находится неподалёку, и альфа направляется туда не спеша. Мальчишка спит, отвернувшись к стене. На столе стоит нетронутый ужин. Намджун смотрит на умиротворенное личико юноши, и его губы растягиваются в улыбке. Этот омега милый, и альфа чувствует, как в груди теплеет. Он никогда ещё не смотрел так на людей и не чувствовал ничего рядом с ними, только злость. А этот омега не выглядит опасным, больше тёплым и домашним. Мужчина ласково касается тёплого уха, трогает мочку и медленно отстраняется. Мальчишка продолжает спать, мирно сопя, когда Намджун уходит, скрипнув дверью напоследок…