Будь человеком

Перебиваясь случайными заработками, стал работать во второй половине дня официантом в одном дорогом кафе-баре. Здешние посетители, в основном, золотая молодёжь. Дети богатых родителей. Я уже стал подбирать себе постоянного партнёра, чтобы прожить безбедную жизнь, пусть в роли регулярного любовника, при жене и детях. Меня не смущало, что себя нужно посвятить на всю свою жизнь только одному человеку. Я знал,что ничего не добьюсь. Особыми способностями, такими, как пение, рисование, сочинение и другими творческими профессиями не владел, и вряд-ли, в будущем, у меня проснётся дар на всё вышеперечисленное. А по ветеринарии уже был предупреждён ещё на первом курсе, что вакансий в городе, для меня нет, потому что давным-давно всё занято. Там правят династии. И всё переходит по наследству. От отца-матери к сыну или дочери. Открывать свою клинику дорого, и не факт, что не задушат конкуренты. Ветеринарных клиник в городе пруд пруди. Можно открыть ещё ветеринарную аптеку, но, опять таки, большая конкуренция. Есть ещё пара вариантов, но для меня они смехотворны. Волонтёрство - работа почти бесплатная. Я, конечно, люблю животных, но не до такой степени, чтобы из-за них умереть от голода. Про голод я слышал не понаслышке. Как-то, на первом курсе, когда были каникулы, все уехали по домам, а мне не везло с работой, никто не хотел брать меня на работу без постоянной прописки. Прописка у меня была интернатовская, просроченная. Я когда первый раз с этим столкнулся - поехал продлевать, а мне сказали, что у меня есть квартира, в которой я родился, то есть у нас с сёстрами. Двухкомнатная квартира со всеми удобствами. Я - туда. Узнал, что нас с сёстрами уже выписали через суд. Выписал родной брат моей матери, который теперь там проживает. Конечно дал на лапу судье. Мне посоветовали встать на квартирную очередь, так как я эту квартиру уже не получу. Н-да... Жизнь - дерьмо. Грязное, тягучее, вонючее. Я спрашиваю в интернате у юриста: - Что делать дальше? - Интернат временно прописывает детей-сирот, которые стоят на квартирной очереди. - Сказала мне пожилая симпатичная женщина. - И нужно каждый год приезжать и продлевать прописку, но у тебя была квартира, и тебе очень сложно будет встать на квартирную очередь. Кто знает, может ты её продал. Я знаю, что - нет, - поспешно сказала она - но суду нужны доказательства, что ты не договаривался со своими родственниками. А таких доказательств у тебя нет. Замкнутый круг. Вот я есть, а вот меня нет. Ну, так вот, про голод. Не ел две недели. Как не ел? Мог травы пожевать, или водички лишний раз попить. Были каникулы, студенты разъехались по домам, так можно было бы у девчонок крупы какой попросить, а так - и соли не у кого взять. На каникулах, кроме меня - никого. В конце второй недели лежу на кровати и думаю: ещё день и просто сдохну. Слабость была такая, что с долбанной койки встать не мог. Так что про пословицу: голод не тётка, в лес не убежит - знаю на собственной шкуре. Спасла меня тогда девушка, добрая душа, старше меня на пару лет была, но чем-то я ей приглянулся. Постоянно крутилась возле меня, подкармливала, подпаивала. Эх, Наташка. Мы на этаже в общаге Кашкой её звали. Всё время что-то готовила и всех угощала. Почему я люблю животных? Не помню, но Ира рассказывала мне, что у нас была собака овчарка, и когда мама нас в очередной раз бросала в квартире, я всё время с ней спал, у нас не было одеял и подушек, и чтобы не замёрзнуть, я спал на собаке и мне было тепло. Животные для меня, как члены моей семьи. Как говорится: мы с тобой одной крови - ты и я. Второй вариант по специальности - это глухое село. Мне и Иркиного села хватает, но там есть свой ветеринар. Так что не судьба. Приходится искать богатого любовника, желательно молодого. Но всё, как-то, попадаются совсем извращенцы и старики, падкие на молодняк. От одного вообще прячусь, хоть ничего ему и не должен. Николай Евгеньевич Филипенко, - бандит из одной группировки. Глава одной криминальной стаи. Садист. Боли та я не боюсь, после того изнасилования в детстве. Что-то во мне заблокировалось. Не чувствую боль. Если вдруг порежусь, чувствую лишь расхождение ткани. Как то в школе, на трудах, выдалбливали мы стамеской фигуры из дерева. Я отвлёкся на очередную шутку одноклассника, и резко надавил стамеской в правой руке и острый инструмент на половину зашёл в мою левую руку, пробив её на сквозь над линией жизни между средним и безымянным пальцем. Я с безразличием вытащил стамеску из руки, а шутник упал в обморок от вида льющейся крови. Шрам остался на руке полумесяцем. Так вот, я с этим больным на всю голову извращенцем прожил целый месяц. Он старше меня лет на пятнадцать, может больше, не уточнял. Так он со мной такое вытворял, что многим и не снилось. Кулак в заднице - детский лепет. У меня за это время прибавилось шрамов. Я понимаю, что некоторым в кайф, но я не по этой части. Как только закончился месяц - ушёл. Боли нет, но противно - жуть. Этот придурок чертовски осложняет мне жизнь. Всё время запугивает всех моих потенциальных любовников. Единственный странный момент - он не заходит в этот бар-кафе почему-то. Здесь я устроился на работу и не боюсь, что меня высунут отсюда за руки и за ноги. И не принесут меня ему на блюдечке с голубой каёмочкой. Есть лишь пара моментов в этом баре, которые напрягают меня. Барменом работает Костя. Не знаю почему, но когда я приближаюсь к нему более или менее, у меня начинают дрожать колени и пересыхает во рту. Я - официант и приближаюсь к нему по сотни раз за вечер. Не понимаю. Какой-то долбанный рефлекс. А когда он смотрит на меня, - в груди разливается жар и потеют руки. Мне это чертовски не нравится. Он младше меня года на три - четыре. Хотя и выше меня почти на две головы и широк в плечах. В спортивный зал, наверно, ходит. Качается, сука. Я его боюсь что-ли? Не знаю. А глаза, глаза.... Ярко голубые в обрамлении чёрных ресниц, как будто обведённых чёрной стрелкой. Они горят на смуглом лице, как голубой огонь. У меня мурашки по коже, когда он смотрит на меня, и волоски на шее шевелятся. Вот и сейчас - смотрит на меня. Глаза холодные, как у убийцы. И откуда у него этот взгляд? Что может знать о жизни восемнадцатилетний или девятнадцатилетний пацан у которого, по слухам, есть родители? Лицо ещё по-детски округлое, а глаза - два кинжала. - Два мартини. - буркнул я. Наливает. Подвигает ко мне два бокала сразу двумя руками, держа за ножки указательным и средним пальцами, ладошками вниз. Беру тоже двумя руками, наши пальцы соприкасаются. Вздрагиваю, и меня кидает в бок. Хватает мои руки, в которых держу напитки и удерживает на месте. А меня начинает трясти, на лбу выступают капельки пота. Стою, как завороженный, и пялюсь на него. Усмехается. Знает. Сука. Всё видит. Даю себе невидимого пенделя и прихожу в себя. - Пусти - хриплю. Отпускает. Ставлю бокалы на поднос и отхожу. Мимо проходит Иван. Вот и второй минус. Весь такой беленький и пушистенький. Правильный до тошноты. Ему лет пятнадцать-шестнадцать. Красивый, зараза. Аж светится весь. Ангел во плоти. Глазища огромные, зелёные, по-детски наивные. Смотрит на тебя, и хочется его за ушком почесать. Даже Константин, смотря на него, улыбается как-то по доброму. Ненавижу. Ярика у меня увёл. Ну, как увёл? У нас с ним пока ничего не было. Но я окручивал, как мог. Сын богатеньких родителей. Тоже гей. Но главное адекватный. Правда младше меня лет на пять-шесть. Детский сад, ей Богу. Но пока Ивана не было, Ярослав уже посматривал на меня с интересом. А тут этот ангелочек появился, и всё. У Ярика крышу рвёт, из ушей пар идёт и глаза кровью наливаются на тех, кто на его ангелочка как-то не так посмотрит. Так и хочется напакостить этому ангелку, чтоб жизнь малиной не казалась. Пришёл на всё готовое, а я тут полгода окручиваю пацана и напрасно. Мне он позарез нужен. Кажется, именно из-за него Николай Евгеньевич сюда не суётся. Это кафе принадлежит родителям Ярослава, а они не самые последние люди в этом городе, по крайней мере, одни из самых богатых. Да и связи хорошие у его папаши. Говорят: знается даже с правительством, приближённым к президенту. Вот, как воздух, нужен этот пацан, а тут пришёл какой-то мальчик и конец моим всем планам. Невезение так невезение. Без Ярослава, чувствую, мне не жить. Заберёт меня Филипенко, посадит под замок, я ж не бессмертный, - сдохну через полгода-годик, как собака.... Ура, домой. Быстро пособирал грязную посуду. Приходится вертеться на закрытии, в час ночи, самому. Малолетка-Иван в двенадцать ещё уходит. Везёт. А я потом сам, как белка в колесе. Выхожу с работы. Половина второго ночи. До моего дома всего двадцать минут ходьбы. Квартиру, трёхкомнатные хоромы, я отхватил от Николая Евгеньевича. Подарил от "больших чувств". Он мне сам предложил ещё в начале наших отношений. Так и сказал: - Месяц меня выдержишь - квартиру подарю. - При всём честном и нечестном народе крикнул. Помнится, все вокруг ржали, как лошади. Я потом уже понял почему. Садист редкий. Наверно, месяц никто не выдерживал. Я выдержал. Слово не воробей. Пришлось ему раскошелиться. И сразу полез с предложением руки и сердца. Слюна у него на меня капает. Сатанинская такая слюна - с ядом и желчью. Утрирую, конечно. Я отказал ему. Месяц выдержал и ушёл. Не могу, когда человек во мне вызывает отвращение. Не могу и всё. Я тоже не ангел, но никому не навязываюсь и никого не принуждаю. Темно, жуть. Фонари только на дороге, а мне до неё ещё метров двадцать идти. Вдруг вижу краешком глаза: толпу из человек шести. Прячусь за ближайшим углом дома, прислушиваюсь: - Та, тут он пройдёт, тут. - Говорит один. - Каждый день этой дорогой проходит. Я пару раз за ним следил. Филин сказал привести его к нему. Ждём. Как можно тише я бегом возвращаюсь назад. - Вон он! Вон, бежит! Твою мать! Я ускорился. Вижу Константина, достающего из кармана ключи. Толкаю его на дверь. Вламываюсь с ним во внутрь бара. Выхватываю у него из рук ключи и закрываю на замок входную дверь. Прижимаю его к стене, закрывая рукой ему рот, при этом пришлось поднять руку над своей головой. Выглядело это комично: я, маленький и худой, прижимаю огромного детину к стене, вжимаясь в его тело, стараясь придавить, обездвижить. Вздрагиваю. Поднимаю на него испуганные глаза. Хочу отстраниться, но он перехватывает мою руку возле своего рта и делает рокировку, разворачивая меня к стене. Прижимает своей лапой мои обе руки над моей головой. Пытаюсь вырваться, но замираю, услышав голоса за дверью: - Вот дерьмо! Он зашёл в бар. Нам туда нельзя. - Да, и территория вокруг бара тоже табу. Давайте убираться отсюда. - Уходим. Словим этого гадёныша в следующий раз. Заслушавшись, почувствовал, как рука Константина двигается ко мне в штаны. - Какого? - Шёпотом воспротивился я, выгибая тело, потому что руки, как бы я не вырывался, не мог освободить из его плена. Костя медленно приближал своё лицо к моему, я слышал его дыхание на своей щеке. Меня бросило в пот и он накрыл мой рот поцелуем, одновременно обхватывая рукой мою плоть в штанах. Шум в висках. Жар охватил тело, скапливаясь внизу живота, на кончиках сосков и члена. Колени, задрожав, подогнулись. Стараясь прийти в себя, заметил, что толкаюсь ему в руку, запрокинув голову, открываю рот, впуская его язык в себя. И снова шум в голове. Напряжение в паху передалось каждому окончанию моих нервов, пробивая током по нервной системе вверх по позвоночнику, шею, мозг, взрывая сотни искр в моей голове. Очнулся я сидя на полу, тяжело дыша, со спущенными спортивными штанами. Поднял голову и увидел Константина на стуле. С трудом встал и поправил штаны дрожащей рукой, пряча свой опавший член от его гипнотического взгляда, от которого у меня снова тяжелеет в паху. - Что ты со мной сделал? - Еле слышно спрашиваю я. - Подрочил. - Спокойно ответил он. - Тебе разве не понравилось? - Его ироническая усмешка на пол лица. - Ты так стонал и отчаянно трахал мою руку. - Зачем? - Перебиваю, присаживаясь на корточки. Смотрю на него снизу вверх. - Был подходящий момент. - Он помолчал, всматриваясь в меня. - К тому же, я тебя хочу. От этого хриплого голоса и последних его слов дёргается в штанах. У меня встал. У меня. У которого никогда ни на кого не стоял, без предварительной ласки и подготовки. Я опешил от непонимания происходящего. Не знаю сколько мы просидели так в тишине. Пять минут? Десять? Двадцать? - Ты малолетка. - Наконец говорю я. - Я же не долбанный педофил? - Это я уже задал вопрос себе, но вслух. - Мне уже почти двадцать лет. Я не ребёнок. Через год заканчиваю институт. - Не важно. - Поднимаюсь я. - Не делай так больше. С бедными студентами я не сплю. - Тебе деньги нужны? - Презрительно спрашивает он. - Нужны. А у тебя они есть? - Так же презрительно спрашиваю я. Он молча сидит, из-под бровей рассматривая меня. Я поправил одежду. Открыл дверь ключом, который оказался на полу возле меня и вышел: - Меня не будет несколько дней. Беру отпуск за свой счёт на неделю. Небольшими перебежками, прячась за деревьями и кустами, пришёл к своему дому. Зашёл в подъезд и быстро пробежался по ступенькам на третий этаж. Зашёл в квартиру и прислонился к стене.... Не понимаю, что произошло в баре. Я ничего подобного никогда не испытывал. Почему тогда сейчас? Почему только с ним? Странно, я его впервые увидел месяца четыре назад. Чувствую, как дёргается мой всё ещё стоящий член. Блин! Что происходит? Захожу в ванную и включаю душ. Быстро разделся и залез, подставляя лицо под струи воды, хватая рукой стояк, делаю непривычные, для себя, движения рукой. Никогда этого не делал. Вспоминаю его взгляд, направленный на меня, когда я сидел на полу, со спущенными штанами, тяжело дыша. Зажмуриваю глаза и зажимаю зубами губу. Меня дёргает на плитку. Тело изгибается волной, яички поджимаются и сперма выплёскивается рваной струёй на стену... - Вот чёрт, - сиплю. - Зашибись. Завтра, чуть свет, поеду в село к сестре. Давно её не видел. Может Филин за это время успокоится? Такие, как Николай Евгеньевич долго не могут без секса. Обязательно кого-нибудь найдёт себе за это время. Хотя такие психи, как он, совершенно не понятно о чём думают. Да, и мне нужно остыть. Костя этот.... Очень странная реакция у меня на него. Аж страшно....